Глава 906

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Вот же гад.
Лиен, не отрываясь от поединка, пробормотал это себе под нос. Надо же, он и такой козырь припрятал?
— Ого.
Сайпресс смотрел не на иглы, пущенные исподтишка, а на Фела, который сумел от них уклониться. Реакция у парня была бешеная — не хуже, чем у зверолюдов.
Зрители ахнули от удивления, и лишь Энкрид, Рем и Рагна сохраняли спокойствие. Все трое думали об одном: будь Фел настолько слаб, что не смог бы увернуться от такой безделицы, он бы давно уже лежал в могиле. Впрочем, это не значило, что они за него не переживали.
— Какая же он мерзкая крыса, а? — подала голос Дунбакель.
— Проблема в том, что одной мерзостью дело не ограничивается.
Энкрид ответил, и Рем согласно кивнул. Вмешиваться в поединок никто не планировал.
С самого начала это было объявлено рыцарским поединком. А значит, им двоим суждено самим решить, кто выйдет отсюда живым, а кто — нет.
Кранг, улучив момент, когда на него никто не смотрел, вытер вспотевшие ладони о плащ. О тот самый церемониальный плащ с вышитым солнечным зверем, который король надевает для выхода на поле боя. И правда — зрелище было такое, что руки невольно взмокли.
— Нервничаешь? — спросил Энкрид. Кранг стоял рядом и следил за битвой, хотя, честно говоря, почти ничего не успевал разобрать.
Король перевёл дух. Само по себе то, что в такой ситуации у него не подгибались колени, уже заслуживало уважения, но сам он не считал это чем-то выдающимся. Поэтому он просто ответил:
— Я не боюсь проиграть. Но стоять и смотреть, как кто-то сражается за тебя... сколько бы это ни повторялось, привыкнуть к такому невозможно.
Энкрид кивнул. Тут было о чем поговорить.
Он мог бы посоветовать не волноваться и просто верить в Фела — ведь тот обязательно победит. Мог бы утешить, сказав, что в случае поражения вины Кранга не будет, ведь это он, Энкрид, отправил его в бой.
Но Энкрид промолчал. Он лишь вспомнил Саксена, который один вышел против пятерых рыцарей.
Почему Саксен дрался так яростно? Ради чего он рисковал жизнью, прикрывая чужую спину?
«По приказу так не бьются».
Без искреннего порыва настоящую Волю не пробудить. Она ведь потому так и называется. Если за ней не стоит личная решимость, она остается лишь пустой формой.
«Пустышкой пятерых рыцарей не сдержишь».
Значит, Саксен стоял там до последнего от чистого сердца. Не для того, чтобы выслужиться, и не ради награды.
Энкрид не задавал лишних вопросов, но если бы кто-то спросил Саксена, зачем он так надрывается, ответ был бы ясен и без лишних слов.
«Да просто так».
Наверняка он бы ответил именно так.
Тот, кто мог бы тайно править всем из тени — и, по сути, уже правил, — внезапно вышел на свет. Половину своих амбиций он отбросил, а за вторую вцепился зубами.
На такое не пойдешь, если сам того не желаешь. Поэтому сейчас имело смысл сказать лишь одно.
— По происхождению — пастух. По имени — Фел.
— Ты это к чему? — не понял Кранг.
— Из Ордена Безумных Рыцарей. Я верю в победу этого гада, хотя ему плевать на мою веру. Ведь все, кто сейчас здесь, стоят тут не только ради короля.
Кранг мгновенно всё осознал и кивнул.
— Понимаю.
Каждый из присутствующих здесь стоял за свои убеждения и по своей воле. Именно об этом Энкрид хотел ему напомнить.
— Каждый сражается за то, во что верит. Иначе Воля просто не откликнется.
Воля есть воля. А рыцарь — это тот, кто сумел её подчинить.
Если дух твой слаб — рыцарем тебе не быть.
В этом плане Фел был настоящим рыцарем. Внутри него уже давно выковался несгибаемый стержень.
— Ну, а если сгинет — значит, судьба такая. На Западе у нас всегда так говорят, — вклинился в разговор Рем.
— Хочешь сказать, его путь оборвется тут? — подхватил Сайпресс.
Тем временем бой кипел, не затихая ни на секунду. Со стороны казалось, что Фел держится на одном честном слове.
Он напоминал пугало, которое вот-вот завалится, но всё еще упрямо стоит. Цветок, чудом уцепившийся за край обрыва. Хрупкую лодочку посреди бушующего шторма.
Но пугало не падало, цветок не срывался вниз, а лодчонка раз за разом взлетала на гребни волн, уходя от гибели.
— Я же сказал, он не проиграет.
Энкрид говорил это не на основе фактов — это была просто непоколебимая уверенность. И Кранг понял, что должен сделать.
— Побеждай, Фел! Вернешься живым — сосватаю тебе красавицу из королевского дворца!
Поддержать бойца — вот что он мог сделать, и сделать это нужно было громко, во всю глотку.
— ...Ваше Величество?
Начальник охраны окликнул его. Король частенько выкидывал коленца, и сейчас, похоже, был как раз такой случай.
— Да! Врежь ему!
Войско подхватило его крик. Разрозненные голоса слились в единый гул. Общий азарт рос, и вместе с ним менялась сама атмосфера поединка.
Воздух вокруг бойцов раскалился, закручиваясь в яростный вихрь.
Только сейчас стало понятно: лязг не смолкал ни на миг, просто к нему все привыкли. Словно дятел без устали долбил сухое дерево — та-та-та-та-та, раз за разом.
Вот только дятел этот должен был быть размером со слона. Оглушительные удары гремели подобно раскатам грома.
В конце концов начальник охраны не выдержал и подал голос:
— Какие ещё девицы из королевского дома?
Кровь их рода была на вес золота. Совет знати уже давно настаивал, чтобы король обзавелся наследниками, и этот вопрос даже стоял на повестке дня у Совета Десяти. Но никаких принцесс в семье просто не существовало.
— Ты всё переврал. Я имел в виду служанку, которая работает во дворце.
«Ваше Величество, в народе это называют наглым обманом».
Начальник охраны решил промолчать. Король, до этого шептавший, мягко улыбнулся. Стряхнув с себя тревогу (или просто умело её скрыв), он добавил:
— Если проиграем — нам всё равно крышка. Так что лучше уж мечтать о том, что мы сделаем после победы.
Этот бой был делом друга и Хранителя, но прямо сейчас он принадлежал рыцарю по имени Фел.
* * *
Когда тебя зовут «самым быстрым рыцарем», все смотрят только на твой клинок. А значит, обвести противника вокруг пальца — проще простого.
Радос метнул иглы, скрытые в левой ладони. Этот прием он отшлифовал до автоматизма — чисто работа наемного убийцы.
С того самого мгновения, как враг чудом уклонился, инициатива полностью перешла к Радосу.
Годы погони за скоростью воплотились в его Воле и выплеснулись наружу. Меч, двигаясь быстрее мысли, метнулся вперед, словно ласточка, и настиг цель. Один выпад — и противник лишился рабочей руки.
Кровь на клинке неприятно липла. Радос брезгливо стряхнул её, убрал левую руку за спину и выставил вперед только меч. Теперь бедолага будет в ужасе коситься на его левую руку, ожидая нового подвоха.
Просто холодный расчет ради победы.
На Юге всегда дрались именно так.
Ври, хитри, изворачивайся — дураком там считают того, кто позволил себя обмануть.
Если ты ведешься на любую уловку, на Юге тебя и воином-то не назовут, не то что рыцарем.
Радос ждал привычных упреков: «подло», «бесчестно», «так не бьются».
Поймать врага на слове и выбить меч — еще одно преимущество.
Но парень молчал. Он лишь пару раз сжал и разжал поврежденную руку, проверяя рану, а затем в упор посмотрел на Радоса.
Странно, но в его взгляде не было и тени обиды за подлый удар.
«А он хорош».
Подумал Радос.
«Что теперь?»
Надо бить тем, в чем он мастер. Радос жил скоростью. Лёгкая одежда, невесомый клинок.
Броня из тончайшей змеиной чешуи и такие же легкие сапоги.
Всё было подчинено одному — молниеносному выпаду. Шаг вперед, и Воля тут же сделала его тело невесомым.
Оставалось лишь выпрямить руку и нанести укол — его фирменный прием.
Он двигался бесшумно. Мгновение тишины, а затем — сокрушительный вихрь. В этом и заключалась суть его стиля.
Обычно этот удар прошивал врага насквозь, но на сей раз клинок встретил препятствие.
Парень не пытался быть быстрее. Он просто поднял гарду меча к самому лицу, используя её как крохотный щит.
Острие Радоса звякнуло о металл, и он отпрянул. Скорость давала колоссальную инерцию. Клинок спружинил от удара, сбивая защиту противника.
С раненой рукой тот защищался из последних сил, что было ожидаемо. Радос решил: хватит. Затягивать поединок смысла не было.
На его левой ладони был закреплен особый артефакт. При необходимости Радос перехватывал лезвие рукой и с силой тянул на себя, придавая мечу запредельное ускорение.
Он пустил в ход этот козырь. Резкий рывок, секундный перехват, и клинок сорвался в горизонтальный взмах, словно вылетающий из ножен.
Для того, кто привык отбивать уколы, рубящий удар сбоку стал фатальным сюрпризом. К тому же этот взмах по скорости превосходил всё, что было до этого.
Но расчет Радоса снова провалился. Противник чудом удержался на ногах. Он выставил черный клинок вертикально и принял удар на лезвие. Его движения были скупыми и точными — именно это позволяло ему, будучи медленнее, вовремя уходить под защиту. Словно сама судьба хранила его.
— Везучий ты гад.
Радос отпрянул, заметив на своем мече свежую кровь.
Враг припал на одно колено, используя черный меч как опору, но Радос всё же успел зацепить его бедро.
Теперь он еще и лишился возможности быстро маневрировать.
— Не ожидал, что ты так долго продержишься.
Пока Радос разглагольствовал, Фел выровнял меч и глухо спросил:
— А если ты проиграешь — что тогда?
Радос промолчал, вглядываясь в лицо противника. Пытается спровоцировать? Или просто рассудок помутился?
Когда работаешь на таких скоростях, порой кажется, что мозги плавятся. Может, в этом всё дело? Парень ведь только что работал на самом пределе человеческих возможностей.
«Крыша поехала?»
Но нет, взгляд парня был пугающе ясным.
— Для меня проиграть — позор похлеще смерти. Так уж сложилось. Так что я просто не могу себе позволить проигрыш, — произнес Фел.
— Псих.
Радос снова пошел в атаку. Мир вокруг смолк, когда он нанес молниеносную серию: голова, грудь, бедро. Еще одна его смертоносная связка.
Та-да-дан!
Фел расположил меч по диагонали так, чтобы он перекрыл все три вектора атаки. Одним-единственным движением он аннулировал всю серию. Невероятное чутье.
Нижний выпад он принял на плоскость меча, верхний — привычно встретил гардой, а средний — заблокировал у основания клинка.
Оружие у обоих было исключительного качества — ни одной зазубрины. Древний реликт против именного клейменого меча, созданного выдерживать запредельные нагрузки.
Дзынь!
Радос обрушивал удар за ударом. Оба понимали: в такой рубке не до изящных техник и попыток предугадать вдох-выдох.
Только грубая сила, напор и лязг стали. Блок, парирование, ответ, снова блок.
Этот танец смерти казался бесконечным.
Воздух между ними раскалился, пот мгновенно испарялся с разгоряченных тел.
Сталь высекала снопы искр, которые подхватывались вихрем, превращая место боя в огненный кокон.
Сквозь звон и тишину прорвался голос — рваный, едва различимый.
— А-дап-та-ци-я... за-кон-че-на.
Это выдохнул Фел.
На таких скоростях невозможно даже дышать нормально, не то что говорить. Зачем он вообще это выдавил, да еще так старательно, по слогам?
Радос не понимал, что Фел просто ловит кураж. Бывают моменты, когда пафос — это единственное, что поддерживает жизнь.
И, судя по всему, он действительно привык к темпу боя.
Сначала Радос выглядел быстрее Рема, но его движения были слишком предсказуемыми. Хотя Рагну он точно оставлял далеко позади.
«Пустой».
Дело было не только в легкости движений. Удары Радоса были лишены веса, словно он бил пером. В них не было той ярости, что у Энкрида, и того пугающего мастерства, что чувствовалось в каждом его движении.
Ничего этого и близко не стояло.
«Ты даже до Книжника не дорос».
Счет ударам был давно потерян. Уловив малейшую брешь в обороне, Фел просто попер напролом, закрывшись мечом как щитом.
Безупречный укол Радоса прошил Фелу живот слева. Тот выдернул клинок мгновенно, но Фел, не обращая внимания на хлещущую кровь, обрушил свой удар. Пока Фел делал один замах, Радос успел атаковать и вернуться в блок.
— Попался, сучонок.
В голосе Фела звучало торжество. Оцепенение спало, в уши ударил шум толпы, и оба противника застыли.
Раскаленный вихрь опал, обдав округу резким порывом ветра.
Клинки скрестились и замерли. Радос попытался вырваться, но Фел держал мертвой хваткой.
Сцепившись мечами, Фел навалился всей массой. Радос извернулся, зачерпнул горсть песка и швырнул в лицо противнику. Но Фел ждал этого: он зажмурился и пригнулся. Песок лишь мазнул по лбу и запутался в волосах.
Фел был пастухом, а в тех краях дерутся без правил.
Кому в пустошах сдалась эта ваша рыцарская честь?
— Я же сказал: ты в ловушке.
Фел оскалился, и Радос содрогнулся — во взгляде противника сквозило что-то по-настоящему демоническое.
Когда мечи сцеплены, толку от тонкого клинка мало. Радос попытался подсечь Фела и опрокинуть, но тот стоял как вкопанный. Радос ударил его по голени, пытаясь сломать кость, но Фел даже не шелохнулся, словно врос ногами в землю.
Пытки и тренировки Аудина не прошли даром.
«Всё это время было не зря».
Каждая секунда боли теперь работала на него.
Фел не дрогнул, и теперь Радос был беззащитен. Ему бы бросить меч и отскочить, но он промедлил, продолжая бессмысленную борьбу.
Фел, не ослабляя напора на мечи, резко и со всей силы боднул Радоса в переносицу.
Хрусь!
Радос успел подставить ладонь, но Фел только этого и ждал. Он вскинул голову и мертвой хваткой вцепился зубами в его палец.
Хруст!
— Гх...
Радос судорожно выдохнул. Боль была невыносимой — он лишился большого пальца. А Фел лишь окровавленно улыбался.
Сладкий вкус чужой крови на губах придавал ему сил.
Радос замахнулся кулаком, но Фел нырнул под руку, сокращая дистанцию, и ловко подставил подножку.
Вернул должок тем же самым приемом.
Бах!
Оба повалились в пыль. Красивый поединок мастеров в мгновение ока превратился в яростную грязную свалку.

Комментарии

Загрузка...