Глава 208: Глава 208: Стены — это ерунда

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Кавалерия и отдельный отряд, а также группа людей в поношенных плащах.
Джаксен неукоснительно следовал приказам Энкрида.
Разведав позиции вражеских сил в тылу, он с точностью до метра указал их расположение на военной карте.
Всё было помечено аккуратно и ясно, словно рука художника прошлась по пергаменту.
То есть, карта была не только точной, но и предельно понятной.
Энкрид озвучил свои мысли, опираясь на донесения Джаксена.
Кавалерия в арьергарде, внушительный маневренный отряд и, наконец, пятеро в плащах.
То, что Джаксен выделил лишь пятерых в целом отряде, означало — это не простые солдаты.
Интуиция и чутье подсказывали ему то же самое.
Это была лишь догадка, но Джаксен был уверен, и Энкрид не стал от нее отмахиваться.
— Что думаешь? — спросил Энкрид, скрестив руки на груди в ожидании ответа.
Джаксен в это время отряхивал пыль с доспехов.
Он небрежно смахивал грязь, наблюдая, как пылинки танцуют в воздухе, прежде чем осесть.
Всё еще стояла жара. До прохлады было далеко, но Джаксен даже не вспотел.
Он так берег силы или ситуация и впрямь была пустяковой? Энкрид задумался, ожидая, что скажет разведчик.
— Думаю, это маги.
Пятеро магов.
Мартай подготовил серьезные силы.
Как лучше поступить? Энкрид не знал, а потому надавил на Джаксена.
— И каковы наши дальнейшие действия?
Вопрос был вызван искренним сомнением, хотя голос звучал уверенно. Он уже усвоил: если не знаешь, что делать — озадачь подчиненных.
— Думаешь, мы проиграем в открытом бою?
Вместо ответа вечно оптимистичный «Большеглазый» Крайс задал встречный вопрос.
Энкрид сопоставил численность врага, собранные сведения и мощь собственных солдат.
Он не верил в поражение.
Наконец, они еще даже не раскрыли перед противником все карты, и нужды в театральных эффектах пока не было.
Аудин еще толком не вступал в дело, да и сам Энкрид не прибегал к хитростям.
— Этот план с самого начала рассчитан на генеральное сражение. Если затеять бой в черте города, стены не спасут — ущерб будет непоправимым.
Глаза Крайса блеснули. Энкрид тоже это понимал. Формально решение оставалось за комбатом, а их призыв к открытому столкновению был лишь рекомендацией.
Со стороны это должно выглядеть так, будто их вынудили открыть ворота и выйти на бой.
— Пойду доложу, — бросил Энкрид, направляясь к командному шатру к Маркусу.
— Будет весело, мой дорогой суженый.
Командир фей, подслушавшая разговор, небрежно бросила ему это прозвище. Странно, но никто не стал её поправлять.
Все настолько привыкли, что либо не замечали, либо просто игнорировали её выходки.
Даже командиры рот и помощник комбрига не обращали внимания на эти вольности.
То, что писарь заносил это в протокол, на фоне грядущей битвы казалось сущим пустяком.
— Нужно нейтрализовать тот мобильный отряд в тылу, — предложил начальник пограничной обороны, первым проявив инициативу.
Маркус лишь усмехнулся и отдал приказ:
— Открыть ворота.
Глядя на Маркуса, Энкрид невольно задался вопросом.
Этот вопрос казался ему слишком очевидным, чтобы его не задать.
При всей вере в своих людей — не слишком ли это рискованно?
— В обычных условиях это сочли бы самоубийством, не так ли?
Разрыв в силах был очевиден. Бросаться на такого врага в открытую — безумие. Любого командира, избравшего такой путь, назвали бы глупцом.
Маркус молча смотрел на Энкрида.
А затем спросил:
— Ты и вправду так считаешь?
Вместо ответа Энкрид покачал головой.
— Вовсе нет.
И почему же?
Рем, Рагна, Аудин и Джаксен.
Пусть врагов было больше, Энкрид не чувствовал страха.
Сражаться в чистом поле, где всё как на ладони, куда удобнее, чем вязнуть в городских стычках.
Впрочем, уличные бои тоже имели бы свои плюсы.
Но главное...
«Я не верю, что мы проиграем».
Эта мысль была первой, что пришла ему в голову.
Энкрид умел сопоставлять силы и читать ход сражения. Это было у него в крови.
Не умей он этого, он бы давно кормил червей.
— Я назвал свое имя и велел им убираться, но они всё еще здесь, — Маркус мягко улыбнулся. — Пожалуй, настало время показать им, на что мы способны.
Энкрид заметил, что Маркус часто вспоминает тот момент, когда открыл свое имя — видимо, это событие много для него значило.
Клинок звенел в воздухе, режа атмосферу.
— Я возглавлю атаку.
Место, о котором он всегда мечтал — в самом авангарде.
Теперь этот час настал.
И никто не мог его остановить.
С мечом в руке Энкрид вышел вперед к распахнутым городским воротам.
Пусть его люди и могли нервничать...
— О, «Безумцы» идут первыми?
— Ну, тогда всё будет в ажуре.
Тревоги не было ни в ком. Другие солдаты еще не видели их в деле по-настоящему, отсюда и эта бравада.
Столкнись враг с этим подразделением раньше, одно лишь присутствие «Безумцев» заставило бы их сменить тактику.
Однако войска Мартая были спокойны. Они смотрели на них с недоверием, словно потешаясь над жалкими попытками сопротивления.
И в этом был весь гений обмана Маркуса.
По крайней мере, Крайс видел в этом победу политическую.
Или, если точнее, победу, добытую хитростью.
Слухи — то преувеличенные, то преуменьшенные — о «безумном отряде» сделали свое дело.
В конечном счете важен результат, и неважно, как он достигнут.
— Почему мы сразу не начали генеральное сражение? Я чуть не загнулся от скуки в ожидании.
Спросил Рем, выходя вперед. Крайс про себя еще раз прокрутил логическую цепочку.
Уничтожение осадных машин стало сюрпризом, но цель ударов по линиям снабжения была ясна.
Зачем?
«Потому что нужно покончить с этим одним ударом».
Чем дольше продолжался бой, тем более невыгодной становилась ситуация для стороны с меньшим числом людей. Враги отступали перед неумолимым напором наступления.
К тому же у врага была поддержка знати, пока они сами спалили штаб «Черного клинка».
Кто знает, что выкинет «Черный клинок» дальше? Ведь они только недавно разделались со Святой сектой культистов.
Они планомерно наносили удары по самым влиятельным врагам.
Затягивать бой не имело смысла — чем дольше он длится, тем больше слабых мест открывается.
Крайс всегда метил именно в эту цель.
Одна битва, которая решит всё.
Для этого враг должен был видеть только их. Его нужно было разозлить, спровоцировать на ярость и выманить на открытый бой.
Эта стратегия больше походила на психологическую войну.
— Просто потому что.
Крайс не стал распинаться перед Ремом. Энкриду хватило бы и пары слов, а вот Рему пришлось бы разжевывать часами. Иногда лучше просто промолчать.
«Весь я в этом».
Пробормотал Крайс.
В любом случае, знание Рема ничего бы не изменило.
— Черт с тобой.
Рем усмехнулся. Он раскусил причину молчания Крайса, но злиться не стал. Сейчас важно было лишь одно — время пустить в ход топор.
Крайс верил в своих людей. Он знал, что их сокрушительная мощь переломит ход событий.
«Так ведь?»
И всё же тревога шевельнулась в душе. Ничего не поделаешь — такова уж его натура.
Маркус чувствовал то же самое.
Он тоже вооружился и шел в строю пехоты. Хотя как командир он должен был оставаться в тылу под охраной, сейчас он был вместе со своими солдатами.
Маркус смотрел на поле боя глазами полководца.
От того, как встретит врага Энкрид, зависел исход всего сражения.
Эта истина жгла его разум и будоражила инстинкты.
«Аж голова кругом».
Но выбора не было. Это был лучший вариант из возможных.
— Я нервничаю.
Маркус вздрогнул, решив на миг, что адъютант прочитал его мысли.
Но виду не подал. Вместо этого он ответил максимально небрежно, стараясь казаться спокойным.
— Неужели?
— Думаете, мы справимся?
— Разумеется.
Он ответил так, как подобает командиру — твердо и уверенно.
На горизонте показались основные силы врага, выстраивающиеся в боевой порядок.
— Шагом марш!
По команде авангард пришел в движение, печатая шаг в идеальном ритме.
— Ха!
Их боевой клич сотряс воздух. Клубы пыли взметнулись вверх, словно живая стена.
Железная дисциплина ощущалась кожей. Напряжение солдат буквально искрило в воздухе, подстегиваемое мощью вышколенных войск.
Нельзя сказать, что их собственные стражи были хуже.
Эти люди прошли горы и реки, бились со зверьми и Эспен — настоящие ветераны, закаленные в бесчисленных стычках.
Маркусу даже не пришлось вмешиваться.
— В атаку!
Это был командир третьей роты. Возможно, он получил должность за свой зычный голос — его громовая команда достигла ушей каждого бойца.
— Вперед!
По этой резкой команде основные силы их армии синхронно шагнули навстречу врагу.
Бум.
— Ха!
Так они поднимали свой боевой дух. Тем временем отряд «Безумцев» Энкрида тоже рвался вперед.
Армии замерли в мгновении от столкновения.
И тут в передних рядах противника что-то произошло.
Если точнее, некая сила вихрем ворвалась в пространство между двумя армиями.
Это был блестящий ход, настоящий шедевр тактического искусства.
Пока противники мерились взглядами, был нанесен внезапный удар.
Энкрид со своими людьми не упустил момента и тоже прибавил ходу.
Гул, гул, гул!
Земля задрожала. Вибрация была такой силы, будто началось землетрясение. В облаке пыли показались всадники.
Это была кавалерия. Лошади в тяжелых попонах, грохот копыт, вбивающих землю в пыль.
Первым делом блеснули острия вражеских копий.
Топ-топ-топ-топ!
Грохот галопа достиг ушей союзников. Его слышал Маркус, слышал Энкрид и все его люди.
Если этот клин врежется в строй пехоты, потери будут ужасающими — битва будет проиграна, не успев начаться.
Возглавлял атаку всадник без знамени — сам командир кавалерии.
Маркус знал о наличии конницы у врага и постоянно высылал разведчиков для слежки.
Но эти всадники появились совсем не оттуда, откуда их ждали.
Всё верно: это были те самые силы, о которых докладывали «Безумцы» Энкрида.
Враг до последнего придерживал свой главный козырь.
Этот спрятанный кинжал теперь бросился прямо на основные силы, и только отряд «безумцев» стоял у него на пути.
Тайный кинжал теперь был нацелен прямо в сердце их армии, и единственным препятствием на его пути был отряд «Безумцев».
— Их же просто раздавят!
Закричал адъютант.
Маркус подумал, что этому юнцу не мешало бы попридержать язык, хотя сам он в этот момент думал о том же.
Как полководец, он не мог позволить сомнению отразиться на его лице.
Гул, гул, гул!
Скорость конницы была пугающей. Пехота против такого чарджа — как сухой хворост: один удар, и всё будет смято.
Маркус доверял Энкриду. Верил в несокрушимость его отряда.
Но против кавалерии? Безумно ли встречать врага, несущегося на тебя с такой яростью?
Это был удар, которого никто не ждал.
Ублюдки из Мартая выложили козырь в самом начале партии.
Они застали их врасплох.
Командир барона Бентрии решил лично возглавить атаку. Грег пытался возражать, но такие приказы не обсуждались.
— Сокрушить боевой дух врага и разметать его строй в самом начале — вот основа военного искусства.
Это была не тактика городского ополчения, а стратегия аристократа, ведущего в бой конный отряд.
Она в корне отличалась от приземленных планов провинциальных командиров пехоты.
Грегу пришлось это признать.
Слова этого командира были логичнее, а его методы — эффективнее и смертоноснее.
И вот барон Бентрия бросил свою кавалерию в бой.
Пятьдесят элитных всадников.
Они не были тяжелой кавалерией для лобовых атак, но они всё еще были грозной конной силой.
Обычно они били во фланг, но сегодня их целью была пехота конечно.
Прямая атака давала кавалерии неоспоримое преимущество. Так было всегда: конь против пешего. Всадники просто перерубят пики своими копьями, превращая бой в кровавую баню.
— Мы сотрем с лица земли этих наглых выскочек из Погранстражи. Есть возражения?
Пятьдесят всадников ответили единым криком:
— Никаких!
— Погнали!
Мгновенная готовность. Сложно ли это было?
Ни капли.
Кони рвали поводья. Когда кавалерия рванула вперед, командир довольно усмехнулся.
— Ублюдок.
Когда же это было? Когда его отправили в ту приграничную дыру?
— Стены Энкрида? Курам на смех.
Тогда он и решил: встретит этого наглого выскочку — раздавит как клопа. И сейчас он шел исполнять задуманное.
Сначала он хотел лишь проучить глупца парой ласковых, но теперь, похоже, просто оборвет его никчемную жизнь.
Всадники были в легких доспехах и без тяжелого вооружения. Их выбор — глефы. Мастера длинных копий, знающие толк в точных ударах.
Их излюбленный прием — закрепить древко копья у седла и на полном скаку косить вражеские ряды. Скорость коня и острота лезвия делали их ангелами смерти.
В этом была их мощь — мчаться вперед, срезая всё живое на своем пути.
Десяток пехотинцев в центре строя были для них не более чем закуской.
Истинная цель — основная армия противника.
Они собирались молниеносно прорубить брешь в авангарде.
Командир буквально пьянел от азарта. Эйфория захлестнула его. Превосходство было неоспоримым: они в седлах, а враг — всего лишь пехота.
Как тут не ликовать, когда триумф уже в руках?
Кровь кипела, сердце бешено колотилось, и командир взревел:
— Стены?! Чушь собачья!
Этот крик вырвался из самой глубины его души.

Комментарии

Загрузка...