Глава 942

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Заткнув топор за пояс, Рем поднял раскрытые ладони.
«Призыв духа: Бодрэмё».
Он не стал уворачиваться. Встретил опускающуюся когтистую лапу голыми руками, принял весь вес удара и мягко отвел угрозу в сторону.
Если Небомет призывал крылатых духов, а Сапсали буквально выгрызал любую скверну, то сутью Бодрэмё была сила, способная без лишнего шума двигать горы.
В его жилах текла медвежья кровь, но сам он струился по жизни, точно тихая река.
От грохота заложило уши, но Рем выстоял — ни капли крови с губ, ни дрожи в коленях. Он лишь слегка перенаправил чудовищный удар, и тяжелая серая лапа рухнула в каких-то паре вершков от него.
«Но горе тому, кто разгневает мирную реку».
Рем мертвой хваткой вцепился левой рукой прямо в драконью чешую.
Глухой стук.
Шкура монстра оказалась прочнее камня. Пожалуй, даже крепче любого гранита — уж точно ни капли не мягче.
Свободной правой рукой он выхватил топор. Пока его собственное тело служило вместилищем для Бодрэмё, в сталь оружия вошел совсем другой дух.
«Злая Птица, явись».
Второй призыв одновременно.
Рем не собирался экономить силы или скромничать. Пришло время выложиться на полную — значит, нужно бить без остатка. Какой смысл беречь козыри?
Эта техника родилась из советов Энкрида: Рем раз за разом прокручивал их в голове, оттачивая движения до автоматизма на изнурительных тренировках.
Один дух — в тело, другой — в оружие. Двойное слияние. Прием, который дался ему ценой долгих и мучительных поисков.
Он разделил свой шаманский резерв надвое, направив потоки силы в разные русла. И пусть в саму плоть нельзя было впустить двух духов сразу, этот обходной путь позволял черпать мощь от обоих.
Ощущения были под стать попыткам поровну разделить одну миску каши между пятерыми вечно голодными близнецами.
«Не отвлекаться».
Выбросить все лишнее из головы, только фокус. Если Бодрэмё наделил его вязкой силой, позволившей увести удар когтей и намертво вцепиться в тушу, то Злая Птица несла в себе лишь чистую, стремительную ярость.
Даже когда встречный ветер сдирал ее перья, превращая их в бритвы, она до последнего вздоха жаждала лишь одного — быть быстрее самой смерти.
От противоестественного слияния двух чар внутренности скрутило узлом. В таком режиме он долго не продержится. Превозмогая дикую боль, Рем вложил все силы в замах.
Напитанное яростью Злой Птицы лезвие легко вошло в сустав дракона. Сам взмах вышел абсолютно бесшумным, и лишь мгновение спустя воздух со свистом разорвался, тут же потонув в грохоте от приземления уцелевшей лапы.
Но Рем едва ли это расслышал.
Хруст.
Изувеченная лапа дракона отвалилась. Дух, заключенный в топоре, завершил дело одним безупречным росчерком и тут же растаял.
«Свободна».
Освободив и второго духа, Рем резко разорвал дистанцию. Главное он сделал — отвлек внимание твари на себя, как и просил Энкрид.
Этого вполне хватило. К счастью для них.
Командная работа давала бесценную возможность перевести дыхание. Сражайся он в одиночку, пришлось бы из последних сил лезть по чешуе вверх, надеясь добраться до уязвимой шеи.
А короткая передышка позволяла унять дрожь в теле после одновременного призыва.
«Назад, восстановить силы».
Откатившись назад, он жадно глотал воздух. Пока дракон отвлекался на его выпад, остальные двое, заходившие с флангов, синхронно перешли в атаку.
* * *
Энкрид даже не повернул головы в сторону детского силуэта, который на миг мелькнул белым воротничком среди скрюченных деревьев и уродливых валунов, а затем растаял в тумане.
«Морок».
Здешние мертвые земли сильно отличались от южных пустошей.
«Видения так и будут лезть под руку?»
Если на юге чужаков встречала удушливая тяжесть, притупляющая разум, то здесь обостренные до предела чувства сразу же забивались безумными иллюзиями.
Морок лез отовсюду: образы, шепоты, обманчивые запахи и привкусы.
Глаза видят несуществующее, уши ловят фантомные крики — такова была цена пребывания в этих проклятых краях.
«Ко мне».
Сколько раз он уже слышал этот настойчивый зов?
Иногда сквозь пелену прорывались отчаянные крики, звавшие его по имени.
То чудился раненый ребенок, то в зарослях мелькал чей-то ускользающий силуэт.
Но это были лишь игры разума. Теперь к ним добавился отчетливый запах свежей крови и приторно-сладкий привкус на языке.
«Ощущение, словно наелся дурманящих грибов».
Энкрид хладнокровно фильтровал поступающие сигналы, разгоняя мысль и мгновенно отсекая иллюзии от реальности.
Попутно он делал свою работу: следил за возвышающейся тушей, которая буквально сочилась жаждой крови. От каждого ее шага содрогалась земля.
Способна ли она дышать огнем? Навряд ли. Пока морок пытался пробиться в его голову сквозь обострившиеся чувства, бушующая в теле Воля оттачивала интуицию до бритвенной остроты.
И внутреннее чутье твердило: этот недодракон полагается исключительно на грубую физическую силу.
«Самообман?»
Исключено. Распознать фальшивку оказалось не так сложно, когда шестое чувство работало на полную мощность.
«Пламени не будет».
Движения, повадки, стойка и даже запах — все подтверждало его выводы.
— Ничтожество! — взревел дракон.
Чудовище в очередной раз разразилось пафосной угрозой. На плечи Энкрида навалилась тяжесть, отдаленно напоминающая ментальное давление Темареса.
«Слабовато. До Темареса ему расти и расти».
Стряхнуть это оцепенение оказалось куда проще, чем выстоять против истинного слова силы драконидов. Ментальный щит его Воли заблокировал чужое давление автоматически.
Рев монстра попросту не достигал цели.
Энкрид краем глаза заметил, как Рем принял удар лоб в лоб и лишил тварь опоры.
Энкрид обнажил «Ночную прогулку».
«Тонкая, острая сталь».
Ее предназначение было простым и смертоносным. Оружие, вышедшее из-под молота Эйтри, ни в чем не уступало легендарным демоническим клинкам.
«Эйтри, твой подарок сослужит хорошую службу».
Мысленно поблагодарив кузнеца, он рванулся вперед, мгновенно преодолевая плотное сопротивление воздуха.
И тут же сбоку прилетела угроза — тяжелый, разрывающий воздух замах серой когтистой лапы, похожей на летящий валун.
«Двойной выпад».
Монстр атаковал обеими лапами сразу. Из-за особого строения черепа его глаза смотрели в разные стороны, контролируя обе цели.
Один зрачок следил за Ремом, второй — за Энкридом. Тварь прекрасно понимала, откуда исходит главная угроза.
Сдерживая Рема в лоб, она одновременно пустила вторую лапу по широкой дуге со спины. При ее колоссальных размерах этот боковой взмах превращался в сокрушительный таран, летящий из слепой зоны.
Когти нацелились точно в левый бок скользящего вперед воина.
Энкрид действовал сугубо на интуиции — тело само вспомнило нужный прием.
«Разворот корпуса?»
Это было похоже на боевой стиль Аудина — резкое смещение центра тяжести и атака под неестественным углом.
Но так обычно дрались люди, а не громоздкие рептилии.
«Оно владеет боевыми искусствами?»
Эта гора мяса действительно умеет просчитывать удары?
Анализ шел параллельно с движениями. Связав боем Рема, монстр расчетливо ловил Энкрида на противоходе, маскируя атаку за пеленой иллюзий.
Такой маневр вызывал уважение. Энкрид резко скрутил корпус, но не отказался от первоначальной цели — добраться до шеи. Он провернулся на месте и нанес мощнейший нисходящий удар.
В инерцию разворота он влил концентрированную Волю. Все элементы сложились воедино легко и естественно.
«Вихрь».
Среди пяти основ фехтования он выбрал непреклонную тяжесть. Сделав левую ногу осью вращения, он закрутил тело в яростном пируэте и обрушил клинок, мгновенно перенеся весь свой вес в точку удара.
«Вложить вес».
Этот принцип он перенял из давнего сна о золотоволосом лодочнике, сражавшемся против гигантов. Суть приема крылась в том, чтобы заставить саму гравитацию работать на разрушение.
Для профана это выглядело бы дешевым трюком, для мастера — абсолютным триумфом фехтовального искусства.
Этот идеальный удар пришелся точно на атакующую конечность чудовища.
Грохот!
Ударная волна разорвала воздух. Разрубленная лапа безжизненно повисла. Проскользнув сквозь брызги темной крови, Энкрид одним слитным движением оттолкнулся от разрубленной плоти и взмыл вверх.
Вектор атаки прежний — шея монстра. Жажда оборвать эту жизнь вела его руку.
«Прикончить. Обезглавить».
Его убийственное намерение стало столь осязаемым, что дракон инстинктивно уставился на него всеми глазами. В этот момент восстановивший силы Рем уже вовсю раскручивал пращу.
Фь-ю-ю-ю-ить!
Оружие взвыло на такой высокой ноте, что этот свист перекрыл все остальные звуки боя.
Искалеченная тварь закинула голову в безмолвном крике агонии.
Этот немой вопль выглядел настолько жутко, что у любого свидетеля похолодело бы внутри. Но бойцы лишь холодно проигнорировали эту конвульсию.
Пока внимание дракона было приковано к нападающим спереди, по его хребту бесшумным белым вихрем взлетела третья фигура, полностью скрывшая свое присутствие.
Дунбакель нанесла сокрушительный удар изогнутым скимитаром прямо в темя чудовища.
Хруст! Треск!
Клинок с противным скрежетом расколол чешуйчатый панцирь и глубоко вошел в плоть, распарывая шею сверху донизу.
Выдернув оружие из раны, откуда хлынула густая черная жижа, зверолюдка легко сбежала по оседающему хребту, крутанула сальто и мягко спружинила на лапы.
Она небрежно вытерла брызнувшую на лицо скверну тыльной стороной ладони, оставив на щеке грязную темную полосу.
Глухой удар. Треск ломающихся веток.
Огромная туша завалилась на бок, подминая под себя лесную поросль.
Рем сдержал напор, Энкрид сманеврировал и отвлек внимание, а Дунбакель нанесла решающий удар.
Без лишних слов и долгих планов — чистая сыгранность профессионалов.
— Не зря я натаскивал тебя, старая ты руина, — хмыкнул Рем.
— Это кто еще кого учил?
— Я тебя, конечно.
Пока они препирались над поверженным врагом, Энкрид попытался изучить свойства чешуи мертвой твари. Однако туша уже начала стремительно разлагаться — плоть чернела, плавилась и уходила прямо в болотную жижу.
— Ну и смердит же от нее, — поморщилась Дунбакель.
Они с Ремом внимательно осмотрели то место, где только что лежала туша.
— Настоящая была тварь. Не морок.
Рем тоже прекрасно видел разницу между иллюзиями и плотью. Поигрывая топором, он хмуро вгляделся вглубь туманной чащи.
Дымка становилась все плотнее. Почва здесь была настолько вязкой, что падение исполинского тела даже не подняло пыли.
Влажность висела удушливая, словно под ногами было сплошное гнилое болото.
«Словно бреду по грудь в воде».
Вот только это было озеро из ядовитого, сочащегося ненавистью тумана. Опасность буквально вибрировала в воздухе, заставляя инстинкты самосохранения кричать в полный голос.
Посреди этого мертвенного безмолвия Энкрид нарушил тишину:
— Тот твой прием... Как ты его провернул?
Он смотрел прямо на шамана.
Принять удар исполина и тут же контратаковать. Кажущаяся простота скрывала под собой сложнейшее переплетение чар.
Сочетание мягкого уклонения и сокрушительной мощи. Выдающаяся работа.
— Надо же, приметил все-таки?
Рем криво усмехнулся. Разбирать тактику прямо посреди вражеской территории — безумие, но для их компании это было в порядке вещей.
— Любопытный способ.
Лицо Энкрида оставалось маской спокойствия, но азартный блеск в глазах выдавал его с головой. Идея его явно зацепила.
Управлять двумя противоположными силами одновременно — такое зрелище не могло оставить его равнодушным.
— Выберемся отсюда — покажу подробнее. У меня припасено кое-что поинтереснее.
Рем негромко рассмеялся.
Пусть это была лишь бледная тень истинного дракона, победа оставалась победой. Однако не успели они пройти и десятка шагов, как туман вокруг зашевелился.
— Их слишком много, — тихо выдохнула Дунбакель.
Из мглы один за другим начали проступать колоссальные силуэты.
Еще один ящер, двое огромных одноглазых великанов, три свирепых огра. Следом шли тролли, мантикоры, минотавры и целая свора более мелких, но не менее опасных тварей.
Каждая тварь была машиной для убийства. Похоже, они забрели в самое логово здешних чудовищ.
Опытным взглядом воины мгновенно оценили численность врага, но поток не прекращался: позади первой волны из топи поднимались все новые темные силуэты.
— Теперь еще и гули пожаловали? — буркнул Рем.
Счет шел на сотни. Из грязи выползали мерзкие твари, отдаленно напоминающие мелких болотных драконов.
Отрепье драконьего племени, ведомое магическим голодом.
— Вон отсюда!
Монстры взревели в унисон. От этой ментальной волны зазвенело в ушах, а туман вокруг словно налился свинцом, прижимая троицу к земле.
Энкрид спокойно огляделся.
Принимать бой здесь — чистое самоубийство. Ни один воин, каким бы мастером он ни был, не протянет долго против бесконечной орды.
Но сдаться без боя только из-за близости неминуемой смерти? Это было не в его характере.
Энкрид не привык отступать.
— Не отставать.
С этими словами он вскинул клинок. Свечение «Ночной прогулки» разрезало серую муть, а его дыхание из-за перенапряжения Воли превратилось в морозный пар.
Его внутренняя сила требовала выхода. Рем сосредоточился, готовясь выплеснуть накопленную ярость.
— Что ж, повеселимся.
Дунбакель подавила трусливое желание бросить все и бежать.
— У тебя ведь есть план?
Те, кто еще недавно стоял по разные стороны баррикад, теперь сражались плечом к плечу. Первый шаг сделан.
— План простой: перебить их всех до единого.
С этими словами он бросился вперед. Следующие двое суток слились в сплошной кошмар. Время потеряло значение, мир сузился до размеров арены.
Существовал лишь он и его клинок. Враг перед ним — и его собственная сталь.
Они дрались на пределе возможностей, но на месте каждого поверженного чудовища из тумана выползали двое новых.
Разве можно выпить океан?
Это невозможно.
Именно об этом шептала им Тишина.

Комментарии

Загрузка...