Глава 915

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
За сражением наблюдали все: не только рыцари Красных Плащей, но и простые солдаты. Они смотрели, не смея даже моргнуть.
Не каждое движение удавалось уловить, но вспышки света, удары молний и оглушительные взрывы видели все.
У большинства ладони стали влажными, а во рту пересохло. От исхода этой битвы зависели жизни всех, кто оставался здесь. Было бы ложью сказать, что они не волновались.
Хотя дело было не только в страхе за собственные жизни.
«Сумеет ли он победить?»
Как одолеть врага, который восстает из мертвых снова и снова, сколько бы раз его ни сразили?
«Но ведь с нами сэр Сайпресс».
Душа любого из наблюдателей могла дрогнуть. И демон, маячивший за спиной императора, рассчитывал именно на это.
Сломить волю праздных зевак, одурманить им разум, сожрать их тела изнутри — и нанести этими телами удар в спины героев. Для демона воля была лишь инструментом; если дух сломлен, меч рыцаря теряет остроту. В этом он видел путь к триумфу. Таков был закон его мира.
— Я сожру вас всех до последнего.
Демон нашептал это на ухо десяткам солдат. Шёпот был настолько близким, будто губы твари касались самой раковины, и у тех, кто его услышал, волосы встали дыбом, а по позвоночнику пробежал ледяной холод.
— Да черт возьми!
Несколько солдат вздрогнули и резко обернулись. Одни принялись молотить кулаками по воздуху или тыкать копьями в пустоту, другие в ярости хлопали себя по ушам. Разумеется, рядом никого не оказалось — глазу было не за что зацепиться. Лишь голос демона продолжал звучать. Одним лишь шепотом он впрыскивал яд в сердца сотен людей одновременно.
— Еще не поздно выбрать правильную сторону.
Искушение было простым и прямолинейным. Демон сам указывал им, что нужно сделать.
— Обернись против своих.
— Твое истинное место здесь.
— Я дам тебе золото, серебро и сокровища, которых ты не увидишь и за десять жизней.
— Исполню любое твое желание.
— В моих объятиях ты познаешь самый сладкий сон.
Одним лишь голосом он насылал наваждения. Многие солдаты невольно представили мягкую постель, обильную трапезу и прочие блага.
Но не до всех демон сумел дотянуться. Его целью стали те, кто оказался за пределами защитного поля, созданного Аудином и Терезой. Каждый из них слышал демонический шёпот и боролся с искушением.
Среди десятков бормочущих голосов один солдат низко опустил голову и что-то прошептал.
Сначала невозможно было разобрать слов. Солдат повторил тише, затем поднял голову и уже отчетливо выкрикнул, являя свою волю:
— Отвали. Слышишь?
Тех, кто испуганно озирался, оказалось немного. Куда больше было солдат, что сжимали челюсти до хруста и отвечали на демонический зов одним лишь полным ненависти взглядом. Эти люди долгие годы охраняли рубежи Демонических земель. Это были закаленные ветераны.
— Ты смеешь дерзить мне?
На слова солдата демон ответил вспышкой гнева. От одного этого голоса можно было лишиться чувств.
— Я же сказал: отвали.
Солдат ответил дерзко, небрежно ковыряя пальцем в ухе. Рука его при этом заметно дрожала. Мало кто способен полностью подавить первобытный страх, который внушает порождение тьмы.
Но именно в этом и заключалось подлинное мужество: человек знал, чего боится, и всё равно продолжал стоять на своем. Это было не безрассудство, а сознательный выбор.
— Да, пошел ты.
— Только мешаешь.
Теперь слова демона не достигали цели. Солдаты смотрели только вперед, на тех, кто вел бой.
— Сгинь, тупая тварь.
У тех, кто сражался на Южном фронте, язык был острым и грубым. Даже перед лицом демона они не стеснялись в выражениях. Честно говоря, когда им попадался говорящий монстр, они матерились еще яростнее.
Это была обратная сторона их непоколебимой отваги.
Демон их недооценил.
Они стояли здесь по собственной воле. Не из-за приказов, страха или принуждения.
Если бы кто-то спросил, ради чего они сражаются, ответ был бы лишь один.
— Потому что нам есть кого защищать.
Один из солдат пробормотал эти слова, вложив в них всю свою решимость:
— За тех, кто стоит у нас за спиной.
У рыцарей и простых солдат настрой был един.
Кранг, услышав демонический шёпот, лишь коротко усмехнулся. Какая жалкая попытка.
— И вот это ничтожество называет себя демоном? Позволь выразить глубочайшее почтение существу, которое с таким рвением выставляет напоказ собственную тупость. А, прости, слишком сложно для тебя? Не учел твои скромные способности. Хорошо, объясню проще. Скажи честно: тебя ведь даже сородичи за идиота держат?
Язык у него был бритвенно-острым. Кранг продолжил:
— Заткнись и исчезни.
Демон, Паразит Жара, был одновременно и частью, и целым. Его природа позволяла отделять куски собственного существа, вселяя их в носителей и подчиняя их своей воле. Поэтому нынешний гнев демона был подлинным: оскорбление, нанесенное его части, эхом отозвалось в основном теле.
— Я заставлю тебя вечно корчиться в муках, лишив возможности ни умереть, ни жить.
Демон прошептал это снова. На этот раз — только для Кранга.
— Угу. А я тебя тоже обязательно прихлопну. Поклянемся на мизинчиках, и-ди-о-тина?
Разумеется, ярость демона не чета людской. Он не стал сыпать проклятиями и не бросился в безрассудную атаку. Паразит Жара признал поражение своей затеи. Он лишь дал себе обет: слово, рожденное его волей, непременно воплотится в реальность.
«Ну что, Энки, если ты сейчас проиграешь, мне светит вечность между жизнью и смертью».
Кранг стоял, скрестив руки на груди, не шелохнувшись. С демоном он мог препираться бесконечно. Лишь бы это помогло общему делу.
«Победи».
Ему оставалось только неистово желать этой победы.
* * *
Энкрид всякий раз поражался Великому императору, который не умел вовремя замолчать. Как он ухитрялся терять бдительность в самый разгар боя?
В этот миг мысли Энкрида ускорились до предела, и он нащупал слабое место противника.
«Ему не хватает боевого опыта».
Такую брешь нужно было расковыривать безжалостно. Поэтому в тот самый миг, когда император произнес свое «Исполняй», Энкрид уже возник у него за спиной.
Если его движения и напоминали стиль Саксена, то винить в этом следовало того, кто его обучал.
Под аккомпанемент демонического бормотания его «Рассвет» с сухим щелчком обрушился на спину императора.
Кр-р-рак!
«Твердый».
Клинок прочертил след на спине императора, но не смог ее рассечь. Тело защищала тонкая броня, прочность которой оказалась выше всяких ожиданий.
«А ведь это был удар, усиленный Волей».
Они сражались на грани восприятия, где секунды растягивались в минуты. Великий император тоже владел этим искусством.
Тонг! Тонг! Тонг!
Железные пластины, взметнувшись от земли, кинулись на Энкрида, словно ядовитые змеи. Он нанес диагональный удар «Рассветом» сверху вниз, отбивая оружие врага, и, используя силу отдачи, отпрыгнул в сторону. В этот же миг меч Сайпресса вонзился императору точно в шею.
Тхук!
Разница в опыте проявилась со всей очевидностью. Со стороны казалось, что бой завершился мгновенно — почти буднично, но на деле это был плод ювелирного расчета.
Энкрид выстраивал стратегию прямо в пылу схватки и тут же воплощал ее в жизнь.
«Я — приманка».
Его удар должен был прощупать защиту и отвлечь внимание. Настоящую же атаку проводил Сайпресс.
Они не сговаривались заранее. Но стоило одному начать и обозначить намерение, как другой тут же подхватил его.
А если бы Сайпресс не среагировал, у Энкрида уже был готов следующий ход.
«Проще, чем с балрогом».
Так подумал Энкрид. Сайпресс же в тот миг, когда его «Решимость» вошла в плоть, осознал: что-то идет не так.
Бах!
С мечом в шее Великий император наотмашь ударил тыльной стороной ладони, словно клинком. Удар метил Сайпрессу точно в живот. Тот резко подтянул здоровую ногу, встречая кулак врага подошвой сапога.
Грохот! Треск!
Звуки слились в единый гул, поднялось облако пыли. Сайпресса отбросило, и он с трудом удержал равновесие. Он вонзил «Решимость» в землю, используя ее как опору, и клинок прорезал в почве глубокую борозду.
— Кха...
Он сплюнул кровь. Энкрид уловил каждое мгновение их обмена ударами. Даже если в пыли ничего не было видно, опытному рыцарю глаза не требовались.
«Жив».
Ему пробили шею — и он все еще жив? Неужели его тело бессмертно?
Энкрид прищурился, предельно концентрируясь. Сквозь пыльную завесу он увидел, как плоть на загривке императора сплетается, перекручивается и срастается уродливыми комьями.
— Куда это ты собрался.
Это была мерзкая уловка демона.
— Почти убили.
Великий император произнес это совершенно спокойно. Будто даже собственная гибель не вызвала бы в нем ни тени сожаления.
— Вот же...
Сайпресс, вытерев кровь, пробормотал это, опускаясь на одно колено, но не сгибая спины. Казалось, он держится из последних сил.
— Так не пойдет.
Великий император произнес это и развел руки в стороны.
— А?
— Что?!..
По его жесту часть солдат, что наблюдали за боем в тылу, взмыла в воздух. В самом прямом смысле — они пролетели над полем и рухнули прямо перед императором.
В следующее мгновение их тела начало перемалывать, словно между гигантскими палицами. Они превращались в кровавое месиво, зажатое в невидимых жерновах.
Хр-р-р-рак.
Кости, плоть и кровь смешались в единую кошмарную массу.
— Кья-а-а!
— А-а-а-а!
Поле боя огласил хорал из предсмертных воплей.
Больше сотни людей перелетели через головы сражающихся. От их тел исходил невыносимый жар; они деформировались, сплющивались и растекались по земле. И в таком виде стали новым оружием императора.
Теперь в одной его руке была плеть из железных пластин, а в другой — плеть из живой плоти. Это оружие, сотканное из крови и мышц, было темно-багрового цвета. Часть этой массы тут же облепила тело императора, превращаясь в доспех.
Комья костей и мяса, покрывшие его тело почти целиком, пульсировали и содрогались в жутком ритме.
— А-а-а-а...
Зрелище было настолько омерзительным, что даже у самого хладнокровного воина по коже пробежали бы мурашки.
И всё же войско Лихинштеттена не дрогнуло. Это первым бросилось в глаза Энкриду и Сайпрессу. Солдаты по-прежнему стояли за спиной своего владыки, не отводя взора.
— Жестоко вы обходитесь со своими людьми, тиран Юга.
Сайпресс произнес это сквозь зубы. Страх, внушенный императором, пустил глубокие корни в душах этих людей. Никто из них не смел ослушаться его воли.
Даже когда их товарищ, с которым они только что переговаривались, стал частью демонического оружия, они хранили молчание.
Великий император сжал плеть из плоти и вытянул левую руку вперед. На ней красовалась перчатка темно-багрового цвета — часть брони, созданной из его собственных подданных.
— Исполняй.
Император отдал приказ.
Сколько ни убивай его — он всё равно восстает. Энкриду почудился голос Рема, донесшийся откуда-то издалека.
— Эй, вы там не собираетесь закругляться?
Пока всё это происходило, Энкрид лихорадочно искал новую брешь в защите врага, но на этот раз тщетно. Пока создавалась плеть из плоти, император не спускал глаз ни с него, ни с Сайпресса. Демон тоже был начеку.
— Ты заплатишь за то, что отверг мое предложение.
Впрочем, эта тварь всё больше казалась существом, у которого силен только язык.
«Вылитый Крайс, только в демоническом обличье».
Конечно, вряд ли такое случится, но стань Крайс демоном — получился бы именно такой тип. Тот, кто проворачивает грязные делишки за чужими спинами, а сам умеет лишь болтать без умолку.
«Но он явно глупее Крайса».
Пока Энкрид быстро раскладывал мысли по полочкам, его взгляд непрестанно скользил по телу императора, выстраивая цепочку рассуждений.
Если и существовал разум, идеально заточенный под бой, то Энкрид обладал в этом истинно выдающимся талантом.
«Думай. Должен быть способ».
Пока Великий император создавал свое кровавое оружие, а Сайпресс поднимался с колен, Энкрид лихорадочно размышлял. Он ускорял работу мозга, ища путь к победе.
— В этом ты, пожалуй, настоящий гений.
Когда-то он уже слышал эту похвалу. Это сказала Луагарне.
Еще до попадания в «проблемное» отделение Энкрид ухитрялся выживать, обладая весьма скромными навыками. И одной из причин было его особое чутье.
Это «нечто» позволяло ему инстинктивно понимать, где и как нужно сражаться.
Просто раньше тело не поспевало за разумом, и исполнить задуманное не получалось. Но с тех пор, как он стал рыцарем, всё изменилось. Теперь его руки и ноги двигались по первому требованию, а Воля не иссякала, а била ключом.
«Один удар».
Нужно снести ему голову одним-единственным ударом. Если цель ясна, то что нужно для ее достижения?
«Трансформация свойств».
Удар такой скорости и мощи, за которыми враг не успеет уследить. В голове всплывали обрывки теории, но сейчас было не время для рассуждений.
«Быстро и тяжело».
Нужно подчинить этому принципу Волю, текущую в его теле. Пересобрать ее структуру так, чтобы она идеально привела к нужному результату. Сайпресс как-то сказал: слушай, что говорит тело.
Энкрид вспомнил этот совет. В его сознании сверкнула молния. Мысли сцепились друг с другом; он ухватился за кончик вдохновения и рванул вперед.
«Быстрый и тяжелый меч».
Воля меняется. Она на это способна. Если «Уске» — это бесконечный запас, то владение самой сутью Воли на качественно ином уровне называется «Индулес».
«Трансформация Воли».
Энкрид почувствовал Волю, циркулирующую в его теле, и вложил в нее свое намерение.
— Меняйся.
Так, как мне нужно.
Намерение стало тем вектором, что увлек Волю за собой, — оно стало всем.
И пока Энкрид подстегивал перемены внутри себя, Сайпресс заговорил.
— Клянусь: пока я не убью тебя, ни мое тело, ни моя воля мне не принадлежат.
Он был Рыцарем Решимости. В основе его прозвища — человека, который идет до конца любой ценой, — лежал именно этот принцип.
Он буквально выжигал собственный срок жизни, каждый раз ставя на кон всё. К примеру, если Воля Энкрида была «Уске», то Сайпресс такой способностью не обладал. Он наращивал свои силы бесконечными клятвами и обетами.
Что означали его нынешние слова?
Сайпресс существовал в настоящем моменте через эти бесконечные заклятия.
— Нужно будет поблагодарить сэра Аудина.
Благодаря подвигу Аудина Сайпресс смог сохранить хоть немного сил. Без него он бы просто не дотянул до этого момента. Аудин защитил армию на передовой, дав Сайпрессу шанс. Если бы тот не пробудил святыню и не остановил заразу, Сайпрессу пришлось бы носиться по всем окрестностям, и на отдых не осталось бы и секунды. Затем Сайпресс произнес:
— Даже если мне остался всего день, я проживу его так, как хочу, сэр Энкрид.
По клинку «Решимости» разлился мягкий свет. Этот свет был воплощением всего, чем владел Сайпресс.
Энкрид молча смотрел ему в спину. На этой спине лежала тяжелая тень. Она казалась огромной и надежной. Раньше Энкриду оставалось только взирать на нее снизу вверх.
— Быстро и тяжело.
Слова сорвались с губ тихим шепотом, рожденным предельной концентрацией. Намерение вспыхнуло, придавая форму его желанию. Воля взметнулась и в безумном вихре закружилась внутри его тела.
Потоки Воли устремились к рукам и сосредоточились в мече. Сила, рожденная чистым намерением, обрела материальную форму и легла на лезвие.
— Быстро и тяжело.
Энкрид повторил это еще раз. Теперь он не замечал даже Сайпресса. В его мире остался лишь Великий император, закованный в доспехи из человеческой плоти.
— Куда это вы...
Демон прошептал что-то, но никто — ни император, ни рыцари — не ответил ему.
Император осознал прошлую ошибку, стиснул зубы и сосредоточился. Он тоже ускорил свое восприятие, поставив всё на это решающее столкновение.
У-у-ух.
Плеть из плоти ожила и сама собой зазмеилась в воздухе.
«Власть».
Император свел все свойства своей Воли к единому знаменателю. Больше сотни лет он жил с привычкой превращать всё, чего коснется, в свои инструменты.
Его слова были принуждением, а его оружие — воплощением абсолютной власти.
Стоило ему коснуться чего-то — и оно становилось его собственностью. Стоило ему заговорить — и все падали ниц.
«Всё, чего я касаюсь, принадлежит мне».
Его «клеймёное оружие» тоже носило имя «Власть».
Сайпресс высвободил мощь своей клятвы, переступая через собственный предел. Вероятно, это был последний прием, на который он был способен в этой жизни.
Великий император не шелохнулся. Двое героев бросились вперед и столкнулись с ним. Они разили, уклонялись, рвали плоть и снова сходились в яростном танце смерти.
В конце концов «Рассвет» Энкрида рассек кровавую плеть императора и отсек ему левую руку, а мечи Сайпресса и Энкрида одновременно пронзили демонический силуэт и снесли голову Великому императору.

Комментарии

Загрузка...