Глава 945

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Фу-у-у-х.
Рем выдохнул и прищурился. Взгляд под полуприкрытыми веками стал расфокусированным, словно он смотрел в никуда.
Суть божественного воина Арамудына несла в себе абсолютное спокойствие и невозмутимость.
«Дыхание глубин».
Размеренные, глубокие вдохи и выдохи позволяли сохранять силы и долго не чувствовать усталости.
«Терпение черепахи».
Несокрушимые тело и дух, которые невозможно пошатнуть. Идеальное состояние, когда нужно просто стоять на своем и терпеть.
«Но этого мало».
Забавно: мысли женщины-лодочника из памяти Энкрида и размышления Рема совпали до мелочей.
Эффективность в бою — это терять как можно меньше, а у противника забирать как можно больше.
Мысли неслись вскачь и в итоге сами подсказали решение.
«Не терпеть. Ломать».
Арамудын по силе не уступал Борремё, но была одна проблема: его восприятие противника притуплялось.
Вместо этого его кожа, кости и органы становились прочными, как доспех святого света Аудина, но этот изъян никуда не делся.
«Совместить».
Не просто призвать двух божественных воинов разом, а слить их способности воедино. Эта внезапная догадка стала ключом к победе.
Вспышка озарения осветила путь. Рем почувствовал прилив уверенности, граничащий с ощущением всевластия.
Правильно это или нет — плевать. Если нужно выжить, значит просто берешь и делаешь.
«Выживи и спаси всех».
Он исполнит обещание, данное жене. Не даст её мечте разбиться.
«Даже если придется слиться с Тишиной, главное — победить и вернуться».
А перед этим придется исполнить для командира настоящий танец топоров.
К холодному спокойствию Арамудына он добавил звериное чутье Разъяренной Птицы.
Разъяренная Птица потому и была в вечной ярости, что чувствовала мир острее всех на свете.
Энкрид отключился всего мгновение назад, а Рем уже вышел за границы возможного.
Он почти перестал полагаться на зрение, прикрыв глаза, и до предела обострил все остальные чувства.
Слева сверху. Справа снизу. Над головой. Прямо под ногами.
Он чувствовал каждое движение врага и косил их топорами. От монстров во все стороны летели куски плоти, а темные стебли, тянувшиеся к его ногам, разлетались в щепки под острыми лезвиями.
Черный сок брызгал во все стороны, впитываясь в почву. Казалось, земля сама жадно пьет эту жижу, и это пугало — бой обещал быть бесконечным.
Стоило соку исчезнуть в земле, как вдали тут же появлялась новая тварь. Этот круговорот повторялся раз за разом.
К этому выводу он пришел, сдерживая натиск силой Арамудына и анализируя происходящее чутьем Разъяренной Птицы.
«Смутно».
Там, в глубине, скрывалось что-то еще, но разглядеть детали не получалось.
— Гниды такие, что даже псы побрезгуют.
Дунбакель ворчала за спиной по той же самой причине, по которой Рем не мог ничего увидеть.
«Их чересчур много».
Тварей, заполонивших всё впереди, не становилось меньше. Наоборот, их ряды только пополнялись.
Один. Еще один. Два. Три. Пять. Восемь.
Их становилось больше в геометрической прогрессии. Внешний вид и повадки не менялись, но поток врагов казался неисчерпаемым.
«Бесконечная волна».
Вот их главное оружие.
— Ну и что с того?
Подражая тону Энкрида, Рем взмахнул топором. Он ловко уклонился от удара тролля и одним движением левой руки отсек его конечность выше локтя.
Тут же развернувшись всем корпусом, он обрушил правый топор вертикально вниз. Мышцы вздулись от напряжения — в этом ударе воплотилась мощь сразу двух божественных воинов.
Бах!
Голову тролля не просто разрубило — его буквально разорвало на части. Ошметки плоти разлетелись в разные стороны.
Рем не сбавлял темп. Он закружился в неистовом вихре, превратив свои топоры в настоящую стальную бурю.
Так он и врезался в самую гущу врагов. Сражаясь без остановки, снова и снова.
Если бы кто-то увидел этот бой со стороны, о нем сложили бы легенды. Стало бы ясно, почему рыцарей зовут живым бедствием.
В руках Рема порхали два топора, превращая огромных чудовищ в груды разрубленного мяса.
Он бился, приняв в себя дух Арамудына и наделив свои руки яростью Птицы.
А что же Дунбакель? Неужели она просто стояла в стороне?
Нет, она тоже держала оборону изо всех сил, прикрывая бесчувственного Энкрида.
Прошло всего ничего, но для них эти мгновения растянулись в вечность. Наконец Энкрид пришел в себя. Дунбакель уже была готова укусить его, чтобы привести в чувство, но в этот момент он открыл глаза.
* * *
Энкрид окинул взглядом поле боя. Земля под ногами превратилась в черное липкое месиво, напоминающее застывший мазут.
Разве почва была такой раньше? Нет. Просто они уничтожили столько врагов, что их черная кровь залила всё вокруг. Это был сок тварей из Демонических земель, именуемых Тишиной.
Они кромсали врагов так быстро, что земля не успевала поглощать их соки.
— Долго я был в отключке?
Это было больше похоже на обморок, чем на сон, но Энкрид спросил именно так, попутно затягивая ремешок латной перчатки.
— Достаточно, чтобы выдуть целую бутылку.
Бросила Дунбакель. По времени — пока тень не удлинилась на ширину ладони.
Окружение никуда не делось, но им удалось выкроить передышку. Рем, судя по всему, вошел в настоящий раж.
Рем продолжал отшучиваться, но его пальцы мелко дрожали. Видимо, он израсходовал слишком много магии за этот короткий промежуток времени.
У него была лишь одна цель — прикрыть товарищей.
Он бился не на жизнь, а на смерть, защищая город и своего командира.
«Что же это такое — Рут... или Тишина?»
Теперь Энкрид видел самую суть этой напасти.
Образы из его памяти и нынешние монстры имели сходство, но всё же различались.
«Природа у них одна».
Цветок, порождающий исполинских тварей. Одно гигантское растение.
Тишина представляла собой единый организм, распадающийся на множество частей. Один во многих и многие в одном. Настоящий сад смерти из Демонических земель.
«Демонический сад».
Второе имя для Тишины. Весьма меткое.
— Дунбакель, мне нужен один конкретный запах.
— Какой именно?
— Попробуй учуять то, что скрывается за этой вонью. Найди то, что она маскирует.
Сформулировано туманно, но другого выбора не было.
Даже женщина-лодочник из его видений не сумела найти сердце Тишины.
Похоронив всех друзей, она лишь под конец осознала, как противостоять этим тварям, которые были и легионом, и единым целым.
Она сделала свой выбор и несла этот крест до конца, но всё равно не успела совсем чуть-чуть.
Энкрид ощутил отголосок её чувств. Что это было? Ярость? Сокровенная мечта?
А может, запоздалое раскаяние и боль утраты?
В любом случае, её единственным желанием было стереть Рут, эту Тишину, с лица земли.
«Я это сделаю».
Чего бы ей это ни стоило — я исполню её волю.
Энкрид кожей чувствовал её тоску и понимал всё, через что ей пришлось пройти.
Он понимал это отчаянное желание удержать тех, кто еще жив, ведь мертвых уже не вернуть.
Дунбакель принюхалась. Её чутье было феноменальным даже по меркам зверолюдов. В поиске целей ей не было равных во всем ордене.
Однако сейчас даже её сверхчуткий нос пасовал.
— Тут несет падалью так сильно, что все остальные запахи просто тонут.
Пожаловалась Дунбакель.
— Понятно. Значит, пойдем туда, где этот смрад рассеивается. Хватай Рема.
Энкрид говорил буднично. Его девиз был прост: если не получается — пробуй снова. А если не чуешь здесь — иди туда, где учуешь.
Логика топорная, но эффективная. Именно на таком упрямстве и строилась философия их безумного ордена.
— Чего?
Дунбакель в недоумении наклонила голову, хотя прекрасно знала, как работают мозги у этих психов.
Она переспросила лишь потому, что слишком хорошо поняла, к чему он клонит.
Да, Рем тут знатно повеселился, и Энкрид наверняка покажет класс, но врагов-то меньше не стало.
А по его словам выходило, что он собрался разнести всё это в одиночку.
Говорят, один рыцарь стоит тысячи воинов, но даже для такого подвига нужны условия.
И ведь против них сейчас далеко не люди.
Любая из этих тварей, вырвись она в обычный мир, стала бы сущим кошмаром для целого поселения.
Один взмах хвоста этой драконьей пародии превратил бы толпу людей в кровавое месиво.
Дунбакель уже приходилось отбивать такие удары и даже отсекать эти хвосты, но противники были серьезные. А главное — их было легион.
Хуже того, их шкуры становились всё прочнее. Теперь каждый удар ощущался так, словно лупишь по литой стали.
И это касалось не только драконов, но и этих перекормленных гулей.
— Рем, переведи дух и подсоби Дунбакель.
Энкрид проигнорировал её скепсис. Он уже был в трансе. Не успев договорить, он сорвался с места и впечатал кулак в ближайшую цель.
Раздался глухой удар!
Дунбакель едва успевала следить глазами. Начало боя казалось привычным: Энкрид раздробил хвост дракону и ушел перекатом в сторону.
Завернувшись в плащ, он двигался с невероятной скоростью. Словно всю жизнь только и делал, что кувыркался по земле. Схватив огра за ногу, он одним резким движением вывернул сустав.
Хруст. Всплеск.
Крика не было, только звук ломающихся костей. Несмотря на прочность их тел, рыцарь с его Волей мог гнуть сталь, как бумагу.
А сломать сустав всегда проще, чем разрывать металл голыми руками.
Правда, такая тактика годилась лишь против одиночек.
В этой свалке такой стиль боя казался пустой тратой времени.
Но он продолжал в том же духе. Рывок, перекат, удар. Черный сок брызгал во все стороны, когда Энкрид дробил кулаки гулям и ломал им лодыжки.
Он не замирал ни на секунду, двигаясь так быстро, что в воздухе оставались лишь призрачные тени.
Может, именно так и бьется Аудин в полную силу?
Он проносился сквозь толпу врагов, словно молния. Но Дунбакель понимала — этого мало.
«Их надо уничтожать почти целиком».
Только полное разрушение тела заставляло их затихнуть. После множества стычек Дунбакель была уверена: это не ожившие мертвецы.
«Хоть и воняют они как смесь навоза и тухлятины».
Но нет, они были живыми. В каком-то своем смысле.
Наверное, поэтому с ними и было столько мороки.
Энкрид продолжал свою привычную пляску, пока не пропустил удар.
Циклоп приложил его серой дубиной, и Энкрид просто не успел отскочить.
Прокувыркавшись по пыли, он вскочил на ноги и привычно хрустнул шеей, разминая затекшие мышцы.
— Командир, ты как?
— Да в порядке всё. Бери Рема и не отставай. Я расчищу путь.
Дунбакель глянула на Рема, а тот лишь пожал плечами с самым невозмутимым видом:
— Твоя очередь меня катать, Шиннэ.
Дунбакель вздохнула и закинула Рема на закорки. Тот, удобно устроившись, пробормотал:
— Соберись. Раз босс сказал искать — значит, будем носом землю рыть.
Никто из них не понимал, что за откровение посетило Энкрида в беспамятстве.
Будь это просто галлюцинация или морок — Энкрид бы не выжил. Поэтому ни у кого не возникло и тени сомнения в его действиях.
Если бы его можно было сломать обычным наваждением, он бы давно кормил червей.
Дунбакель припустила вслед за командиром.
Энкрид поначалу просто крушил всё подряд кулаками, но после очередного переката в его руке внезапно оказался меч.
Его верная «Ночная прогулка» засияла синим светом. Так вот ради чего были все эти кувырки — он искал свое оружие?
Странно, но в его стиле.
А то, что началось дальше... слов подобрать трудно.
В такое не поверишь, даже если увидишь вживую.
— Ох...
Дунбакель ахнула. Рем тоже был поражен, но быстро взял себя в руки и сосредоточился на восстановлении дыхания.
Он слишком выложился, используя силу воинов, так что теперь старался прийти в норму. Умение делать несколько дел сразу позволяло ему и восстанавливать силы, и следить за боем.
Энкрид нанес простой диагональный удар. Меч лишь слегка задел монстра, оставив на его туше неглубокую отметину. По сравнению с махиной врага — так, царапина.
Всё равно что уколоть огра в пятку.
Обычный человек бы схватился за такую рану, пытаясь унять кровь, но эти твари были иного рода.
Черный сок вытек из пореза и тут же застыл, словно клей, запечатывая рану.
Так было всегда: без мощного, размашистого удара их было не пронять.
По идее, монстр должен был продолжить атаку. Но внезапно его тело затряслось мелкой дрожью, и он рухнул замертво.
От крохотного пореза пошли глубокие трещины, и вся туша рассыпалась в прах. Застывшая кровь превратилась в каменную крошку.
Энкрид, кажется, сразу нащупал их слабое место. Он без тени сомнения бросился в атаку.
Один взмах — и враг взрывался.
«Волна» — та самая техника женщины-лодочника — наконец-то была явлена миру.
Дунбакель не знала названия этой техники, но её звериное чутье мгновенно осознало суть происходящего.
Неужели в его клинке таилась такая мощь?
«Нет, дело не в силе».
Она видела итог каждого удара и в уме восстанавливала саму механику боя.
«Он для них — сама смерть?»
Рем за её спиной хмыкнул:
— И где он только выучил такие фокусы?
Этот парень раз за разом выдавал такое, от чего волосы на голове шевелились.
Пробормотал Рем, и Дунбакель была с ним полностью согласна.
Стоило ему прийти в себя, как он тут же превратился в идеального убийцу тварей, которых видел первый раз в жизни.

Комментарии

Загрузка...