Глава 836

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Энкрид прижал Синар к левому боку, а правой рукой вцепился дракониду в загривок.
Казалось, ещё секунда — и он переломит тому шею. И это была отнюдь не пустая угроза: сил у Энкрида на это хватило бы.
— Если уж решил его прикончить — не тяни, — бросил Рем, наблюдая за происходящим.
— Если нам вообще везёт, то, кажется, всё прекратилось, — заметил Аудин, подходя широким шагом.
Он был прав. Огненный ливень поутих и прекратился. Новые искажённые твари больше не лезли из ниоткуда — те же, что уже были здесь, просто оседали и рассыпались прахом. Пламенные копья, сети и прочая огненная мерзость замерли в воздухе.
Лишь в отдалении от основного облака к самой земле тянулась тонкая струя пламени — вытянутая и прозрачная, как расплавленное стекло.
— А что, если сейчас ударить? — вдруг спросил Рагна.
Судя по тому, как его рука легла на рукоять «Восхода», дай ему волю — и он сначала разрубит, а вопросы станет задавать потом.
Что именно он имел в виду?
Разумеется, ту самую огненную нить, тянущуюся к земле.
Да можно ли вообще разрубить само пламя?
Для Рагны подобных сомнений не существовало. Отдай ему приказ — и он найдёт способ.
«Живой меч», — мелькнуло в голове у Энкрида.
— Погибнет, — произнесла Эстер.
Рагна не стал уточнять, кто именно. Ни саламандра, ни драконид, безвольно распластавшийся без сознания, его не интересовали.
Эстер всё поняла и ответила прямо: погибнет эльфийка.
Энкрид следил за тем, как огненная нить в отдалении меняется. Или ему казалось, что сквозь жар проступает сочная зелень, похожая на молодые всходы?
— Что предпринять?
Энкрид ничего не смыслил в магии и не мог понять, что творится с Синар. Всё это не поддавалось его логике, поэтому он просто спросил.
Эту истину он усвоил давным-давно. Когда именно? Кажется, тогда валил густой снег и они шли громить гильдию Гильпина.
— Если командир зашёл в тупик — пусть просто отдаст приказ.
Так когда-то сказал Рагна — гениальный мечник, который порой умел бить точно в самую суть.
Саксен подтолкнул его к этому выводу, но окончательную формулировку дал именно Рагна: не справляешься — доверяй другим. Энкрид так и поступил, и на его немой вопрос откликнулась Эстер.
— Если ситуация выйдет из-под контроля, можно вмешаться духовным телом, но сейчас...
— А сейчас?
— Ждать.
Эстер рассуждала здраво. Она не верила, что Синар полезла в это пекло без причины.
«Драконид появился здесь случайно? Он — незапланированная переменная?»
Духовным телом нельзя причинить физический вред, а сломить волю Синар — задача не из простых.
Эстер знала это лучше кого бы то ни было — они провели бок о бок немало времени. Дух эльфийки был прямым и несгибаемым.
К тому же ментальная природа этой эльфийки была исключительной — почти не уступала магам, владеющим собственным миром заклинаний.
Отчасти это объяснялось её эльфийской природой, отчасти — личными дарованиями Синар.
Именно поэтому Эстер знала: сейчас лучшая тактика — бездействие. Иногда нужно просто уметь ждать.
Энкрид молча кивнул.
Огонь неистовствовал, воздух обжигал лёгкие, а земля под ногами шипела и плавилась; впереди уже текли ручьи, неотличимые от лавы.
Камни плавились и спекались. Обстановка, прямо скажем, совсем не располагала к спокойному ожиданию.
Впрочем, долго стоять им всё равно не позволили.
От огненной нити, свисающей с небес, отделился пылающий сгусток. Он покатился по земле, обретая очертания, — огненный ком, смешанный с чёрной копотью.
Эта тварь разительно отличалась от всего, что они видели прежде.
«Жажда крови и чистая злоба».
Энкрид кожей чувствовал эманации, исходящие от существа. Казалось, тварь выковала себе оружие из самых тёмных человеческих страстей.
Шесть лап, два хвоста, а вместо головы — бесформенное клубящееся пламя: ни глаз, ни носа, ни рта.
«Какая мощь...»
Давление, исходящее от неё, превосходило силу большинства вожаков монстров. Такое существо легко можно было принять за кошмар, вырвавшийся из Демонических земель.
Бах!
Существо рванулось вперёд; земля под его лапами буквально взорвалась, выбросив столб пыли и пламени.
— Этот мой!
Рем бросился наперерез, на ходу выхватывая топор и раскручивая его над головой.
— Что за поджарая огненная дворняга?
Он выкрикнул это на бегу, не сбавляя ни шага.
Но этот пылающий сгусток тьмы был не один. Из раскалённой небесной нити посыпались новые огненные комья, и из каждого рождалась искажённая тварь.
Но было и другое отличие. Каждая поднималась с чёткими очертаниями, несла в себе осознанную злую волю.
Одна из них приняла человеческий облик: две руки, две ноги и длинный, как шест, меч. Огненный клинок изгибался с почти живой пластичностью.
Без мощнейшей магической поддержки подобное было бы невозможным.
— С этим разберусь я.
Рагна шагнул вперёд. Остальные тоже начали разбирать цели по мере их появления.
— Пригляди за ними.
Энкрид бережно опустил Синар и драконида на землю и бросился в бой. Синее сияние «Рассвета», встретив врага, сверкнуло беспощадной остротой.
Саксен так и остался стоять над двумя телами, растерянно озираясь.
* * *
В какой-то момент Синар ощутила, как её сознание отрывается от тела. Она стремительно взмыла вверх, к самому небу. Огненное облако оказалось почти рядом — протяни руку и достанешь, — а земля превратилась в крошечный далёкий мир.
Там, в вышине, её дух коснулся чего-то чужого — и оно отозвалось.
На неё обрушился хаос — обрывки чужих чувств и желаний, спутанных и противоречивых. Можно ли разобрать хоть слово, если в тесной комнате десяток людей одновременно кричат, перебивая друг друга?
Этот ментальный вопль был именно таким.
Но Синар сохраняла спокойствие, вычленяя из общего гула отдельные голоса и улавливая их смысл.
— Не хочу.
Она ухватилась за это чувство — и всё поняла.
— Не хочу.
Чего же?
— Быть здесь.
Что именно не так?
— Всего, что тут натворили.
Весь этот клубок вращался вокруг одного простого отказа: «не хочу».
Сознание Синар поднялось ещё выше. Ощутив полную невесомость, она вдруг увидела своё тело со стороны, а затем её разум пронзил пространство и время.
Точнее, обострённые чувства эльфийки начали считывать те образы, которые саламандра открыла ей по собственной воле.
Синар сосредоточилась.
Чья это память? Память призрачного зверя.
Привычного мира вокруг не было — лишь раскалённый чёрный песок, уходящий за горизонт.
Саламандра нежилась в этом жаре, когда внезапно рядом разверзлась пустота — и из неё донёсся голос.
— Иди сюда.
Любопытство взяло верх, и она пошла на зов. Голос и рука, манившая её, буквально источали тепло и дружелюбие.
Призрачный зверь не ведал лжи. Стоило ему подойти ближе, как из пролома вырвалась когтистая чёрная рука и намертво вцепилась в его лапу.
— Попался.
Кто-то с той стороны вцепился в саму её суть и потащил за собой. Саламандра яростно сопротивлялась, изрыгая огонь, но тщетно. Обманный договор обратил её в раба.
Теперь Синар знала, как призрачный зверь попал в этот мир.
Ради этого призыва они сжигали всё подряд.
Животных, людей — всё сгорало в жертвенном огне. Церковь Демонических земель, следуя воле своего бога, пришла в движение, а маги стали живым мостом между мирами.
«Они обманули саму природу».
Но кто дёргал за нити?
Чувства Синар уловили тёмный силуэт. Существо, укутанное в слои непроницаемого чёрного тумана.
«Демон».
Выходец из Демонических земель опутал зверя ложными клятвами и выдернул его в этот мир.
А Церковь, послужившая посредником, была не более чем расходным материалом.
— Не хочу...
Отчаянное сопротивление саламандры нашло отклик в душе Синар, и та всем сердцем ощутила её боль.
Здешний воздух был для неё пыткой. Это всё равно что дышать концентрированным ядом.
Боль лишала её рассудка, и именно поэтому демон смог подчинить её, заставив передать свою волю магу-проводнику.
Если бы её не вырвали из родного, спокойного мира, ничего этого бы не произошло.
Призрачного зверя выдернули из родного мира и заперли здесь, как узника. Это место было мучительнее любой тюрьмы.
Синар погрузилась в чувства зверя глубже — и открыла новые пласты его страданий.
«Случайность?»
Или судьба?
Синар осознала: в этом мире почти нет тех, кто способен на столь глубокий контакт с призрачным зверем.
«И я — одна из них».
Посланница Кирхайса. Обладательница редчайшего дара управления жизненной эссенцией. Эльфийка, чья судьба переплетена с демоном.
Кто ещё, если не она, должен был оказаться в этом месте?
И кто другой смог бы слиться с саламандрой и увидеть правду изнутри? Но почему она решилась на этот шаг так стремительно?
Ведь зверя можно было просто подавить или усыпить силой.
Но Синар, пренебрегая опасностью, выбрала слияние — разделила с ней память и боль.
Почему?
«Не знаю».
Может, в ней отозвалась решимость Энкрида, который всегда обещал прикрывать её спину. Или она увидела в саламандре себя — ту, которую годами терзал демон.
Что бы ею ни двигало, она чувствовала со зверем неразрывную связь.
Вот так устроены Вуд-гарды, крылатые феи и дрюэрусы.
Дрюэрусы питаются одной лишь утренней росой, а Вуд-гарды черпают силы из самой земли.
Их суть — чистая жизненная энергия. И это прямое доказательство того, что в историю эльфов вмешались силы иных измерений.
Именно поэтому природа этого огненного существа казалась Синар такой знакомой.
Разница лишь в том, что оно рождено не лесом, а огнём.
Синар сочувствовала саламандре так же искренне, как Энкрид сопереживал каждому ребёнку.
Когда волна чужих воспоминаний и чувств немного утихла, Синар взяла себя в руки и заговорила.
— Убирайся прочь, жалкая тварь.
В этом пространстве слова были проводниками воли, и Синар вложила в свои всю силу духа. Демон-паразит, разумеется, даже не пошевелился.
С презрительной усмешкой он проигнорировал эльфийку и подошёл вплотную к саламандре.
Наклонившись к самому уху зверя, он начал вкрадчиво нашёптывать.
— Не сдерживай ненависть. Пусть она вырвется наружу. Сожги здесь всё дотла.
— Так это твоих рук дело.
В этот миг между ними вклинилась третья сила. Сгусток золотистого света поднялся и обрёл форму прекрасного златовласого юноши.
Перед ними стоял драконид Темарес.
— Ты осмелился помешать исполнению моего долга.
Голос драконида звучал спокойно, почти нараспев.
Что такое долг для драконида? Смысл существования. Именно поэтому он свят. Темарес почуял помеху и явился, чтобы её устранить.
Дракониды по природе своей апатичны и редко поддаются эмоциям. Простая помеха не вызвала бы у них гнева.
Но их вечная скука делает их крайне щепетильными во всём, что связано с обязательствами.
Проще говоря, драконид — это невообразимо богатый человек, у которого в кошеле не деньги, а время. И кошель этот набит до краёв.
И чтобы не утратить вкус к жизни от скуки, они превращают исполнение долга в абсолютный приоритет.
Так что вставать на пути у драконида — затея крайне опасная.
Но паразит жара слишком редко встречал их и попросту не знал этого.
К тому же он и сам был чужаком в этих землях.
Он узнал драконида, но не счёл его серьёзной угрозой.
Темарес изучал врага с полным безразличием.
Лишённые бурных эмоций, они устанавливают чёткие правила и неукоснительно им следуют.
— Я даю тебе шанс. Назови вескую причину своих действий.
В этой форме у Темареса не было боевых способностей — он мог лишь говорить. Демон, повинуясь своей натуре, насмешливо переспросил.
Что может сделать одинокий драконид? Только рассмешить.
— Прости, что?
— Я жду объяснений.
— И ты думаешь, что способен понять мои мотивы?
Демон ответил, как и подобало демону. Ни тени гнева — только холодное высокомерие.
— Вы все обратитесь в пепел. Это всё, что тебе нужно знать.
В этот момент Темарес окончательно определился с противником.
«Препятствие на пути к цели».
Бесконечное время драконида — это капитал без применения. Темарес решил пустить его в дело.
Если кто-то встал на его пути — он уничтожит его, чего бы это ни стоило.
Любыми методами. Не считаясь с ценой.
Приговор был вынесен.
Демон лишь ухмыльнулся, не прекращая нашёптывать саламандре, — словно спрашивал: «Ну и что вы мне сделаете?»
Он стоял слева от духа саламандры, бессильно распластавшегося в самом сердце пылающего облака.
Призрачный облик демона копировал внешность хозяина — воина с огромным двуручным мечом.
Со стороны это выглядело как жуткая картина: рослый мужчина склонился над испуганной собакой, шепча ей на ухо.
Синар была бессильна в духовном бою и не могла физически оттолкнуть паразита. Но слова тоже были оружием. Она склонилась к саламандре с другой стороны.
— Ты можешь остановиться. Его власть над тобой кончилась.
— Если предашь договор — зачем ты вообще существуешь? Дай волю ненависти! Взорвись! Незачем терпеть эту боль!
Два противоположных голоса разрывали зверя. Саламандра в облике ящерицы забилась в конвульсиях, изрыгая огонь на землю.
Это больше напоминало предсмертные хрипы умирающего.
«Если так продолжится, её разум сломается».
Даже в духовной форме чутьё Синар не подводило. Она мгновенно осознала всю серьёзность положения.
Драконид не вмешивался, буравя взглядом того, кто осмелился встать у него на пути.
В его разуме уже выстраивалась новая установка, новый долг. Но никто не мог прочесть его мысли.
Впрочем, и сам он был сейчас ограничен в действиях.
Да и паразит мог лишь изводить словами — причинить физический вред их духам было ему не под силу.
Но его слова терзали саламандру.
Если зверь лишится рассудка — демон добьётся своего. Синар наконец поняла его план.
«Как бы ты поступил, Энки?»
Она мысленно обратилась к жениху — и ответ не заставил себя ждать.
«Наверное, просто дал бы ей хорошую затрещину, лишь бы привести в чувство?»

Комментарии

Загрузка...