Глава 17: Глава 17: Решимость Энкрида

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 17 — 17 — Решимость Энкрида
Если у тебя есть смекалка, даже в этом тесном месте можно было найти куртизанку.
По слухам, куртизанки предпочитали военный лагерь городам или деревням.
Прежде всего, они могли зарабатывать больше обычного.
И хотя об этом шептались, официально военный закон или устав это не запрещал.
Мужчины здесь — что солдаты, что офицеры — всячески старались не поднимать шума.
Никому не хотелось мороки из-за того, что тебя поймали при вызове женщины.
Так, для женщин это место было настоящей золотой жилой.
— И всё же.
Это действительно искусство само по себе.
В итоге, не каждый способен на это, сколько бы ни хотел.
— Должно быть, это устроил Большеглазый.
— Ну, это впечатляет. Правда впечатляет.
— Ну, нет смысла жить в разочаровании, если это не обязательно, верно?
Не поспоришь.
Если можешь, нет ничего плохого в том, чтобы себя побаловать.
Джаксен шёл, застёгивая рубашку.
Женщина, оставшаяся в казарме, была, по вэтот видимости, просто деловой сделкой — он даже не оглянулся.
Сквозь застёгнутую рубашку проглядывал слабый красный след от поцелуя — свидетельство жаркой встречи.
Тёмно-рыжие волосы Джаксена слегка трепетали на ветру.
У него была странно притягательная внешность — не особо примечательная, но бесспорно привлекательная.
Да, неудивительно, что женщины к нему тянутся.
— Что случилось?
Джаксен обернулся к Энкриду, небрежно спросив.
Как обычно, его манера была непринуждённой и скромной.
Джаксен — член отряда.
Оценка Рема о нём: извращенец, который любит пользоваться слабыми местами.
На миг Энкрид вспомнил Джаксена на поле боя.
Если Рем напоминал разъярённого зверя, то Джаксен...
— Не совсем.
Энкрид никогда по-настоящему не видел Джаксена в деле.
Кроме того, что говорил Рем, и мимолётного образа Джаксена, колющего врага копьём в спину.
Вот и всё.
Но можно было догадаться о его мастерстве.
Даже Рем, нередко получавший мелкие ранения, не мог отрицать практически безупречный послужной список Джаксена.
Он редко получал ранения, а если и получал — почти незначительные.
— Ты не собираешься сражаться по-настоящему?
Иногда Рем рычал на него с этими словами.
Когда такое случалось, Джаксен открыто высмеивал Рема.
— Я не из тех, кто упивается видом крови.
— Если тебе не нравится — убирайся или не торчи здесь, скользкий ублюдок.
— Не твоё дело, что я делаю.
— Ладно. Что сначала разрубить — голову или туловище?
— До этого я бы оставил два дырки с большой палец в твоём сердце.
На этом обмен репликами заканчивался.
Энкрид вставал между ними — Ремом, истекавшим кровью из предплечья с топором в руке, и Джаксеном, тихо поднимавшимся с места.
— Если вам так хочется убить друг друга, почему бы не перенести это на вражескую сторону? Почему здесь?
Хотя они и смотрели друг на друга так, будто хотели убить, до настоящей драки никогда не доходило.
Словесные перепалки не перерастали во что-то серьёзное, когда Энкрид физически вставал между ними.
Сколько раз он вот так разнимал своих бойцов?
Рем называл Джаксена хитрым подворотным котом.
Джаксен называл Рема безумным дикарём.
Энкрид также видел, как Джаксен подобранным копьём колол врага в спину.
Даже после удара враг не мог определить положение Джаксена.
Пока противник озирался, его подставил подножку притаившийся Джаксен, и тот рухнул с копьём, торчавшим в спине.
Этот яркий образ оставался в памяти Энкрида.
Любопытствуя, как Джаксену это удалось, он однажды спросил в тихий момент.
— Они полностью сосредоточились на том, что впереди. Вот почему это сработало.
Объяснение Джаксена было кратким.
Рем, напротив, щедро делился знаниями.
Но того же от Джаксена ожидать не приходилось.
Но Энкрид не сдавался легко.
— Командир отряда?
Джаксен остановился. В какой-то момент они дошли до медицинских казарм, где был Энкрид.
Энкрид, услышав вопрос, погрузился в раздумья.
Ответ не требовал обдумывания.
Энкрид не строил планов стать командиром проблемного Четвёртого отряда Четвёртой роты.
Кто бы мог планировать такие отношения?
Значит, незачем было думать слишком много.
Если что-то было любопытным — он спрашивал.
Если что-то было нужно — он этого требовал.
Так Энкрид обращался со своим отрядом.
— Если бы кто-то вроде тебя ударил меня в спину, как бы я защитился?
Джаксен мгновенно понял, что имел в виду Энкрид.
Сколько раз этот человек докучал ему, прося подсказки, как подкрасться к кому-то сзади?
Его настойчивость не знала себе равных.
Каждые несколько дней задавался один и тот же вопрос.
Если бы он ныл, с этим было бы проще справиться.
Джаксен мог бы отпугнуть его парой угроз.
Но командир отряда так не делал.
Его глаза горели любопытством и жаждой учиться.
Хотя Джаксен не был впечатлён, было ясно одно:
Если оставить его в покое, этот человек будет задавать один и тот же вопрос каждые несколько дней, пока находится в отряде.
Если бы Джаксен каким-то образом знал Энкрида всю жизнь — его бы изводили всю жизнь.
Джаксен не бросался словом «упорный» попусту. Он слишком хорошо знал пределы человеческой выносливости.
Он понимал бессмысленность таких понятий, как душевная стойкость, убеждённость или решимость.
И всё же...
Для Джаксена Энкрид был по-настоящему неугомонным человеком.
Его страсть к фехтованию и боевым искусствам горела жарче, чем у кого-либо.
Была ли это страсть, которая так его вела?
— Почему ты так жаждешь учиться?
— Потому что это знание может увеличить мои шансы на выживание.
Джаксен едва не спросил, что тот собирается делать с жизнью, за которую так отчаянно цепляется, вкладывая все заработки в тренировки.
Но сдержался.
Какую пользу даст это знание?
В итоге, разве это не просто ещё одно мимолётное знакомство?
В конечном счёте, хотя это было и нелегко, Джаксен объяснил всё, что мог.
Не то чтобы командир отряда мог в этом овладеть.
конечно, это не подходило к его «стилю».
Но сегодняшний вопрос был немного иным.
— Ты думаешь, ты сломал мне рёбра, потому что противник был слишком силён — или это было неожиданно?
Джаксен счёл вопрос разумным.
Если Энкрид думал, что получил удар от Лягушки в последнем бою, потому что не почуял его, — он глубоко ошибался.
— Нет, дело не в том, что противник был нелепо силён.
— Тогда что?
Вопросы не прекращались.
Энкрид ответил встречным вопросом.
Он достаточно хорошо знал Джаксена.
Джаксен не был из тех, кому свойственно любопытство.
Он держал всех на расстоянии вытянутой руки — не слишком близко, но и не отталкивал.
Никто не считал Джаксена близким другом.
За исключением 444-го отряда, особо не недолюбливал его тоже никто.
Джаксен встал, небрежно набросив рубашку на плечи — пуговицы не застёгнуты.
Подходящая дистанция — такова была обычная манера Джаксена.
Задавать подобные вопросы могло быть для него неловко.
Однако Энкрид знал, что такой способ задавать вопросы вынудит Джаксена ответить, не давя на него.
Их отношения не были намеренно выстроены, но через взаимодействие Энкрид хорошо изучил реакции и позиции тех, кто его окружал.
— Нет, совсем нет. Если кто-то пытается ударить тебя копьём сзади, нужно просто заметить это первым.
Как и ожидалось, объяснение Джаксена было ужасным.
Хотя Рем и утверждал, что плохо объясняет, по сравнению с Джаксеном он совсем мог бы сойти за уважаемого инструктора по фехтованию.
К счастью, за годы Энкрид встретил самых разных учителей и учился у каждого.
Одни были лучше как учителя, чем практики, другие, несмотря на мастерство, отвратительно учили.
Из каждого учителя и каждого момента Энкрид извлекал своё.
Так, у него было предостаточно способов учиться эффективно.
— Как замечаешь первым? — спросил Энкрид.
— Всегда следи за окружением.
— Что если тебя всё равно атакуют?
— Проверяй чаще.
— Ты же не можешь весь день крутить головой, верно?
— Если ты командир отряда — можешь.
— Нет, это невозможно.
Иногда Энкрид думал, что Джаксен — какой-то чудак.
В отличие от Рема, который шутил, Джаксен был совсем серьёзен.
Через опыт Энкрид понял наилучший способ реагировать: твёрдый отказ.
Возможно, эта решительность повлияла на Джаксена — он осмотрел окружение, а потом непринуждённо направился к стопке припасов рядом с медицинской палаткой.
Он уселся на вершине стопки, слегка откинувшись на соседнюю палатку, и сказал: — Это может занять некоторое время.
— Ну, сегодня и так уже долгий день, — ответил Энкрид.
По крайней мере до отбоя времени было предостаточно.
— Тебе же стоит поесть, верно?
— Пропустить один приём пищи меня не убьёт. Я даже возьму твоё дежурство по кухне на всю жизнь — ну, пока мы в одном отряде.
Это было обещание, которое исчезнет после сегодняшнего дня.
Энкрид часто давал такие мимолётные обещания.
— Если ты шутишь — не очень смешно, — заметил Джаксен.
Забавно, что все в 444-м отряде больше всего ненавидели такие задачи, как мытьё посуды и дежурство по кухне.
Все они предпочитали бой этим обязанностям.
Почему?
Потому что терпеть не могли готовить еду для других бойцов и убирать за ними.
Все они были одинаково безумными, но им было чему научить.
По крайней мере на поле боя их обучение не имело себе равных.
Если Джаксен не сможет разобраться с этой проблемой, Энкрид решил, что потратит это время на концентрацию или позже обратится за советом к Рему или другому бойцу.
Солдат, не оставлявший следов на поле боя, — были ли навыки Джаксена по-настоящему исключительными, Энкрид не мог сказать наверняка.
Он никогда не видел их воочию.
Однако выводы, сделанные из результатов Джаксена, красноречиво говорили о его мастерстве.
Отношение Рема к Джаксену было свидетельством его умений.
Значит, было чему научиться, пусть и не сразу пригодится — возможно, это окажется ценным позже.
«Сердце Зверя»? Оно ведь с самого начала не было полезным, верно?
— У меня нет времени тратить его на пустые слова, — сказал Энкрид.
— Ты же только что сказал, что у тебя весь день?
— Это другое дело.
— Ладно. Ты сдержишь обещание, верно?
Энкрид кивнул и уселся прямо перед Джаксеном.
Несколько проходивших мимо солдат глянули в их сторону, но не стали вмешиваться.
Среди потока солдат и обозных телег двое стояли друг напротив друга.
Хотя Джаксен сидел выше на стопке припасов, разница была не настолько велика, чтобы это беспокоило Энкрида.
Джаксен ощутил странное беспокойство.
Энкрид плюхнулся на землю и теперь смотрел на него.
С гравием и неровными камнями под собой это, должно быть, было неудобно.
Не говоря уже о пыли, поднятой проезжавшими телегами, — он казался невозмутимым, полностью сосредоточенным на словах Джаксена без тени сомнения.
Искренность во взгляде Энкрида побудила Джаксена заговорить.
— У людей пять чувств.
— Зрение, обоняние, слух — что-то в этом роде?
— Да. Зрение, слух, обоняние, вкус и осязание.
Зачем этотчас это упоминать?
Разве у Энкрида нет вопросов?
Но на лице Энкрида ничего подобного не было — он просто слушал.
Это была достойная восхищения позиция, способная вызвать неожиданные слова.
Изначально Джаксен планировал сказать: «Просто тренируй чувства», — но вместо этого начал объяснять.
Слова шли не из головы, а из сердца.
— Если не можешь постоянно крутить головой — нужны глаза на затылке.
Слова были искренними, но не особо ласковыми.
Даже Джаксен считал их абсурдными.
Его объяснение вышло слабым.
— Понял, — сказал Энкрид с кивком.
— Серьёзно?
Джаксен тщательно подбирал следующие слова.
Он не ожидал этому учить, но попробовать не вредно.
Он знал по наблюдению, что командир отряда был обычным — его чувства были ничем не примечательны, природного дара никакого.
Ничего страшного.
Тренировка, которую Джаксен намеревался преподать, была эффективна даже для средних людей. При последовательных усилиях на протяжении трёх-четырёх месяцев она давала ощутимые результаты.
Как правило, эта тренировка проводилась в замкнутых пространствах, например в пещерах.
Конечно, идеальным методом было бы многократно выживать после попыток убийства, но это нереалистично.
— Нельзя всегда полагаться на глаза, чтобы следить за окружением, но уши справятся с этой задачей.
Объяснение всё ещё казалось неполным, но Энкрид быстро уловил суть.
— А, верно. Звук не различает переднее и заднее, — заметил Энкрид.
— Именно. Если быть точнее, у звука есть направленность. Научившись различать звуки, ты разовьёшь слух. Это практика, которую можно начать прямо здесь, даже сидя. Попробуй этотчас — слушай внимательно.
Различные звуки заполняли воздух:
Скрип катящихся телег, бормотание ворчливых солдат, стоны из лазарета, безразличный голос лекаря, призывающего к терпению, и хлопанье знамён, когда налетал сильный западный ветер.
После краткой паузы Джаксен заговорил.
— Сегодня ветер с запада. Лекарь дежурит в трёх палатках впереди отсюда. У той телеги люфтит левое колёсное крепление. Если повезёт — продержится два дня, если нет — сломается сегодня.
Как он и сказал, колесо телеги вскоре лопнуло с треском и завалилось набок.
— Да ты что! — воскликнул возница в раздражении.
— Различая звуки и определяя их, ты можешь постоянно обозревать своё окружение, — заключил Джаксен.
Энкрид был поражён.
Неужели такое возможно? Ясно, что Джаксен только что это продемонстрировал.
— Установить глаза на затылке — это слуховая тренировка. Сможешь?
Эта слуховая тренировка опиралась на окружение, а не на сложность методологии.
Это было всего лишь вопросом различения звуков.
Конечно, это не значило, что будет легко.
— Повторять одни и те же звуки и различать их поможет, верно? И когда к этому привыкнешь, переходишь к другим методам?
Как и ожидалось, Энкрид, хотя и не исключительный в боевых искусствах или фехтовании, отличался умением слушать и понимать.
Его умение хорошо слушать выражалось в быстром понимании.
— Правильно. Например, один из способов обнаружить беззвучное приближение убийцы — различить едва слышимые звуки движения воздуха. Если знаешь искусного убийцу — попроси попытаться подкрасться — вот лучшая тренировка.
Следующий комментарий Джаксена был отчасти шуточным, сказалённым с лёгкой улыбкой.
Это была шутка, и всё же почему-то лишняя.
Умение Энкрида улавливать неполные объяснения Джаксена привело к тому, что слова вырвались непреднамеренно.
Это казалось понятием, не имеющим отношения к жизни Энкрида.
Но—
— Вот как?
Вместо того чтобы отмахнуться, глаза Энкрида засветились интересом.
Какой непостижимый человек, — подумал Джаксен, оценивая Энкрида.

Комментарии

Загрузка...