Глава 879

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Самообладание — это фундамент рыцарства. Даже если ты видишь летящую в тебя стрелу, уклониться от неё легким движением головы невозможно без железной выдержки.
Точнее, это плод хладнокровия и абсолютного спокойствия. И именно таким был этот рыцарь.
Двое выходцев из Рубинового ордена свято чтили эти основы, поэтому засада с оползнем, устроенная врагом, не застала их врасплох.
Как только поднялось рыжее облако пыли, Макия из Рубинового ордена выхватила платок и повязала его на лицо на манер маски, прикрывая рот.
Она двигалась настолько стремительно, что со стороны это напоминало ловкий цирковой трюк.
Взмах рук — и лицо уже закрыто тканью. Жаль только, рядом не было зрителей, готовых разразиться аплодисментами.
Защитившись от пыли, она выхватила свой меч. Этот исполинский клинок, покоившийся за спиной, когда-то одним махом разрубил каменного голема, который был вдвое выше любого великана.
И это не было легендой. После той битвы она назвала меч «Камнерезом». Имя идеально соответствовало её мастерству и тому, как легко клинок вскрывал гранитные глыбы, словно мягкое масло.
В былые времена в южных Демонических землях развелось несметное количество каменных монстров.
Это не было болезнью, но волна каменных тварей терзала людей не меньше, чем черная смерть. Именно тогда в дело вступила рыцарь Макия.
Вожак стаи был размером с добротный дом, в котором могла бы с комфортом жить целая семья, но при этом он обладал пугающей скоростью.
Макия одолела и того монстра. Что ей теперь обычная скала, летящая по склону? Расколоть её — пара пустяков. По крайней мере, этот булыжник не пытается ударить в ответ или сбить с ног.
Ей не понадобились ни яростные крики, ни сверхусилия. Макия просто обрушила свой тяжелый меч вниз. Этого жеста было достаточно, чтобы разрушить часть замысла Маркуса.
Вжик.
Раздался сухой свист рассекаемого воздуха, и завеса пыли разошлась точно по следу меча. В то же мгновение валун лопнул.
Кр-рак!
— Неплохо.
Рядом стоял её соратник по Рубиновому ордену. Его звали Ахиллеунон, и он с малых лет был наделен исключительным талантом.
Произнеся это, он крутанул длинное копье. Для мастера, избравшего это оружие своим символом, владеть древком, которое намного выше человеческого роста, было так же естественно, как двигать собственной рукой.
Ахиллеунон ударил по обломку, который только что разрубила Макия. Он бил не острием, а плашмя. Наконечник вцепился в камень, древко спружинило и с силой выпрямилось.
Ба-бах!
Раздался оглушительный грохот. Осколок скалы, отброшенный мощным ударом, пронзил пылевое облако и улетел прочь. Еще дважды Макия опускала меч, и еще дважды Ахиллеунон отправлял обломки в полет своим копьем.
Снаряды приземлились прямо на позиции тех, кто устроил засаду. Издалека донеслись приглушенные вопли.
— Грамотно спланированная западня.
— Согласен. Нас зажали в тиски.
Коротко ответил Ахиллеунон.
— Командир!
Макия немедленно обратилась к офицеру, возглавлявшему отряд.
— Я здесь!
Командир, который секунду назад надрывно кашлял, пытаясь прочистить легкие от пыли, вскинул голову. Он выглядел жалко, но старался взять себя в руки.
— Тем, кого завалило, уже не помочь. Бросай их. Перегруппируй выживших и приведи отряд в чувство.
— Понял вас.
Даже опытному вояке трудно сохранять спокойствие в таком аду, но он занимал свой пост именно потому, что умел держать лицо. Он коротко кивнул.
— Дальше мы пойдем сами, — отрезала Макия.
— П-понял вас.
Командир осознал, что обстрел прекратился и смерть больше не висит над головой. К нему постепенно возвращалась уверенность — не рыцарская сталь, конечно, но твердость, достойная уважения.
Макия поймала его взгляд и твердо кивнула. В такие моменты подобные мелочи значат больше любых слов.
Когда она обернулась, Ахиллеунон уже шагал вперед, выставив копье вертикально. Оно было настолько громоздким, что любой наклон превращал его в неудобную обузу.
Его копье было выковано из цельного куска металла — рыцарь не доверял разборным конструкциям, считая их хрупкими.
Это была не просто сталь: для придания гибкости в сплав добавили редкие примеси.
Этим двоим не нужны были слова или знаки, чтобы понять намерения друг друга.
Если дорога перекрыта — её прокладывают силой. Их работа заключалась в том, чтобы у семей тех, кто рискнул встать у них на пути, вскоре появилось много поводов для траура.
Вспыхнул огонь.
Тем временем у единственного выхода выросла стена пламени, а сразу за ней заклубился ядовитый туман.
«Надо же, как постарались».
Макия оглянулась: путь назад тоже был отрезан завалами. Даже если командир приведет солдат в порядок, бежать им некуда.
Многие ли уцелеют, если пойдут напролом через пламя и яд?
Великаны, может, и проскочат, но из обычной пехоты ляжет семь человек из десяти.
«Зажать нас в мешке — и победа у них в кармане».
Таков был план врага, и сама природа ему помогала. Стоило ли винить командира? Вряд ли. Даже опытная Макия посчитала эту местность выгодной для них, за что теперь и поплатилась.
Огонь и ловушки впереди были настоящей армией противника. Тайным, остро отточенным до синевы оружием.
Макия прекрасно понимала: истинный рыцарь не обязан быть безрассудным и переть напролом.
«И зачем мне биться лбом в закрытую дверь?»
Долгие раздумья были ей ни к чему. В Рубиновом ордене состояли те, кто оттачивал свое мастерство с пеленок.
Их учили не просто махать железкой, а Искусству Войны.
Но важнее всего было умение побеждать любой ценой — это наставники вдалбливали им каленым железом.
Положившись на опыт и интуицию, Макия оценила шансы и бросила напарнику:
— Прорываемся.
— Если дорога впереди завалена, ищи путь с фланга.
Ахиллеунон вспомнил слова учителя. Южный орден Лихинштеттена славился своим подходом: прежде чем надеть доспехи, ученики проходили через горнило пяти сотен тренировочных сражений.
Первую сотню сценариев разработали лучшие военные умы ордена. На этом фундаменте строились остальные четыреста боев — суровая школа жизни Лихинштеттена.
Обучение было беспощадным: ежегодно оно забирало жизни одного или двух рекрутов. Разумеется, гибли не мастера, а те, кто не выдержал испытаний.
Но результат стоил того. И сейчас это стало очевидным.
Теснина была узкой. Конечно, даже рыцарю не под силу сдвинуть гору, но эти скалы до полноценных гор явно не дотягивали.
Рыцари переглянулись и выбрали цель.
Бум! Грох! Бах!
К прежней пыли добавилась новая завеса. Пока в воздухе висела густая рыжая взвесь, в стене ущелья начала зиять каверна.
Ба-бах!
Макия своим чудовищным мечом вгрызалась в породу, а Ахиллеунон методично долбил стену копьем. Они работали слаженно и монотонно, пока камень не сдался, явив им новый проход.
Будь порода чуть толще, затея стала бы самоубийством. Против обрушения всей горы не устоит ни один герой.
— Позаимствую у вас инвентарь.
Ахиллеунон отобрал у пехотинцев пару десятков копий и укрепил ими своды пробитого туннеля.
Такие подпорки не делали туннель надежным, но их прочности вполне хватало, чтобы отряд успел проскочить.
Едва покинув импровизированный проход, Макия резко обернулась, почувствовав странное, вязкое сопротивление воздуха.
«Что за чертовщина?»
Казалось, невидимые путы вцепились в её руки и ноги, мешая двигаться и лишая привычной ловкости.
Но Макия мгновенно подавила это ощущение. Стоило ей сосредоточиться, как внутренняя энергия вспыхнула, пробуждая скрытую в ней мощь.
Не зря её прозвали Макией Чудовищной Силы.
Тем не менее, она оставалась начеку. Глупо ожидать мирной прогулки, выходя из ловушки прямо под нос врагу.
Следовательно, последовавшее ранение не было плодом её оплошности.
Чирк.
По щеке скатилась капля крови — клинок лишь слегка задел кожу.
«Конечно, кожа — не сталь, но всё же...»
Она укрепила тело своей волей, сделав кожу тверже камня, но вражеское лезвие всё равно нашло брешь. Мастерство нападавшего было незаурядным.
— И как мне это называть? Храбростью?
Противник возник словно из ниоткуда, преграждая им путь.
Перед Макией стояла рыжеволосая женщина из вражеского стана. Без плаща, в облегченном снаряжении: простая кираса, наручи да поножи.
Р-р-р...
Из пробитого туннеля донесся утробный гул, напоминающий рык зверя. Своды начали оседать.
— Эйсия, из Ордена Красных Плащей.
Женщина представилась. Она понимала, что идет на смерть, но если эти двое пройдут дальше, битва превратится в бойню.
Нужно было выиграть время. Она осознавала пропасть в мастерстве, но раз больше некому было встать у них на пути, выбора у неё не оставалось.
Даже если она подарит своим лишь несколько лишних вдохов, Эйсия знала: в решающий час нельзя отступать. Слишком многое она любила, чтобы сейчас дать заднюю, — и прежде всего свою сестру.
— Смелости тебе не занимать.
Макия мгновенно оценила потенциал соперницы. Ахиллеунон лишь мельком взглянул на женщину и тут же потерял интерес. Он был прагматиком до мозга костей и не питал уважения к пустому героизму.
Эта женщина не была ему ровней, а значит, и тратить на неё время смысла не было.
— После этого боя меня прозовут Эйсией Безрассудной.
Хотя если она погибнет, вряд ли кто-то вообще вспомнит её имя.
— А не «Эйсия-самоубийца»?
Макия крепче сжала рукоять меча. Она подумала: если эта девчонка выдержит три удара, может, стоит просто сдаться в знак уважения? Забавная была бы шутка.
* * *
Маркус следил за разворачивающейся драмой издалека.
«Пришло время решать».
Бить или бежать?
Сама Смерть шла к ним в облике рыцарей. Маленький «оранжевый камушек» пытался сдержать стальной ураган. От этой картины у Маркуса тяжело заныло на душе.
— Даже если мы чудом выстоим, история запомнит меня как бездарного дурака.
Он произнес это вслух, не в силах сдержать горечь. Голос казался ему чужим, словно за него говорило само отчаяние.
Что ж, если ему суждено войти в летописи как главному глупцу столетия — пускай так.
Ему было просто невыносимо смотреть в глаза людям, доверившим ему свои жизни.
— Вы знали цену этой игры. К чему теперь сомнения?
Подал голос стоявший рядом адъютант.
Маркус не был одинок. Как и Эйсия, сотни людей пошли за ним по своей воле. Верные вассалы дома Байсар и те, кто был готов сложить головы ради покоя короны.
Их было ничтожно мало — меньше пятисот. И первые потери уже лежали у разбитых катапульт.
— Нам остается только бой.
Их задача — выменять свои жизни на драгоценные минуты. Король уходит на юг, столица укреплена, и даже двоим великим рыцарям не под силу взять её с ходу.
Значит, их ждал лишь один финал.
— Я вырос в роскоши, не ведая ни боли, ни лишений. Если это мой последний час, я встречу его, следуя за тем, кто научил меня иметь убеждения и подарил способность мечтать.
Маркус обнажил клинок. Его называли «военным маньяком», и теперь он, как глава дома Байсар, должен был доказать свое право на это имя.
В столице его ждали жена и дитя. Его долг перед родом был исполнен — наследник оставлен.
Его супруга, дочь графа из дома Окто, была партией, достойной его титула.
Их союз был делом долга, но он искренне уважал её, а с рождением первенца его сердце наполнилось настоящим теплом.
— Доведи дело до конца, Кранг.
Он понимал, что слова не долетят до адресата, и потому произнес их едва слышно.
— Прощай, Энки. С тобой было весело.
Он вскинул меч высоко над головой, чтобы каждый солдат видел своего лидера.
— Те, кто боится смерти, — уходите! Я не брошу камень вам в спину. Кому жизнь милее чести — путь свободен. Палачей у нас за спиной нет.
День клонился к вечеру. Набежавшее облако на миг скрыло солнце, и лишь редкие лучи пронзали землю, словно небесные копья.
Вскоре небесные метафоры сменятся сталью, которая будет рвать плоть и дробить кости его людей.
Перед глазами Маркуса всплыл образ сына, делающего свои первые неуверенные шаги и крепко держащегося за его палец.
— Мы сложим головы здесь.
Его слова отозвались в сердцах каждого. Хотя многие просто оцепенели от ужаса, подчиняясь общему порыву.
— Цвет войны!
— Это мы!
— Мы!
— Мы!
Воздух сотряс многоголосый крик. Стальное «бедствие» с копьем наперевес даже не замедлило шаг, продолжая свое неумолимое движение.
Эта медлительность была пыткой — она выжигала волю прежде, чем начинался бой. Уж лучше бы враг ударил сразу.
В это томительное ожидание Маркус и сам почувствовал предательское желание броситься наутек.
Облако уплыло, и яркий солнечный свет вновь залил поле боя. День был пугающе прекрасным.
Маркус видел, как из последних сил сражается Эйсия.
Она чудом избежала трех выпадов и даже ухитрилась атаковать сама. Для стороннего наблюдателя это была лишь вспышка стали — человеческий глаз не мог уловить всех нюансов этой безумной пляски.
Пару раз удача буквально вытаскивала её из петли, но было ясно: силы на исходе.
Эйсия рухнула раньше, чем копейщик достиг основных сил. Она упала на колено, обливаясь кровью; Маркус так и не заметил, какой именно удар достиг цели.
Маркусу почудилось, что солнце вновь скрылось. На него пала густая тень.
«Что?»
Странно, но тень накрыла только его одного. А затем он услышал шум, похожий на хлопанье могучих крыльев.
— Сначала вон туда.
Донесся голос. Слишком знакомый, чтобы быть правдой. «Наверное, я схожу с ума», — подумал он.
Крылатый конь, всадник, стремительный прыжок на землю — всё это казалось сюрреалистичным сном.
Он не верил своим ушам и глазам. Этот голос, эта фигура... и крылатый конь, который должен был существовать лишь в легендах.
Вражеский рыцарь замер. Но лишь на миг — чтобы метнуть свое последнее копье.
Решение пришло мгновенно, действие последовало за ним подобно удару молнии.
Бум!
Раздался громоподобный хлопок: воздух вокруг рыцаря дрогнул от колоссальной мощи броска.
Вложив всю силу в одну опорную ногу, он запустил снаряд с убийственной мощью.
Но всадник, находившийся в свободном падении, умудрился сбить летящее в него острие.
Бах!
От столкновения скорость его приземления только увеличилась. Темно-зеленый плащ взметнулся за его спиной, превращая человека в грозного исполина.
Маркус онемел. Он мог лишь завороженно наблюдать за происходящим, не в силах даже моргнуть.

Комментарии

Загрузка...