Глава 955

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Эйтри изо дня в день наблюдал за изнурительными тренировками Энкрида — казалось, тот проживал целый год за одни сутки. Он слушал его историю и проникался ею.
Эта одержимость захватила кузнеца целиком. Он взялся за молот с одной целью: выковать оружие, которого Энкрид был бы достоин.
Порыв был искренним. Он принялся за работу. Каждое утро, еще до первых лучей солнца, он вставал к горну, строго следя за своим состоянием, чтобы тело всегда оставалось на пике формы.
«Я сам должен быть совершенен».
Только тогда вещь, созданная его руками, станет совершенством.
Эйтри сделал это своим законом. Раньше он ковал мечи на износ, работая до изнеможения, но в этот раз всё было по-другому.
Лишь на подготовку заготовки ушли месяцы. Он до изнеможения бил по металлу, пока тот не стал безупречным, а затем еще дольше выводил нужную форму.
Время для него замерло. Он не спешил закончить — он просто проживал каждый день, отдавая всего себя текущему моменту.
— Мастер, сэр Энкрид вернулся.
Даже услышав новость, Эйтри ни разу не сбился с ритма. Он продолжал работу, не отвлекаясь.
«Каждый день — один и тот же ритм».
Он не считал удары, но их число изо дня в день оставалось неизменным. Месяц за месяцем он продолжал методично бить по металлу.
Наконец, меч обрел очертания. И в эту сталь Эйтри вложил свою душу.
Увидев этот процесс, Энкрид наверняка сказал бы, что в клинок вплавлена сама Воля.
В каждом ударе Эйтри было твердое намерение. Забыв о времени и о самом себе, он передавал металлу всё, к чему стремился.
— И это всё?
Услышав, что работа завершена, ученик лишь растерянно захлопал глазами.
Внешне меч казался до смешного простым. Но достаточно было лишь одного ценителя, способного осознать его истинную мощь.
* * *
Внутренний мир Энкрида выглядел как берег реки — вероятно, сказывались частые встречи с лодочником в его снах.
Ему не нужно было оглядываться, чтобы почувствовать под ногами гальку. Тихая река лениво накатывала на берег, то забирая, то возвращая мелкие камни.
Перед ним стояло живое воплощение клинка.
Меч, выкованный Эйтри, когда его душа была молотом, а тело — наковальней, теперь смотрел прямо на своего хозяина.
Синеглазый, черноволосый мужчина в тонкой темной рубахе из странного ворса. Распахнутый ворот обнажал крепкую, рельефную грудь.
Ткань его одежды больше напоминала холодный камень или металл. За плечами, словно продолжение тела, развевался невесомый плащ.
Когда бледно-зеленый плащ окутал его фигуру, этот человек, бывший точной копией Энкрида, заговорил:
— Рад нашей встрече.
Энкрид молча изучал своего двойника.
Он казался воплощением невинности. Идеально чистый, словно свежевыпавший снег, которого еще не коснулась грязь.
«В какой цвет его ни окрасишь...»
Тем он и станет. Словно новорожденное дитя.
«Впрочем, так оно и есть».
Сталь была острой, но еще не знала крови.
Имя ему было — Сегодня. Оружие с клеймом, созданное резонировать с Волей Энкрида.
— Что прикажешь разрубить?
Пока он говорил, его одежда превратилась в россыпь тонких, бритвенно-острых лезвий. Даже на взгляд он был острее «Ночной прогулки». Казалось, он способен развить немыслимую скорость.
Энкрид стоял неподвижно, но само давление, исходящее от клинка, оставило на его щеке тонкий порез.
— Или лучше сокрушить?
С этими словами облик снова сменился. В этом мире метаморфозы происходили мгновенно — Энкрид видел лишь результат, а не сам процесс.
Острота исчезла. Теперь перед ним возвышался исполин, способный смотреть свысока даже на Аудина.
Его одеяние превратилось в монолит из черного золота — массивный и несокрушимый.
— Или зажать врага так, чтобы он не смог и вздохнуть?
Очередная смена. Одежда рассыпалась прутьями, сформировав клетку, а в центре возник узор в виде глаза, холодным взором оценивающий окружение.
— А можно просто плыть по течению.
Мужчина улыбнулся, и его броня превратилась в нежнейший пух. Теперь даже удар тяжелой палицы лишь мягко утонул бы в нем.
— На самом деле, я не меч. И вообще — никто. Просто кусок железа. Безобидный кусок железа.
С этими словами он сжался, становясь почти незаметным.
Этот облик обнажал саму суть клинка.
Энкрид кожей чувствовал: за этой напускной хрупкостью скрыто смертоносное лезвие.
Молниеносный, сокрушительный, вязкий, текучий. Вечно ускользающий и обманчивый.
«Сегодня».
Так его нарекли.
Но почему именно так? Что вложено в это слово?
«Завершение дня».
Граница, черта, подводящая итог.
«День, который может обернуться чем угодно».
Для кого-то этот день станет пустой тратой времени, для кого-то — тяжелейшим испытанием, а для кого-то — моментом истинного счастья.
Но большинство просто проживет его точно так же, как вчерашний.
Теперь Энкрид осознал и имя меча, и его истинную силу.
Он вернулся в реальность. Меч замер, его прямое лезвие словно наслаждалось покоем. Это было правильное чувство.
По первому зову хозяина клинок станет тем, чем тот пожелает.
— Согласен. Я тоже рад.
Энкрид ответил на безмолвное приветствие. Вокруг не было никого, кто мог бы произнести это вслух — значит, голос подал сам меч.
Вывод был странным, но единственно верным.
Для Эстер всё выглядело иначе. Никакой драмы: он просто взял меч и негромко произнес, что рад встрече.
Как ведьма, она не чувствовала в клинке привычной магии.
— Меч с душой? — поинтересовалась она. Великие кузнецы порой способны вдохнуть сознание в магический металл.
Одни клинки дрожат, почуяв врага, другие — указывают путь в непроглядной чаще.
Но если меч начинает говорить, это часто признак чужой воли или проклятия.
— Нет.
Эйтри понимал суть своего творения. Он ковал его так, чтобы сталь стала продолжением Воли владельца, в чем бы она ни заключалась.
Поэтому он отказался от сплавов, выбрав «истинное железо» — чистейший металл, лишенный примесей.
В нем не было собственного разума, но Энкрид слышал его благодаря их абсолютному резонансу.
Эстер с любопытством наблюдала за этой сценой.
Энкрид убрал руку от клинка и посмотрел на руки мастера — ладони Эйтри были покрыты типичными для кузнеца шрамами.
В словах кузнеца не было бахвальства или фанатизма. Ремесленник — это не художник, витающий в облаках.
Он просто создал идеальный инструмент для конкретного человека.
— Я беру его, — коротко бросил Энкрид.
— Ножны выполнены из черного золота леди Блэкфлауэр и нитей из Кирхайса.
Эйтри говорил обыденно, словно о чем-то само собой разумеющемся.
— Чудесно, — отозвалась Эстер, заметив, что ее заговоренный сплав так и не пошел в дело.
Ножны имели глубокий темно-зеленый оттенок, который раскрывался лишь под прямыми лучами солнца.
Энкрид вложил клинок в ножны.
Щёлк.
То, как идеально сталь вошла в пазы, вызвало у него невольную дрожь удовольствия.
Даже без учета его особой природы, этот меч был шедевром кузнечного искусства.
«Эйтри...»
Энкрид не переставал поражаться мастеру. Тот сотворил чудо без единого заклинания.
Но без «Уске» он не смог бы совладать с мощью этого оружия.
«Меч, рожденный для чистой Воли».
Сегодня был именно таким — проводником Воли, лишенным нужды в чарах. Каждый его дюйм был предназначен для того, чтобы направлять силу хозяина.
В его строгом облике без лишних украшений чувствовалась пугающая глубина.
Подержав его в руках, Энкрид ощутил главное отличие от любого другого оружия.
«Он жадно впитывает Волю».
Они были похожи. Сколько бы Воли Энкрид ни вливал, клинок поглощал всё, входя в идеальный резонанс с его внутренней силой.
* * *
— Это что, новый меч?
Стоило Энкриду появиться на тренировочной площадке, как взгляды всех рыцарей, и особенно Рема, приковало его новое оружие.
Бывший рядовой, когда-то дрожавший под обстрелом, превратился в командира, чей авторитет подавлял любого.
Он и прежде выделялся, но теперь в нем чувствовалась совершенно иная мощь.
Всеобщее внимание было вполне оправдано.
— Угу, — кивнул Энкрид, обнажая клинок. Он не искрился жаждой крови, как «Ночная прогулка», и не казался невесомым, как «Пенна».
— Ну что, испытаем его?
Рем вызвался первым. Его топор со свистом рассек воздух, но Энкрид спокойно принял удар на сталь.
Энкрид попытался финтануть корпусом и нанес выпад, но Рем мгновенно раскусил маневр и перехватил атаку.
Для них это была лишь легкая разминка, но для зрителей этот техничный обмен ударами был ценнее любого яростного боя.
— Хм. Он перекрывает финты скоростью реакции? — прошептала Клемен. Орелия кивнула в ответ:
— Похоже, он читает намерения еще до того, как Рем успевает начать движение.
Пока окружающие гадали, Энкрид наслаждался тем, что ему совершенно не нужно привыкать к клинку.
«Будто я родился с этим мечом в руках...»
...и никогда с ним не расставался.
Меч ощущался как родной, несмотря на то, что всё в нем — от баланса до оплетки рукояти — было новым.
Если «Ночная прогулка» рвалась в бой сама по себе, то Сегодня стал частью его тела.
— Странный клинок, да? — проворчал Рем, размашисто атакуя. Инстинкты варвара-шамана его не подводили.
Он чувствовал, что это оружие качественно отличается от всего, что он видел раньше.
Саксен, следивший за боем со стороны, пришел к тому же выводу.
Стоило Рему отойти, как Саксен без предупреждения метнул несколько ножей, сверкнувших в воздухе.
Секунду назад его руки были пусты, и вот уже три лезвия несутся в грудь, живот и бедро Энкрида.
Ножи шли по разным траекториям и с разной скоростью: один — по прямой, второй — по дуге, третий — с коварной задержкой.
Мир для Энкрида замедлился. Обостренные чувства засекли угрозу, и он тремя точными движениями отбил лезвия.
Та-та-тан!
— Хоть бы предупредил, гад, — проворчал Рем. Саксен и раньше был мастером скрытности, но теперь превзошел сам себя.
Теперь он атаковал совершенно внезапно, без малейшей подготовки.
Эти ножи были наглядным тому подтверждением.
Энкриду было не до разговоров. Сегодня сидел в руке как влитой, казавшийся в этот миг легким, словно ивовый прут.
Меч непрерывно поглощал Волю, меняя свои свойства вслед за желаниями хозяина.
Легкость означала скорость.
Саксен уже возник за спиной, обрушивая кинжал сверху вниз.
Обычный рыцарь даже не заметил бы его, но Энкрид резко развернулся на пятке и встретил атаку.
Тин.
Мечи соприкоснулись, но клинок Саксена соскользнул по стали Энкрида и ушел в сторону.
«Текучий стиль».
Саксен объединил скорость с гибкостью, доведя эту комбинацию до совершенства.
Коварный выпад?
Энкрид видел его насквозь. Его Воля перестроилась, выстраивая идеальную защиту.
Каждое его движение казалось частью заранее продуманного плана.
Он создал «Клетку клинков» — вариацию техники «Угашение углей». Если оригинал пресекал атаку в зачатке, то клетка запирала уже начатый выпад, подавляя его мощь.
Саксен закружился волчком, выбрасывая десятки ударов своими кинжалами.
Энкрид парировал каждый выпад, вколачивая энергию ударов в землю.
— Хм.
Саксен отступил, уступая место Аудину, чья «Любовь и милость» уже нависла над Энкридом.
Он двигался так же бесшумно, как Саксен, но с пугающей мощью оползня, готового похоронить всё под собой.
Сегодня мгновенно сменил форму.
Меч налился свинцовой тяжестью, по лезвию прошла мощная вибрация. Он с гулом встретил атаку Аудина.
В этом простом замахе чувствовалась мощь, способная сокрушить гору.
Аудин, повинуясь инстинкту, отступил в последний момент — принимать такой удар в лоб было самоубийством.
Едва Аудин отошел, Рагна обнажил «Восход» и нанес мощный вертикальный удар.
Фуах!
Раскаленная сталь прошла сквозь фигуру Энкрида, но та лишь растаяла в воздухе — это был фантом, оставленный молниеносным перемещением.
И тут же из пустоты вылетел клинок, целясь Рагне прямо в лоб.
Рагна успел подставить плоскость меча.
Танг!
Чистый звон стали огласил двор. Рагна тут же перехватил «Восход» обратным хватом и нанес размашистый удар.
Его стиль был непредсказуем: постоянная смена хвата и взрывной жар «Восхода» создавали вокруг Рагны настоящую огненную мельницу из ударов во всех плоскостях.
— Ну и дуболом, — усмехнулся Рем.
Меч Энкрида, повинуясь воле хозяина, стал податливым, как шелковая лента.
Он поймал инерцию пламени, закрутил её и перенаправил в небо.
Ква-а-а-а!
Вверх взметнулся огненный смерч.
Рагна опустил меч.
— Ты стал еще более жутким монстром.
Рем был прав. Когда мастер находит свой идеальный инструмент, его навыки выходят на совершенно иной уровень.
Именно это сейчас происходило с Энкридом.
— Хм.
Он снова мысленно поблагодарил Эйтри.
Клинок чутко реагировал на каждое движение души, становясь вторым «я» Энкрида в пылу сражения.
Если прошлое оружие было просто великолепным инструментом, то это...
Это было нечто большее.
«Мое отражение».
Теперь он всем существом понимал, что значит настоящее клеймёное оружие — вещь, ставшая его частью.
Как только спарринг завершился, к ним приблизился рядовой.
— У нас гость. Принимаем?
— Кто там еще? — обернулась Клемен.
— Говорит, пришел вызвать на поединок.
Слава «Истребителя монстров» и «Убийцы Балрога» разлеталась по округе всё быстрее.
И хотя чаще его звали «Рыцарем Демонической крепости»...
Желающих вызвать его лично обычно не находилось.
— Он требует встречи с командиром Энкридом.
Обычного проходимца охрана бы даже не пропустила.
Раз доложили — значит, гость серьезный.
— Пусть войдет.
Энкрид никогда не отказывался от хорошего боя.

Комментарии

Загрузка...