Глава 977

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Давным-давно, еще в Пограничной страже, к ним пришли трое слуг демона. Один, разодетый в золото торговец, сулил вечную жизнь. А что предлагал второй?
«Весь континент».
Энкрид освежил память. В Пограничную стражу тогда действительно явились трое. Маг, если он правильно помнил, разглагольствовал о становлении полубогом.
Каждый из них манил заманчивой целью и обещал награду, но никто не обмолвился ни словом о пути к ней или о том, через что придется пройти.
Разве можно считать успех оправданным, если цена была непомерной? Если перенести это на его нынешнюю ситуацию: разве можно ради истребления Демонических земель жертвовать жизнями? Допустимо ли позволить целому королевству обратиться в пепел?
Разумеется, нет.
Его долг — защищать тех, кто доверил ему свои спины, а не ровнять вражеские земли с землей любой ценой. Энкрид твердо это помнил. Стоило разложить всё по полочкам, как истинные мотивы тех прислужников стали очевидны.
«Тогда им нужно было, чтобы он пал».
Теперешние противники стремились к тому же самому.
Они использовали одержимых как живой щит и словно спрашивали: достойны ли эти несчастные спасения? Так они пытались посеять в его душе сомнения, оставляя после себя лишь горький осадок.
Энкрид легко отбросил эти мысли. Просто теперь, глядя в прошлое, он ясно видел, насколько демоны на самом деле трусливы и жалки.
Крайс, скорее всего, тоже это понял.
«Они не рискуют носа высунуть за пределы своих земель».
Напади оставшаяся пятерка разом, они бы просто задавили числом, не дав даже шанса на отпор. Но они предпочитают отсиживаться в тылу и плести интриги, боясь показаться лично.
Это могло означать лишь одно.
Кем на деле были эти владыки Демонических земель?
«Жалкие трусы, которые вцепляются в свою власть до истерики, лишь бы не лишиться нажитого».
Неужели император, о котором вещал посол, был слеплен из другого теста?
Прием иностранного посла — тем более имперского — требовал строгого протокола и торжественного зала. Однако сначала было решено провести неофициальную встречу.
Для этого отвели самую просторную приемную дворца. За длинным овальным столом на десятки мест сидело лишь несколько человек.
Собралось меньше десяти участников. Слуга разнес чай и угощения, и над столом поплыл легкий ароматный пар.
В камине уютно трещали дрова. В замке стало заметно теплее, но остатки зимней стужи еще не ушли. Жар от огня согревал тела, однако в самой атмосфере комнаты чувствовался леденящий холод — словно между присутствующими пронесся морозный ветер.
— Приветствую вас.
Кранг произнес это с таким выражением лица, будто эта встреча была ему в тягость.
— По пути сюда нас атаковали двое магов.
Что бы ни пытался вставить король, Вальпир Бальмунг гнул свою линию.
— Похоже, сама судьба связала нас с тобой.
Кудрявый маг-блондин с вечно грустным взглядом вызывал необъяснимое раздражение, тем более что он нагло заигрывал с Эстер.
Эстер мастерски его игнорировала. А Рем, сидевший по другую сторону от нее, с невозмутимым видом склонился к Энкриду и прошептал:
— У этого гада, небось, и кличка какая-нибудь пафосная, вроде «Мага Судьбы».
Рем говорил так тихо, что слышал его лишь Энкрид. Тот едва заметно кивнул, соглашаясь, но стараясь не выдать их разговор врагу.
— О, и к нам заглядывали.
Кранг наконец вставил слово, давая понять Бальмунгу, что нападение на посольство не было единственным инцидентом.
Бальмунг нахмурился, явно недовольный услышанным. Энкрид же наблюдал за ним с полным безразличием.
Они сразу отбросили этикет и пустые любезности. Вместо того чтобы начать разговор, они молча оценивали друг друга взглядами.
Герцог Окто нервничал — напряжение в комнате можно было резать ножом. Маркус же сохранял спокойствие: он давно смирился с тем, что его король не менее безумен, чем командир «Безумных рыцарей». Внешне он оставался абсолютно невозмутимым.
Глава королевской гвардии немедленно отреагировал на давление имперца. Хотя его копье оставалось неподвижным, на руках вздулись вены — он был готов сорваться в бой в любое мгновение.
Недавние тренировки с Энкридом заметно закалили гвардейца, выковав из него настоящего бойца.
Почему же они забыли о вежливости? Ровно ради этого встреча и была перенесена в приемную, а не в тронный зал.
Чтобы сбросить маски и сразу увидеть истинные намерения сторон.
Если сейчас они не перегрызут друг другу глотки, то позже, на официальном приеме, можно будет произнести красивые речи.
Ну а если всё пойдет прахом — значит, войне быть.
Южане сразу начали с агрессии. Империя же отличалась лишь тем, что объявила войну через своего посла.
«Чего же на самом деле добивается император?»
Энкрид молча наблюдал и размышлял. Крайс изучал прибывших взглядом хищника. Кранг же сохранял на лице мягкую улыбку.
— Мне казалось, вы прибыли с миром. Или я заблуждаюсь?
Улыбка не скрывала того, что его слова ударили острее кинжала. Прямой вызов: пришли воевать — начинайте, а если нет — говорите дело.
Именно такой подтекст скрывался за его вопросом.
* * *
Империя навязала всему континенту свои деньги и свой язык. Одно это было неоспоримым доказательством её безграничного влияния.
Хозяин земель — истинный статус Империи.
Поэтому имперских послов везде встречали по одному сценарию.
Их либо боготворили, либо до смерти боялись.
В обоих случаях итог был один: перед ними лебезили и старались набиться в лучшие друзья.
Бальмунг привык, что статус Империи открывает любые двери, поэтому этот дерзкий король искренне его заинтересовал.
«Он правда такой смелый?»
Или просто глуп?
«А может, у него припрятан козырь в рукаве».
Кдианат Лангдиерс Наурил не просто занимал трон. Бальмунг чувствовал, что этот человек скроен из другого теста.
— А не прогуляться ли нам по саду?
Маг, игнорируя накалившуюся обстановку, снова переключил внимание на ведьму. Бальмунг долго сверлил Кранга взглядом, прежде чем ответить:
— Нефир Тешер, напомню, что ты здесь по личному указу Императора.
Блондин тут же прикусил язык.
— Помню я.
Он недовольно буркнул, сложил руки на груди и отвалился на спинку стула. Бальмунг продолжил:
— Может, скрестим мечи?
Предложение прозвучало внезапно, но никто и бровью не повел. В этой компании удивлять было уже некого.
Здесь собрались люди не робкого десятка. И уточнять, кого вызывают на бой, не пришлось — все взгляды мгновенно устремились на Энкрида.
— Я тоже не прочь.
Влез Рем. Если бы он промолчал, репутацию героя Запада можно было бы смело спускать в сточную канаву.
— Гость обратился ко мне. Соблюдай очередь.
Энкрид быстро поставил Рема на место.
— Ты что, решил всё веселье себе заграбастать?
Их короткая перепалка показалась Бальмунгу прямой провокацией. Впрочем, на это и был расчет.
«Король — это одно, но...»
Такой расклад нравился ему гораздо больше. Орден «Безумных рыцарей» казался куда более достойным противником.
Не зря Бальмунга прозвали Рыцарем-Зверем.
Он оскалился. Проклятая кровь вампира текла в нем с самого рождения. Бальмунг был тем самым ребенком, которому прочили скорую смерть от проклятия — такова была его история.
В отряде наемников Илая он недолго задержался в чине сотника.
Он сумел переиграть судьбу и выбиться в имперские рыцари. Да, ему помогали, но на вершину его вознесли лишь собственный дар, упорство и капля везения.
«Пришло время доказать цену моим достижениям».
Для тех, кто живет мечом — будь то наемник или рыцарь — нет ничего важнее, чем подтвердить свое превосходство в деле.
Стремление продемонстрировать свою силу — один из древнейших человеческих инстинктов.
А когда ты делаешь это ради того, кто тебе дороже всех на свете — может ли быть награда слаще?
В сущности, это ничем не отличалось от сотен его прошлых сражений. Обычное дело.
— Во имя Императора, я должен проучить тебя за твою заносчивость.
Бальмунг встал, с резким скрежетом отодвинув стул. В ту же секунду остатки холода в комнате словно испарились, вытесненные его бешеной энергетикой.
— Что ж, тогда я, ради моего короля и друга, буду вынужден выбить один из ваших симпатичных клыков.
В умении язвить Энкрид не знал равных. Он спокойно отодвинул стул и поднялся навстречу оппоненту.
— Моль.
По зову Бальмунга его оруженосец подал перевязь. Рыцарь застегнул ремень и привычно сжал рукоять своего оружия.
Подобная выходка в присутствии монарха была верхом неприличия, даже учитывая их договоренность о прямоте.
Сначала он демонстративно сдал оружие своему слуге, а теперь без тени сомнения и разрешения берется за него снова?
За такое их могли бы тут же взять в кольцо стражники с копьями наперевес, и это было бы законно. Но Бальмунгу на такие формальности было плевать.
«Обычная имперская гордыня?»
Герцог Окто нахмурился, решив именно так. Но Маркус смотрел глубже.
«Воин до мозга костей».
Возможно, в этом был холодный расчет, но сейчас Бальмунгом двигало лишь одно — жажда делом доказать свое могущество.
Маркус, собаку съевший на интригах, сразу разглядел суть вещей.
«Император не дурак, отправляя такого человека послом, он знал, чего ждать».
Странно было бы ожидать от такого бойца кротких поклонов и скучного подписания бумаг.
Когда рыцарь такого класса заводится, угомонить его может только равный. Именно в этом и крылась причина его самоуверенности.
Один рыцарь стоит целой армии. Это стихийное бедствие с собственной волей. Потому-то все страны так одержимы их обучением.
Даже граф Молсен в разгар междоусобицы шел на безумные эксперименты, пытаясь вывести искусственного рыцаря-химеру.
— Зовите меня Вальпир Бальмунг. Император наделил меня титулом Зверя, так что я — Рыцарь-Зверь.
В тех краях прозвища рыцарям раздает лично правитель.
Ни Кранг, ни его приближенные об этой традиции не ведали.
Они просто приняли это как факт, раз уж гость так представился.
— Энкрид.
Энкрид не стал разбрасываться титулами. В их краях прозвища приходят от других, а не вылетают из собственных уст.
Иногда хочется заявить о себе громко, но сейчас это было лишним.
Тут и проявилась разница культур. Однако Кранг решил сам представить своего чемпиона.
— Рыцарь Демонической Крепости.
Рем не удержался от смешка. Энкрид молча застегнул перевязь. Как только клинок «Сегодня» занял свое место, Энкрид ощутил едва уловимую вибрацию, прошедшую по всему телу.
Кто-то счел бы это магией, но Энкрид просто чувствовал отклик оружия. Конечно, сталь не умеет чувствовать.
Просто его меч был настроен в унисон с его собственной Волей.
Оно вибрировало от его собственного нетерпения перед боем.
«Чего он стоит на самом деле?»
Об имперских рыцарях ходили легенды по всей стране.
Ему не терпелось сравнить себя — победителя южан и демонов, убийцу балрога — с элитой империи. Глупо было бы отрицать, что он волновался и ждал этого момента.
— Ваше Величество, прошу вашего дозволения.
Бальмунг не сводил глаз с Энкрида. Кранг лишь понимающе улыбнулся.
— Как вам будет угодно.
«Он уверен в своем бойце».
Бальмунг осклабился. Он считал мысли короля, но понял лишь часть правды.
Кранг болел за Энкрида, но в глубине души понимал, что даже проигрыш пойдет на пользу.
Он взвесил все риски и окончательно успокоился.
О чем говорила эта бравада?
«Они не ищут повода для большой войны прямо сейчас».
К такому же мнению пришел и Крайс.
Крайс тем временем внимательно сканировал взглядом всю свиту Бальмунга.
«Один мечник, один чародей».
Оба — профи, сумевшие отбиться от магов Астрейла и демонических тварей.
Плюс тот парень, оруженосец — тоже явно не промах.
И еще трое — ни купцы, ни лакеи.
Один мужчина и пара женщин.
Пожилой лысоватый мужчина в красной жреческой рясе, усыпанной пуговицами.
«Жрец».
Наверняка лекарь, взятый в дорогу на всякий случай.
Но вряд ли Бальмунг или маг нуждались в нем. Им целитель без надобности.
По крайней мере, они бы не стали тащить его с собой просто так.
Выходит...
«Жрец здесь ради тех двух дам».
Одна женщина, в роскошном наряде и треуголке, стояла за Бальмунгом. Вторая, шатенка с собранными волосами, сидела между магом и жрецом.
Если та, что стоит — служанка, то каков статус сидящей?
«И села так, чтобы её всегда могли защитить».
Пока Крайс анализировал ситуацию, два живых оружия, наделенных мощнейшей Волей, направились к выходу.
Король, гвардейцы и все присутствующие последовали за ними на тренировочную площадку.
Случайные прохожие в коридорах испуганно прижимались к стенам, пропуская процессию.
И вот, двое противников замерли в центре двора.
— Ну что, покажешь, чему научился?
Бальмунг бросил это с вызовом. Энкрид промолчал, изучая стойку врага. Странно, но теперь он подмечал детали, которые раньше ускользали от него.
«Как река, меняющая русло каждую секунду».
Бальмунг мастерски управлял своей Волей. Каждое движение рук, поворот стопы, малейшее напряжение мышц были направлены на обман. И слова были лишь частью этой ловушки.
«Он может выкинуть что угодно».
В ответ на все эти уловки Энкрид просто опустил клинок. А затем последовал резкий, почти невидимый вертикальный удар.

Комментарии

Загрузка...