Глава 953

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Энкрид уже получил письмо от Кранга, но до назначенной встречи времени было еще предостаточно. В это же время пришла весточка и от Эйтри.
— Он просил подождать десять дней.
Эдин Молсен передал слова Эйтри и откланялся. Энкрид получил письмо сразу, как только добрался до резиденции ордена, так что с Крайсом встретиться еще не успел.
Тот, судя по всему, уехал по делам в ближайший город.
Делать было особо нечего, и Энкрид отправился на тренировочную площадку, чтобы немного размяться.
— Эти паршивцы что, прознали о моем возвращении и попрятались?
Рем, подначивая сам себя, искал «жертву», чтобы испытать новую технику, и его взгляд упал на Рагну.
Рагна, стоявший в углу двора, проигнорировал колкость Рема. Он пристально смотрел на командира, чье присутствие ощутил кожей, и наконец произнес:
— Ты хоть день передохнуть можешь?
Где он был до этого? В ордене он не появлялся, значит, наверняка навещал Энн.
Просчитать его привычные маршруты труда не составляло.
Было ясно и другое: этот безумный гений времени зря не терял.
Энкрид это понимал, а потому ничуть не удивился прямолинейному и острому желанию Рагны.
Чего он хотел? Скрестить клинки. Намерение было очевидным и направлено прямо на него, на Энкрида. И это мгновение приносило не просто удовольствие, а настоящую радость.
Как Рем привез новые знания с Запада, так и Рагна вернулся из Зауна, обретя нечто иное.
Пока Энкрид молча наблюдал, в разговор вклинился Рем, буквально пробивая своим голосом тяжелую ауру Рагны.
— С такими, как ты, я и без отдыха разберусь.
Взгляд Рагны на миг расфокусировался, а затем замер на Реме.
Давление его воли тоже переключилось на него. Встретившись взглядами, они не стали медлить. Неважно, кто сорвался первым: в следующее мгновение «Восход» и топор уже были в руках, а противники, промелькнув тенями, поменялись местами.
Фу-у-ух.
Сталь не лязгнула — оба лишь рассекли воздух в одной и той же точке.
Между ними закружился вихрь, поднимая в воздух пыль и мелкий щебень.
— Вы серьезно? Только-только вернулись и сразу за старое?
Догадка Энкрида подтвердилась: Рагна едва успел повидаться с Энн и прийти в орден. Эти слова, сопровождая их тяжелым вздохом, произнесла сама девушка, пришедшая вместе с ним.
— Рядом стоять опасно.
Рофорд осторожно оттянул Энн назад за плечо. Пока она послушно отходила, Рем и Рагна в центре двора уже сошлись в яростной схватке.
— Они что, стали еще более дикими монстрами?
Орелия, незаметно появившаяся неподалеку, лишь раздраженно цокнула языком.
Пока Энкрида не было, она тренировалась на износ, почти до исступления. Но пропасть между ними не исчезла — напротив, эти двое вырвались далеко вперед. Глядя на них, она не могла сдержать эмоций.
Ее глаз был наметан. Разве могла она не заметить, насколько они прибавили в силе?
Она не видела всей картины, но чувства и интуиция в один голос твердили: эти двое уже на совершенно ином уровне.
Орелия завороженно наблюдала за боем, стараясь выхватить каждое движение. Впитать и усвоить все, что возможно — таков был негласный закон Ордена безумных рыцарей. Этого принципа здесь придерживался каждый, вплоть до рядового солдата.
«Некогда удивляться, и уж тем более нельзя опускать руки».
Пока Орелия размышляла, к Энкриду подошел рослый, похожий на медведя мужчина.
— Брат, с возвращением.
Аудин приехал днем ранее и теперь тоже вышел на площадку. На его руках красовалось оружие, которого Энкрид раньше не встречал.
Энкрид внимательно осмотрел Аудина, оценивая его стойку, исходящую от него мощь и новую экипировку.
«Изменился».
И дело было не только в ауре.
— Это еще что такое?
Энкрид кивнул на его руки.
— Мои булавы.
Аудин мягко улыбнулся. По нему было видно: ему до смерти хочется похвастаться обновкой. Картина редкая — Аудин, как истинный монах, обычно был чужд всякому тщеславию.
Он вытянул руки перед собой, показывая их тыльную сторону.
Словно приглашая Энкрида оценить артефакты. Тот не заставил себя ждать и внимательно изучил латные перчатки.
Они защищали руки до самых локтей. Тусклый, матово-белый металл был испещрен мелкими шрамами и царапинами — было видно, что это оружие уже прошло проверку боем.
«Металл?»
На первый взгляд они казались стальными, но на самом деле были сделаны из чешуи магического зверя, которая по прочности ничуть не уступала лучшей стали.
И наверняка в них крылось что-то еще.
— Рассказывают, давным-давно объявился трехглавый дрейк. Многие рыцари пытались его сразить, но безуспешно. В итоге его выследили и прикончили паладины Легиона.
Аудин пустился в объяснения. Энкрид всегда питал слабость к хорошим историям — он был готов слушать их часами, даже если за них приходилось платить уличным бардам.
Он замолчал и весь превратился в слух.
— Одна голова изрыгала яд, а две другие крушили все вокруг, словно булавы. Когда зверя убили, его ядовитую чешую закалили так, чтобы она могла удерживать божественную силу. Красиво было бы сказать, что это чудо сотворила молитва, но на деле мастер священной металлургии потратил десятилетия на ее очистку и перековку.
Место яда занял божественный свет; основу укрепили редким сплавом, а подкладку сделали из кожи пустошной овцы — прочнее материала в мире не найти.
Разумеется, простым взглядом Энкрид не мог постичь всю сложность работы.
Вот Эйтри бы точно оценил.
Как у эльфов были мастера Рэфратио, а у Энкрида — его верный Эйтри, так и в Легионе из века в век хранились секреты древнего кузнечного дела.
Аудин, будучи апостолом Бога Войны, обрел это священное оружие именно благодаря этим традициям.
Оружие паладинов — это не просто железки, это священные реликвии, проводники божественной воли. Иначе и быть не могло.
— Левая — Любовь Господня. Для краткости — просто Любовь. Правая — Милость Господня. Или просто Милость.
Одного взгляда Энкриду хватило, чтобы почувствовать сокрушительную мощь, скрытую в этих перчатках.
Имена звучали кротко, но, зная характер Аудина, Энкрид понимал: его враги вряд ли захотели бы испытать такую «милость» на себе.
Его милость заключалась в том, чтобы поскорее отправить душу к Богу.
А его любовь — в том, чтобы перед смертью заставить грешника прозреть через боль.
Проще говоря: Любовь — для порки, Милость — для последнего удара.
Отсюда и названия.
Крайс наверняка оценил бы сообразительность Энкрида. Тот мгновенно уловил ироничный подтекст этих названий.
Потрясающая интуиция — его чутью можно было только позавидовать.
— Значит, Любовью наставляешь на путь истинный, а Милостью — на тот свет?
Услышав это, Аудин довольно улыбнулся, сложил ладони и кивнул.
— Именно так. Все верно.
Энкрид чувствовал, как внутри Аудина закипает божественная мощь. Раньше его сила была грубой и необузданной, но теперь она стала настолько плотной, что могла тягаться с «Уске» самого Энкрида.
Их беседа явно не была закончена. Им еще предстояло обсудить Тишину, да и про Терезу Аудин хотел что-то добавить.
Тем для разговоров было море, но Аудин внезапно замолчал. Божественная энергия золотистой пылью окутала его тело, формируя сияющий доспех.
— Позвольте явить вам Любовь Господню.
С этими словами Аудин рванул вперед, буквально взрывая землю под ногами.
Бах!
Почва разлетелась в клочья, оставив глубокий след. Рем и Рагна были опасны, но Аудин в этот момент ничуть им не уступал.
Он не сдерживался лишь потому, что знал: сегодняшний Энкрид выдержит любой удар.
Зрители предусмотрительно отошли назад — Тереза вовремя увела всех с линии атаки.
Зрачки Энкрида сузились, фокусируясь на стремительно приближающемся размытом силуэте.
Левый кулак Аудина, закованный в сталь, несся вперед, превратившись в настоящую булаву.
Инстинкт подсказал: не смотри на Аудина, следи за кулаком. Энкрид так и поступил.
Мир для него замедлился. Энкрид словно вошел в поток, где время застыло. Рука сама вскинула «Ночную прогулку», выставляя клинок вертикально. Он поймал инерцию удара и мягко прижал лезвие к перчатке Аудина.
Дзинь-дзинь-дзинь!
Звон столкнувшейся стали еще дрожал в воздухе, а Энкрид уже, провернувшись, метил Аудину в бедро.
Фшик.
Лезвие вспороло кожу. Одним текучим движением Энкрид парировал кулак, а вторым, молниеносным — нанес ответный удар.
Звучит просто, но учитывая безумную скорость Аудина, Энкрид совершил нечто за гранью возможного.
— Парировал и сразу контратаковал.
Аудин остался спокоен. По сути, он понимал, чем это кончится, но все равно пошел на риск. Меч, способный пробить сияющий доспех — это было впечатляюще.
Разве не любопытно?
Кровь тут же перестала течь — рану затянуло золотое сияние. Теперь божественная аура вокруг Аудина стала в разы плотнее.
— Этого мало.
Бросил Аудин.
Всего одна стычка показала ему, какой рывок сделал Энкрид. Впрочем, иного от него и не ждали — он всегда так жил.
Всегда выбирал опасный путь вместо спокойного.
«Прикрыть ему спину».
Нося имя Рыцаря, положившего конец войне, он бросал вызов самой судьбе.
Аудину оставалось лишь одно: соответствовать.
Показать, что он тоже не тратил время зря, и доказать делом, насколько он рад этой встрече.
Чар-р-р.
Перчатки отозвались на приток силы мелодичным звоном.
— Волна?
Вопрос Энкрида заставил Аудина усмехнуться от удивления. Тот узнал технику, которую Аудин еще даже не начал использовать.
Разглядел одним взглядом? Это по-настоящему впечатляло.
Для Энкрида в этом не было ничего сверхъестественного. Его восприятие изменилось, а технику волны, подсмотренную у лодочника, он оттачивал всю дорогу до дома.
Осознав, что этот метод хорош не только против Тишины, но и в обычном бою, он сделал его основой своей подготовки, закаляя через него свою Волю.
— Продолжим.
Аудин оскалился в хищной усмешке, обнажая клыки — в этот миг сходство с медведем стало пугающе явным.
Энкрид парировал:
— Давай, мишка, спляши для нас. А Крайс потом посчитает золотишко, которое на нас заработает.
В пылу любого боя язык Энкрида становился не менее острым, чем его меч, пытаясь задеть самообладание противника.
Но Аудина было не так-то просто вывести из себя.
— Опять за старое?
Слова закончились. Они вновь столкнулись, превратившись в смазанные росчерки: золотое сияние против синей вспышки.
Каждое их столкновение порождало мощную ударную волну.
С каждым грохотом и свистом рассекаемого воздуха солдаты пятились все дальше и дальше.
— Проклятье, всем разойтись! Пажей и слуг убрать, солдат — в тыл! Живо!
Приказ сквайра Клемен был своевременным. Это был не просто спарринг — случайный свидетель мог запросто распрощаться с жизнью.
Она знала, что командиры не безумцы и остановятся, если возникнет угроза своим.
«Но тогда этот потрясающий бой прервется».
Они бились всерьез. И обязанность сквайра — обеспечить им условия, чтобы они могли выложиться на полную.
Клемен быстро навела порядок, и никто не посмел ослушаться.
Площадка была изрыта, воздух дрожал от напряжения, но страха больше не было.
Напротив, бойцы завороженно ловили каждое движение, стараясь перенять опыт легенд.
Рофорд, Фел, Тереза и Дунбакель — все они не сводили глаз с поединка.
Орелия и Клемен тоже жадно впитывали детали.
— Даже не знаю, сможем ли мы их когда-нибудь нагнать.
Марко, ставший командиром взвода, лишь обреченно покачал головой. Спарринг наконец подошел к концу.
— А это было весело.
Аудин перевел дух и широко улыбнулся. Рем и Рагна тоже разошлись, хотя и продолжали испепелять друг друга взглядами.
Схватка была короткой. Они просто прощупали силы друг друга и вовремя притормозили.
Правда, зрителям наверняка показалось, что прошел целый час.
Затем наступил черед остальных хвастаться своими успехами.
— Вы тоже прибавили.
Замечание Терезы заставило Рофорда и Фела лишь крепче сжать челюсти.
Оба надеялись, что на этот раз возьмут верх, но реальность оказалась суровее.
— Еще не вечер, Рофорд из «Красных плащей».
— Идиот, ты хоть иногда думай, прежде чем болтать. На мне темно-зеленый плащ нашего ордена.
Их привычные перепалки с каждым разом становились все изощреннее.
Луагарне с интересом выслушала рассказы Энкрида.
— Хм, значит, эта «волна» — способ изменения свойств. Любопытный подход, у тебя свежий взгляд на вещи.
К тому моменту методика подготовки рыцарей была уже полностью завершена.
— Взгляни.
Луагарне не лгала, называя себя ученым, а не бойцом. Впрочем, сомневаться в этом не приходилось.
Энкрид поймал брошенную ему тетрадь и пролистал ее. Это был труд всей жизни Луагарне.
«Путь пробуждения Воли».
Как научиться естественным образом удерживать Волю во всем теле после становления полурыцарем?
«Неужели всё зависит только от таланта?»
Нужна была методика, доступная каждому. Если бы все решал один лишь талант, их усилия были бы напрасны. Конечно, врожденные способности важны, но книга предлагала кое-что поважнее.
Именно этому секрету и была посвящена книга.

Комментарии

Загрузка...