Глава 873

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
«Если резня неизбежна — я её устрою. Но стоит ли проливать кровь без крайней нужды?»
Если можно обойтись без рек крови и гор трупов, он предпочтет этого не делать.
Таковы были мысли Кранга. И с этой позиции безумства Фела выглядели даже уместно.
Возможно, ради будущего стоило бы выкосить врагов до последнего человека.
Ведь тот, кто выживет сегодня, завтра может прийти за его солдатами. Или за его народом.
«Я словно иду по канату над бездной, Энки».
Кранг вновь прокрутил эту мысль в голове.
Выбрать меньшее из двух зол — это простой путь. Но он отверг легкость ради цели. Тому, кто ищет не просто «вариант получше», а истинно верный путь, всегда приходится балансировать, словно циркачу под куполом.
И именно этим балансированием сейчас занимался Кранг.
«Уф-ф...»
Тяжелый вздох остался внутри. Окружающие видели лишь уверенную улыбку. В этом и заключалась работа короля.
Он понимал, что не великий стратег. Но он точно знал, каков его долг здесь и сейчас.
Если столкнуть две армии лоб в лоб, то и Наурилия, и Лихинштеттен выйдут из битвы истекающими кровью калеками.
«Если мы вцепимся друг другу в глотки, кто в итоге останется в выигрыше, Великий император?»
Этот вопрос Кранг адресовал владыке Юга, что был за сотни миль отсюда. Разумеется, в ответ была тишина. Да и как услышать невысказанные мысли?
Впрочем, ответ ему и не был нужен. Он знал его заранее.
Ни Крангу, ни императору Юга будет не до смеха. Единственный, кто почует вкус победы — это владыка скрытой Империи, затаившейся на далеком севере.
Поэтому бойни нужно было избежать. Текущий расклад устраивал Кранга — казалось, первый шаг над бездной прошел на удивление удачно.
И именно Фел сделал это реальностью.
«Но расслабляться рано».
Сражение продолжалось. Кранг бесконечно прокручивал варианты: свои следующие шаги, цели этого похода, планы на случай непредвиденного краха и цену в виде жизней, уже принесенных в жертву.
Мысли короля роились в тревоге. Его статус не позволял предаваться преждевременной радости.
* * *
— Твой приятель, значит... из тех, у кого не все дома?
Галлуто спросил это, глядя, как Фел виртуозно уходит от стрел. Рофорд активно закивал. Еще бы не согласиться, когда собеседник озвучил его собственные мысли!
А у этого Галлуто глаз наметан. Даже жаль было обрывать его жизнь.
Но оставить в живых — исключено.
Перед началом схватки Энкрид был краток:
— Рыцарей — подавить. Пленные не в приоритете, так что действуйте по ситуации.
В своем репертуаре: доверял их выбору. По сути — давал карт-бланш на любые действия.
— Да на кой они живые. Я им топором головы поотрубаю, и дело с концом, — буркнул Рем.
Рыцарство строится на клятвах. Южанин не предаст своего сюзерена и родину лишь из-за поражения. Исключения редки, а в пылу этой битвы на такие церемонии просто не было времени.
Так что возиться с пленными не имело смысла.
Это и была вторая причина, по которой Рофорд подменил Фела. Этот выскочка наверняка начал бы красоваться, пытаясь захватить рыцаря живьем просто ради хвастовства.
«Расклад не в нашу пользу».
Рофорд видел не только противника перед собой, но и всю картину войны в целом. Слова Крайса помогли ему осознать серьезность ситуации.
Поэтому сейчас было не до сантиментов в духе «ах, какой достойный враг, давайте его пощадим».
Ну а первая причина была куда проще: Рофорд просто хотел утереть Фелу нос.
После боя он обязательно назовет его тугодумом и подколет, что тот разленился не хуже сэра Рагны.
— В точку.
Рофорд подтвердил это вслух. Галлуто сощурился, быстро анализируя оппонента: дешевые провокации здесь не сработают.
— Меч скажет лучше слов.
Голос Галлуто был ровным. Пришло время аргументов из стали.
Означает ли холодное спокойствие недостаток навыка? Совсем наоборот. В ордене Аметиста Эльма считалась сильнейшей, но в учебных поединках Галлуто брал верх гораздо чаще.
Он был мастером прагматичной победы. Читал обстановку, занимал высоты, навязывал свой ритм и заманивал врага в ловушку. На дуэли он действовал так же расчетливо, как и при командовании отрядом.
«Рассмотреть все варианты — и быть готовым к любому из них».
Меч-преграда, меч-трясина — так звали Галлуто. Даже в элитном ордене Аметиста лишь единицы могли с ним совладать. Его сила крылась в холодном расчете и феноменальной проницательности.
С ним никогда не знаешь — твердая ли почва под ногами или зыбучие пески. Его взгляд, карий и тяжелый, стал почти осязаемым.
В этом «болотном» взоре словно скопились слои прелой листвы, прах и застарелая муть. Всё недогнившее спрессовалось в непроглядную черноту.
Живой карий цвет глаз угас, сменившись безжизненной гарью.
Он анализировал всё: стойку, баланс, малейшие движения. Галлуто словно заглядывал в будущее, читая намерения рыцаря с континента как открытую книгу.
«Будет выпад».
Так и поступит враг.
«Уход — и контратака».
Бой не решится одним махом. Галлуто уже видел всю цепочку последующих действий.
Рофорд же просто стоял, крепко уперевшись в землю и выравнивая дыхание. Никаких планов. Никаких расчетов.
Он мгновенно оценил силу врага и его стиль. Перед ним был боец, чья база была до боли похожа на его собственную.
Осознав это, Рофорд выключил мозг. Задача упростилась до предела: рывок и укол. Он присел, концентрируя всю мощь в опорной ноге, которая буквально врылась в почву.
Хруст.
Спрессованная земля под весом превратилась в камень — идеальный упор. Рофорд навалился всем телом, сжал пружину колена и выстрелил собой вперед. Молниеносно.
Бам!
Почва брызнула из-под ног.
Хрясь!
И плоть вслед за ней.
Галлуто не успел сдвинуться, Рофорд пролетел мимо, едва не чиркнув плечом. Миг — и они поменялись позициями, застыв спина к спине.
Один выпад расставил всё по местам. Кровь брызнула у обоих.
Вот только тот, кому пробили шею, обречен, а тот, кто отделался разбитым наплечником и раной на плече — жив.
Дзинь. Осколок наплечника, расколотого сокрушительной мощью удара, звякнул о камни. Качественная сталь и кожа магического зверя не спасли от рыцарского клинка.
«А броня-то была хороша».
Без этой защиты рана была бы фатальной. Рофорд чувствовал, как косой удар снес кусок мяса с плеча.
Пустяковой такую травму не назовешь. Но как плата за победу над рыцарем — это была сущая мелочь.
— В нашем отряде есть один монстр... он бы тебе и шанса на замах не дал, как бы ты ни старался.
Бросил Рофорд.
В гаснущем взгляде Галлуто еще мерцала жизнь. Он уходил, но голос противника еще достигал его сознания.
Почему всё закончилось так быстро? Галлуто настраивался на изнурительную осаду, заботясь о защите. Смерть Эльмы, которую он наверняка видел, подсознательно заставила его осторожничать.
Рофорд же перенял безумство Фела и решимость Энкрида. Он шел в атаку так, словно собственная жизнь для него ничего не значила.
Галлуто слабо повел рукой. Хотел что-то возразить? Но из пробитого горла не вырвалось ни звука.
Последний жест — и он повалился ничком.
Глухой удар.
Рыцарь уткнулся лицом в грязь, из его горла вырвался хрип. Его последние мысли были очевидны.
«Ва-банк». Его губы едва заметно вывели это слово.
Кровь пульсировала из раны — обычная человеческая кровь.
Чувствовал ли он горечь? Каково это — погибнуть так нелепо и быстро от удара, который казался безумной ставкой игрока?
Для него это могло казаться авантюрой.
— Это не был блеф, — тихо сказал Рофорд.
Никакого риска. Это был холодный расчет, выверенный тысячами боев. Оптимальное решение для быстрой победы.
«Если бы бой затянулся, началась бы война на истощение».
Галлуто был силен именно в долгих играх. Рофорду и самому был близок этот стиль — измотать врага, затянуть в тактические сети.
Но было отличие: Рофорд мог мгновенно отбросить привычки и ударить с безрассудством Фела, если того требовала победа. Он не боялся быть дерзким.
Весь его опыт и учения легли в этот удар. Но громче всего в памяти звучали слова командира.
«Идеальный круг».
Урок Энкрида был прост: оттачивай свой талант до тех пор, пока он не станет твоей сутью. Глядя на остывающее тело рыцаря, Рофорд понял: тренировки стоили каждой капли пота. Темная кровь продолжала заливать землю.
В тот же миг, когда затих Галлуто, Дунбакель снесла голову своему оппоненту.
Ее ятаган описал стремительную дугу. Короткий отход, резкий выпад — и сталь со свистом рассекла воздух, а вместе с ним и шею врага.
— Секретная техника: «бей быстрее, пока не сдох», урод.
Конечно, никакой магии. Простая оценка, дистанция и молниеносный рубящий удар со всей дури.
Слушать было некому — безголовое тело рухнуло на колени, а затем повалилось в пыль.
Она задержала дыхание в момент удара и отбежала в сторону, прежде чем заговорить — спасалась от ядовитых испарений в воздухе. Ее чутье превосходило любого зверолюда: запахи для нее были зримыми образами. Расскажи она кому об этом — сочли бы за безумие.
Сражение превратилось в избиение. Кранг и Энкрид знали, что так и будет, но для противника этот разгром выглядел злой шуткой.
* * *
Энкрид, балансируя на спине Разноглазого, окидывал взглядом театр действий.
С высоты он видел всё: как Рем, Дунбакель, Рофорд и Фел разделались с элитой врага, и как Фел продолжал свои безумные трюки.
— Чего это он так раздухарился, а?
Он бросил вопрос скакуну, не ожидая ответа. Тот лишь фыркнул, мотнув мордой.
М-да, ты тоже не в курсе.
Чужая душа — потемки, пока сам в ней не окажешься. Даже способности Темареса позволяли лишь заглянуть в замочную скважину сердца.
«Создай ложный мотив — и даже драконид пойдет по ложному следу».
Закон жизни. Хороший рыцарь — мастер самообмана. Можно имитировать решимость на один удар, завлекая в долгий изнурительный бой, или наоборот — усыпить бдительность скучным фехтованием и внезапно оборвать жизнь врага.
Обман — это ключ к преимуществу. Только глупец этого не понимает.
«Хочешь обмануть врага — начни с себя».
Это и был фундамент техники валленских наемников. Энкрид теперь ясно видел: их стиль был воплощением искусства ложных выпадов.
Именно отсюда брала истоки его собственная школа.
«Врать горазд каждый».
Но эльфы — чемпионы в этом деле. Синар могла водить за нос даже драконида. Эти мастера иллюзий не просто закрывали свои сердца — они подсовывали любопытствующим ту правду, которую сами хотели показать.
Следя за резней внизу, Энкрид анализировал эти крупицы знаний, привычно вплетая их в свою технику боя.
Как бы то ни было, победа была безоговорочной. Перелом наступил. И неудивительно, что бойцы, еще недавно выживавшие под ливнями Демонических земель, теперь зашлись в торжествующем крике.
— У-о-о-о-о!
— Мы —
— хранители!
— Мы —
— стражи!
У каждого отряда — свой девиз. В Бордер-Гарде славили пехоту как главную силу. Враги же клялись биться даже в пламени преисподней.
Лозунг пехотинцев родился из суровой реальности, где именно они были костяком армии.
Клич врага же был пропитан неукротимым духом Юга.
«Край, где солдаты вцепляются в рыцаря даже мертвой хваткой».
Именно Юг породил легенды о рыцарях, выкашивающих тысячи. Легенды о безумцах, штурмующих укрепления под дурманом. Те, кто выжил в той мясорубке, до сих пор в строю.
И клич тех, кто называл себя Щитом Юга, был столь же лаконичен.
Мы — хранители. Мы — стражи.
В этих словах звенела гордость ветеранов, годами сдерживавших натиск чудовищ и южных орд. Энкрид знал — он здесь лишь гость. И он не собирался забирать славу у тех, кто проливал здесь кровь задолго до его появления.
Красные Плащи выстояли бы и без него, и без Безумных рыцарей.
К тому же...
«Этого недостаточно».
Всего четыре рыцаря. Солдат побольше, но для легендарного Сайпресса — это капля в море. Да и на вид — совсем еще юнцы.
«Почему так?»
Мысль прервалась на полуслове. Энкрид заметил движение в тылу — к ним приближались точки. Отдельный отряд врага. Точнее, твари, которых и армией-то назвать язык не поворачивался.
Галлуто не собирался уходить с пустыми руками. Он бросил на стол последний козырь.
Возможно, он был уверен в своей победе, но его «прощальный подарок» уже летел прямиком в сердце лагеря союзников.
И Энкрид это уже зафиксировал.

Комментарии

Загрузка...