Глава 905

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Один из обычаев рыцарских состязаний — дуэль. Бойцы сходятся один на один, чтобы выяснить, кто сильнее, пока остальным остается лишь наблюдать.
Выйти первым — значит во всеуслышание заявить о своей уверенности. И рыцарь из Лихинштеттена не упустил этот шанс.
— Вот же ублюдок.
Лиен, ожидая своей очереди, до скрежета сжал зубы. Именно этот тип когда-то умудрился его задеть.
Не то чтобы Лиен затаил на него смертельную обиду. Скорее, этот сукин сын просто бесил тем, что при всем своем мастерстве вел себя до смешного по-детски.
Лиен размял шею, с хрустом поведя головой из стороны в сторону. На этот раз он твердо вознамерился сломать противнику нос.
Трудно было вообразить место, подходящее Лиену больше, чем это поле битвы. Его личное оружие — тяжелые латные перчатки и поножи. Дробить суставы было его ремеслом, а превращать лица в кровавое месиво — любимым делом.
Лиен принадлежал к числу тех рыцарей, которым было куда проще уложить одного сильнейшего врага, чем сражаться с целой армией.
Правда, противник, вышедший вперед сейчас, был неудобен даже для него. Но сути дела это не меняло.
«Когда придет время боя, я буду сражаться».
Нужно будет выстоять под ударом — выстоит.
Нужно будет умереть — умрет.
Так думали все, кто держал южный фронт — от рядового до командира. Именно поэтому их рубежи до сих пор не пали. Не зря их звали богами-хранителями королевства.
Бум!
Лиен с силой ударил кулаком о кулак. Посыпались искры, словно в этом жесте выплеснулась вся его ярость.
Не ради ли этого момента мастер все время удерживал его в тылу?
Он был цел, невредим и полон сил.
— Кто из вас самый быстрый? — спросил вышедший вперед рыцарь.
Когда на континенте заходила речь о скорости, первым делом вспоминали «Шквал». Вторым шел «Блицклинг», Молниеносный клинок — прозвище Александры Джаун.
Тот же, кто стоял перед ними сейчас, был одержим скоростью. Он грезил о дне, когда сможет бросить вызов и Шквалу, и Молниеносному клинку.
Его называли Предельной скоростью. На всем Юге не нашлось бы никого быстрее — по праву он считался самым стремительным рыцарем тех земель.
— Мое имя — Радос. Я быстрейший из рыцарей. Пусть выйдет ваш лучший бегун. Посмотрим, чья скорость выше.
Не успел он договорить, как Лиен собрался сделать шаг навстречу, но его опередили:
— Моя очередь?
Дунбакель сорвалась с места. Как зверолюд, она была уверена, что в рывке ей нет равных. Но стоило ей сделать шаг, как пришлось резко пригнуть голову, даже не успев коснуться ногой земли.
Вж-жух! Кулак просвистел над самой макушкой. Звериное чутье вновь спасло ее: удар, пропитанный неприкрытой агрессией, лишь рассек воздух, не задев затылок.
— Куда прешь, тухлятина? Это меня зовут.
Это был Рем. Слова вылетели одновременно с замахом. На самом деле он не собирался ее бить, лишь хотел остановить. И добился своего: Дунбакель застыла как вкопанная. Игнорировать выпад и идти дальше было опасно — этот варвар за спиной был тем еще психопатом.
— Словами сказать не мог? Обязательно кулаками махать?
— Я и сказал.
Он хихикал настолько гадко, что кулаки чесались, но связываться с ним было себе дороже. Дунбакель сплюнула под ноги и отошла.
— Варвару, погрязшему во лжи, лучше подвинуться.
Рагна тоже не желал оставаться в стороне. Гений меча с «Восходом» в руке встал плечом к плечу с Ремом.
— Хоть иногда соображай, когда стоит лезть, а когда — прикусить язык.
Рем лишь зарычал в ответ. Обычная перепалка — ничего нового.
Тем временем Синар, взглянув на Энкрида, поинтересовалась:
— Как думаешь? Я быстрее него?
Если судить по чистой скорости, Синар была не из тех, кто привык уступать. Будь здесь Саксен, он бы наверняка заметил, что важна не сама быстрота, а умение двигаться точно в нужный момент и ровно настолько, насколько того требует ситуация.
Именно этот подход порой позволял Саксену обнажать клинок быстрее любого самого искусного рыцаря.
Вышел бы Саксен сам, будь он здесь? Вполне возможно.
«Хотя прежде он предпочитал оставаться в тени и просто наблюдать».
Но сегодня Энкрид воочию видел, как Саксен в одиночку выделывал невероятные кульбиты, сражаясь сразу против пятерых.
Само это зрелище поражало воображение. А когда Энкрид видел это вблизи, по его спине пробегал невольный холодок.
Он кожей ощущал непоколебимую решимость Саксена защитить тех, кто остался за спиной. Это чувство было настолько острым, что Энкрид едва сдержал порыв броситься на помощь и встать с ним плечом к плечу.
В итоге Энкрид не выдержал, сорвался вниз и все же сделал то, что велело сердце.
Сейчас его обуревали те же чувства. После целого дня бесконечных схваток и перелетов усталость давила на плечи, но отступать он не собирался.
Кто же из них самый быстрый?
— Думаю, мне тоже стоит выйти.
Энкрид проигнорировал вопрос Синар и просто озвучил свое решение.
— Мой «жених» порой вообще не слышит, что ему говорят. Это потому, что у людей уши слишком короткие? Или ты в детстве какой-то дурной травы объелся?
Ни то и ни другое. Просто такой уж у него характер.
Энкрид в очередной раз оставил колкость Синар без внимания.
Едва прозвучало прозвище «Предельная скорость», как Энкрида неудержимо потянуло вперед. Противник так и манил к себе — достойный рыцарь, с которым было бы за честь скрестить мечи. В душе невольно зародилось предвкушение боя, хотя это вовсе не означало, что очередь сражаться достанется именно ему.
— Командир, ты бы лучше передохнул, — бросил Рем. Смысл был ясен: в таком состоянии нечего лезть на рожон без крайней нужды. И в этом он был прав.
Энкрид кивнул, но согласился он не только из-за слов Рема. Его остановило то, что вперед уже успел выйти кое-кто другой.
Лиен, наблюдавший за всем этим с полным недоумением, наконец подал голос:
— Разве сейчас не мой черед, командир?
Сайпресс негромко рассмеялся.
— У вас с ним плохая совместимость, так что лучше просто посмотри. К тому же, наш боец уже на поле.
Среди тех, кто еще был в строю, нашелся один безумец. Он не тратил слов, лишь рыскал глазами по сторонам, будто выискивая что-то. И теперь, храня молчание, он просто зашагал вперед.
В его походке не чувствовалось ни особой решимости, ни жажды крови. Никто не ожидал от него такой прыти, даже Рем не успел его перехватить.
— А этот-то куда попер?
Рем нахмурился.
Кто позволил ему лезть без спроса?
«Вернется — поговорим по душам».
Пока Рем мысленно пополнял список претензий, Рофорд, наспех приведя себя в порядок, тоже вышел вперед. Он высматривал того, кто изрешетил его в прошлом бою.
«Похоже, это был как раз тот ублюдок».
Тогда Рофорд не разглядел лица, но забыть ту ауру, напоминавшую спокойную гладь озера, было невозможно. У вражеского рыцаря она была точно такой же.
А следом Рофорд заметил и их бойца, занявшего позицию напротив врага.
«Чего это Фел такой злой?»
Непонятно.
* * *
Фел подошел тяжелым шагом и сухо спросил:
— Это ты?
— ...?
На лице противника отразилось явное недоумение.
— Это ты, хитрозадый, — процедил Фел, хватаясь за рукоять «Убийцы идолов». Радос мгновенно положил руку на эфес своего меча.
Их разделяло больше десяти шагов, но для мастеров меча это было все равно что расстояние для светской беседы. Сущие пустяки.
Стоит одному обнажить клинок, и оба сорвутся с места. Оба нанесут встречный удар.
И тогда станет ясно, чья скорость выше.
Фел тоже в совершенстве владел искусством вкладывать всю мощь в один единственный выпад.
«Можно было сойтись с ним в лоб».
Пока Рофорд в первых рядах сдерживал безумный натиск накачанных наркотиками врагов, этот ублюдок лишь выискивал бреши в его доспехах.
«Хитрая тварь».
Держался на расстоянии, жалил, отскакивал и снова жалил. Что это, если не издевательство?
«Забава? Игра? Глумление над врагом?»
Причина была не важна. Фел видел израненное тело Рофорда и все понимал без слов.
«Он просто с ним играл».
Рофорд это осознавал, но стискивал зубы и держался. Наверняка знал: если он падет, строй неминуемо рассыплется.
«Я бы на его месте не сдюжил».
С его-то норовом такое было немыслимо. Даже если бы весь строй рухнул, он бы до последнего пытался прорваться к вражескому рыцарю и снести ему голову.
«Так вот почему ты пошел вперед, а, книжник?»
Рофорд умел нести груз ответственности. В этом и было его главное отличие от Фела.
В памяти Фела всплыли слова, некогда сказанные старейшиной племени.
«На одном таланте можно лишь убивать. Пусть ты перережешь хоть сотню койотов — растерзанных овец это не вернет».
«Учись ответственности, Фел. Без нее ты не пастух, а просто клинок, упивающийся резней. Право владеть «Убийцей идолов» начинается именно с осознания этого долга».
До сего дня Фел редко когда подводил своих подопечных. Он не считал себя лучшим, но и в плохие пастухи себя не записывал.
Разве мало просто хорошо защищать стадо? Зачем для этого нужны какие-то громкие речи?
Так он размышлял прежде.
Даже наблюдая за боем Рофорда, он поначалу не менял своего мнения. Но потом, глядя на товарища, почувствовал, как прежние убеждения дали трещину. Тот случай заставил Фела немного повзрослеть.
«Каким же я был сопляком».
Оглядываясь на себя прежнего, Фел осознал: книжник, вечно ворчавший под боком, был настоящим мужчиной.
Он показал, что такое ответственность. Книжник стоял бы насмерть, но не оставил бы свой пост.
«Книжник хренов».
Даже если Фел сегодня сложит голову, он никогда не признает этого вслух.
«В битве, где нужно стоять за других, ты стоишь выше меня».
Фел наконец признал очевидное. На самом деле он был единственным, кто до последнего отказывался это понимать. Весь Орден Безумных Рыцарей давно знал: если дело доходит до командования отрядом, Рофорду нет равных.
Но разве кто-то из этого сумасбродного Ордена говорил Фелу об ответственности? Разумеется, нет.
— Снова в пролете? Пфу-пиф-пфу!
Этот подонок Рем вечно только и делал, что изводил его своим дурацким смешком.
— Если перебьешь всех в одиночку — вот и победа.
Рагна, этот безумец, с совершенно невозмутимым видом нес несусветную чушь.
— Старания тебе не хватает, только старания.
Энкрид в этом плане ушел недалеко от Рема. Зачем еще ему было постоянно подтрунивать над Фелом?
Возненавидел ли он их за это? Вовсе нет. Материл про себя — это было, но зла не держал.
«Знаешь, что нужно для учения? Понять, чего недостает именно тебе».
Слова Фрока Луагарне яркой вспышкой пронзили его сознание.
Чтобы получить ответ, нужно сперва задать вопрос.
Чтобы что-то взять, нужно протянуть руку.
Чтобы дойти до цели, нужно не переставать шагать.
Простые истины буквально вскрыли ему череп. Фел сосредоточился так, как никогда прежде. Еще до того, как враг обнажил меч, он уже вычислил траекторию его удара.
И в то же мгновение сам рванул из ножен «Убийцу идолов» и нанес рубящий удар.
Лязг!
Сталь столкнулась со сталью — звонко, словно в приветственном кличе. Встречный выпад рассек воздух между бойцами.
Фел, не теряя инерции, скользнул вперед и влево, а противника, словно зеркальное отражение, откинуло в другую сторону.
Ни секунды передышки. Фел мгновенно развернулся для нового замаха «Убийцей идолов». Черное как безлунная ночь лезвие хищно блеснуло, оставляя в воздухе шлейф, похожий на расправленный бархат. Тонкий клинок противника вонзился в этот черный след.
Лязг!
Оба клинка были выдающейся работы. При столкновении сил между ними на мгновение вспыхнуло ослепительное сияние.
А затем, затаив дыхание, оба пустились в пляс смерти, осыпая друг друга градом ударов.
Та-да-да-да-да-да-дан!
Звук столкновений слился в единую канонаду, словно рядом разом лопались тысячи зерен.
Некоторые солдаты невольно зажали уши. Те же, чье мастерство превосходило обычный рыцарский уровень, наблюдали за боем не мигая.
«Не уступает».
Так видел эту схватку Энкрид.
Если судить исключительно по скорости замаха, противник, пожалуй, был чуть быстрее.
«Но Фел берет свое выверенной точностью».
Фел свел к минимуму каждое лишнее движение — и в атаке, и при возврате меча. Именно эта лаконичность позволяла ему компенсировать отставание в быстроте.
Фел отбросил все лишнее. Он лишь атаковал, защищался и выплескивал в этот бой все, что накопилось в душе. Еще немного, и он привычно провалился бы в то состояние, где исчезает личность и остается лишь чистый танец клинка. Это всегда было его козырем. Но в этот раз, вопреки обыкновению, сквозь пелену боя пробилась четкая мысль.
«Если ты погибнешь, кто присмотрит за овцами?»
Последние слова старейшины.
«С сегодняшнего дня ты — щит нашего отряда».
И те самые слова проклятого книжника.
«Щит», как бы не так. Всю жизнь он был лишь бесшабашным мечом в чужих руках.
И тут же Фел заметил иглы, летящие прямо ему в лицо. Он не понял, откуда они взялись — не ощутил ни чужого присутствия, ни малейшего шевеления противника.
Лишь мелькнувшие точки заставили его среагировать. Атака мгновенно сменилась уклонением. Упершись большими пальцами ног в землю, Фел совершил почти невозможный трюк: его колени не шелохнулись, но сам он откинулся назад с такой силой, словно улегся на невидимую опору.
Такое было под силу лишь тому, чье тело — от пресса до кончиков пальцев ног — было выковано бесконечными тренировками.
Над ним просвистел хваленый клинок быстрейшего из рыцарей. Фел вскинул меч.
Дзинь!
Вражеская сталь все же задела левое плечо Фела, прежде чем уйти в сторону. Можно сказать, он отделался легким испугом — еще пара дюймов, и он лишился бы руки.
Кровь часто закапала на истоптанную землю. Парируя следующий выпад, Фел с силой оттолкнулся от земли и выпрямился.
Все то время, пока он поднимался, его меч, зажатый в правой руке, не сводил «глаз» с противника. Ни капли беспечности. Здесь любая ошибка означала поражение, а поражение — неизбежную смерть.
Быстрейший из рыцарей замер напротив: левая рука за спиной, правая с мечом вытянута вперед. Не выходя из стойки, он произнес:
— Для начала — твоя левая рука.
Фел попытался пошевелить левой рукой, но та безвольно повисла. Сухожилия были перерезаны подчистую. По сути, он уже потерял половину своей боевой мощи.

Комментарии

Загрузка...