Глава 866

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Орелия.
Она представилась, вытянувшись в струнку.
— Энкрид.
Их взгляды встретились. Энкрид ответил так же лаконично, и тогда стоявшая рядом Синар взяла слово:
— Его невеста, правительница эльфийского города Кирхайс, союзница Бордер-Гарда, повелительница пламени и Золотая ведьма — Синар Кирхайс.
— ...Слишком длинно. Орелия Эверхолд. Госпожа Кирхайс.
Надо признать, она совершенно не походила на тех женщин, которых Энкрид знал прежде.
Если и искать сравнение, то на ум приходила разве что Кин Байсар, только эта была еще холоднее.
Но и это сходство было натянутым. В Орелии ощущались не светские манеры, а жесткий напор мечника, поэтому и впечатление она оставляла иное. Да и внешне они были совсем разными.
Было в ней и что-то от Эйсии — той версии, которая до предела сосредоточена на деле.
Однако Эйсия при всей своей выправке сохраняла мягкость и гибкость. Сидящая же перед ним женщина казалась куда суровее.
Эверхолд — это фамилия Сайпресса. Он происходил из дворянского рыцарского рода.
В своем поместье он оставил всю семью: жену, детей и домочадцев. Лишь внучка последовала за ним.
— И внучка эта весьма одарена.
Сайпресс в этот момент выглядел как типичный дед, который не упустит случая похвастаться родной кровью. Он буквально светился от гордости.
— Похоже на то, — согласился Энкрид.
Разговор шел будничный, но за простыми словами крылся серьезный подтекст.
Сама же Орелия лишь слегка повела бровью, выказывая тень недовольства.
Но дед не преувеличивал. Она действительно была мастером меча. Ее стойка, манеры, интонации — все выдавало огромную внутреннюю работу.
Опытный глаз Энкрида теперь видел не хуже фрока, распознающего чужие таланты. И он понимал: Орелия заняла это место не только благодаря острому уму.
Она сама остро переживала нехватку личной боевой мощи, но так глубоко в ее душу Энкрид заглянуть не мог.
Темарес это понимал, но ему было все равно, так что он не проронил ни слова. Энкрид же просто по лицу видел: само слово «талант» вызывало у Орелии раздражение.
— Их цель не сами рыцари, — продолжила она. — Они бьют по тем, кто рыцарского звания не имеет. Проще говоря, лишают подразделения поддержки.
Все вновь вернулись к обсуждению тактики.
— Паршивая какая-то приманка, — вставила Луагарне.
— Ночью орден своими силами отбивал атаки на основные позиции, — добавил один из офицеров.
— Решили взять нас измором?
Луагарне прямо озвучила вопрос.
— Именно так.
Орелия ответила мгновенно.
Ингис был парнем неглупым, но даже для него темп этой летучки был запредельным.
«Ни одной паузы».
Он улавливал суть только потому, что сам был в гуще событий и видел все своими глазами. Иначе за ходом их мыслей было бы просто не угнаться.
— Значит, ловушка была заготовлена заранее.
Смешно надув щеки, Луагарне быстро резюмировала.
Даже по меркам фроков она была на редкость умна, вот только весь свой интеллект тратила на то, что ей было любопытно.
Но поскольку тот, кто ее интересовал, ждал от нее действий, Луагарне взялась за дело. Она надулась, а ее глаза забегали из стороны в сторону.
Классическая рожа фрока в раздумьях.
Энкрид к этому привык. На Южном фронте служили еще двое из ее племени, так что все остальные тоже замерли в ожидании.
Впрочем, ее бы слушали в любом случае.
Сайпресс следил за ходом беседы, сам задавая такой тон.
По сути, именно он сделал такой диалог возможным.
Все взгляды были прикованы к Луагарне.
Фроки вообще народ странный. Куда сильнее людей и с врожденным чутьем к драке, они по праву зовутся боевой расой, но таланты свои используют весьма избирательно.
Точнее говоря, они и пальцем не пошевелят, если им не интересно.
Вся их жизнь вращается вокруг личных пристрастий и любопытства. В этом и есть суть их народа.
Редко встретишь фрока, который бы так глубоко вникал в людские дела.
Один из них, например, решил во что бы то ни стало сажать здесь деревья. Вид фрока, копающегося с саженцами прямо у передовой, уже никого не удивлял.
Пока никто не покушался на его яблоньку, он и меч из ножен не вынимал. Такой уж это народ.
А если спросить, почему он, а не какой-нибудь эльф, вдруг занялся садоводством, ответ будет коротким: «Я хочу вырастить здесь сад».
Они не искали одобрения ни у людей, ни у других рас. Но если прислушаться, в их поступках была своя логика. Странная, понятная только им, но железная.
— Грифонам специально скармливают часть наших разведчиков. Выходит, всадники не до конца справляются со своими тварями. Так?
Она опять попала в точку. Ухватилась за внешнее проявление и вскрыла саму причину.
Все фроки рождаются со способностью видеть чужие таланты. Но Луагарне преуспела в этом больше других: она видела результат и тут же вычисляла исходный код события.
— Похоже на то. А если честно, они просто тренируются на нас, обкатывая молодняк.
Орелия ответила, не отводя взгляда от Луагарне.
Только благодаря этому они и держались. Всадники не били сразу по штабу.
Вместо точного удара в слабое звено они клевали на наживку. Это давало время, и рыцари успевали их перехватить.
Эту тактику Орелия разработала, внимательно изучив повадки грифоньей стаи.
Может, в ливень они не летали именно потому, что всадники не могли заставить тварей терпеть воду?
Орелия прикинула шансы и решила, что эта теория близка к истине.
Она бесконечно анализировала ситуацию. Ведь именно она отвечала за расстановку сил в Ордене Красных Плащей.
Построение — это не просто ряды, это готовность к удару за секунду до столкновения. Нужно знать наперед, куда прилетит. Одна ошибка — и гора трупов. В таком режиме Орелия и жила.
Неудивительно, что она стала такой колючей. На душевные излияния у нее просто не оставалось сил.
Весь день напролет — сплошной расчет ходов врага. Если Сайпресс был хребтом фронта, то Орелия — его фундаментом.
И таких людей здесь наверняка было немало.
Энкрид слушал молча, все прекрасно понимая.
Он не мешал Луагарне и Орелии строить прогнозы. А когда встал, в шатре наступила тишина.
— Похоже, мне тут больше делать нечего.
Энкрид произнес это совершенно буднично.
— Пожалуй. Выйдем?
Кранг тоже встал. Король, который все это время скромно сидел среди рыцарей как обычный наблюдатель. Гвардейцы и бровью не повели на такую вольность своего монарха.
Они давно привыкли к его причудам. Кранг не кичился титулом, он будто сознательно отбросил лишний пафос. Но именно благодаря этому он был по-настоящему предан своему народу.
Его величие рождалось из поступков и искренней заботы, а не из золота короны. За такого лидера люди шли на смерть без лишних слов.
— А мне, пожалуй, пора навестить одного старого знакомого.
Энкрид сказал это так непринужденно, что офицеры невольно обернулись. Но видя спокойствие гвардейцев, решили не встревать.
— Ну, тогда я просто понаблюдаю.
Кранг кивнул. Они вдвоем вышли из шатра, сопровождаемые пятеркой гвардейцев. У самого порога Энкрид коротко глянул на Луагарне — та поняла немую просьбу и в ответ лишь забавно фыркнула.
— Значит, тактика с приманкой остается прежней.
— Рыцарям даем полную свободу действий.
Голоса за спиной еще спорили, а Энкрид уже был снаружи. Разноглазый ждал его на месте.
— Ну что, в бой?
Рем усмехнулся. Он был неглуп, но его стихией всегда была честная драка на передовой.
Такой уж характер: Рем принимал решения и наносил удары быстрее всех. В ордене его заслуженно звали человеком дела.
Он обладал редким даром — мгновенно находить верный выход в пылу сражения. Потому и вопрос его был не праздным.
Энкрид поймал себя на мысли, что теперь считывает подтекст на лету, даже не напрягаясь.
— Нет.
Он отрицательно качнул головой и огляделся в поисках еще одного товарища.
Но поражало не только это. Теперь в его распоряжении был тот, кто умел парить в небесах.
И именно этот «козырь» должен был решить исход дела. Интуиция прямо кричала об этом.
— Разноглазый... или, точнее, Неукротимый. Нужна твоя помощь.
И-го-го!
Конь при упоминании нового имени посмотрел на него так, будто выбирал между глубоким возмущением и полным недоумением.
— Что за бред. Брось эти свои переименования.
Темарес перевел, хотя Энкрид и так отлично понял настрой скакуна.
Темарес и Синар тенью вышли вслед за ним. У короля — гвардия, у Энкрида — драконид и эльфийка.
Эх, если бы у них было два таких летуна, жизнь стала бы куда проще.
— Ты и правда в дракона не оборачиваешься? — уточнил Энкрид.
— Только в женщину.
— Вот и не вздумай. В этом облике ты куда симпатичнее, — вставила Синар.
Энкрид легко запрыгнул в седло.
— Сдюжишь прокатать меня в небе до самого вечера?
И-го-го!
— Хоть вечность.
Темарес вызвался быть переводчиком, за что тут же получил копытом от Разноглазого.
Бам!
Копыто со свистом рассекло воздух. Темарес лениво выставил «Белый Клык», гася инерцию. Энкрид в который раз восхитился тем, как драконид умеет перенаправлять энергию — ни шума, ни отдачи.
В итоге вместо звонкого удара раздался лишь тихий хлопок.
— Понял, намек принят: не лезть в чужую голову. Пегас.
Темарес усмехнулся. Конь выразил мысли копытом, но они друг друга поняли.
И-го-го.
Разноглазый согласно кивнул.
— Точно. Драконид.
На этот раз Энкрид выступил переводчиком для коня.
Синар негромко рассмеялась. Она редко дарила улыбки, но рядом с Энкридом это случалось все чаще.
Говорят, тот, кому удалось заставить эльфа улыбнуться — самый искусный вор в мире.
Что ж, в таком случае Энкрид был вором экстра-класса. Он воровал улыбки и у эльфийки, и у ведьмы одновременно.
— Ну, в небо.
Задача была ясна: выбить этих пернатых из неба. А для этого нужно было сначала самому там освоиться.
Так что весь день солдаты, задрав головы, наблюдали за всадником на крылатом коне.
* * *
— А ты всё такой же, ни капли не изменился.
Бернион изумленно наблюдал за полетом.
— Сам бог войны присматривает за нами.
Рафилд пробормотал, что вновь чувствует высшую защиту.
На душе у солдат стало так спокойно, как не бывало даже после окончания затяжных ливней.
— Чудной малый. Но занятный.
Сайпресс, глядя в небо, довольно хмыкнул.
— Только бы не вылетел из седла при первой же стычке.
Сегодня вместо Ингиса рядом с Сайпрессом была Орелия.
— Сразу видно — усидит. Ха, до чего же любопытно! Давненько я так не азартничал. Посмотреть бы сейчас на рожу их командира.
Сайпресс смотрел на Рема, на Энкрида, на весь этот сброд из Ордена Безумных Рыцарей и просто не мог сдержать смех.
«И откуда только такие монстры берутся?»
Ответа не было, но одно радовало — эти монстры сражались на его стороне.
Удивительный король, удивительный друг короля — всё здесь было каким-то из ряда вон выходящим.
— Мастер, если память мне не изменяет, вам уже за семьдесят, а не пятьдесят.
Сайпресс вздохнул. Вот же упрямица — обязательно ей было его поправлять?
— Учись быть гибче. Это твой путь.
Твой характер сковывает тело. Для сквайра это критично.
Ей не хватало плавности, и Сайпресс не упустил случая дать наставление.
— Я работаю над этим.
Ответ прозвучал сухо и по-военному кратко.
Разумеется, Энкрид не просто катался в облаках. Это была часть его рутины.
Тренировки, закалка, подготовка. Южный фронт дышал опасностью, но Энкрид не умел сидеть сложа руки. Он просто делал то, что должен.
И это его упорство подействовало на боевой дух лагеря куда сильнее, чем любые пламенные речи.

Комментарии

Загрузка...