Глава 779: Лабиринт Страха

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Было ли это результатом того, что Луагарне целыми днями вдалбливала им это в головы, словно промывая мозги?
Или же просто потому, что эту песню жители деревни напевали уже целую вечность?
Даже когда облик деревни внезапно переменился и отовсюду донеслись звуки яростной схватки, ни один житель не воззвал к Богу Демонов.
Старуха пробормотала слова молитвы, и ребенок откликнулся знакомым мотивом.
Густая тень накрыла всё поселение.
Этот мрак сковывал не только взор, но и сами души.
Земля внезапно вздыбилась, возводя неодолимые стены, и прежде чем кто-то успел опомниться, над головой вырос каменный свод, навек скрыв солнечный свет.
И тогда из тьмы вышли те, кто веками питался чужим страхом.
Их было двое. Мечники.
Один сжимал в руке тонкую шпагу с клинком гибким, будто ивовый прут. Оружие второго выглядело нелепо — массивный прямоугольный тесак с широким рикассо, одинаковой ширины от гарды до самого острия.
— Интересно, этого-то хоть стоит кромсать?
— пробормотал обладатель прямоугольного тесака.
— Смерть как надоела эта работенка. Просто хочу убраться уже из этого Проклятого Домена.
— отозвался второй, лениво помахивая своим гибким клинком.
Оба чувствовали себя здесь как дома.
— Ты же понимаешь, что как только мы выберемся на Континент, в игры с Лабиринтом уже не поиграешь?
Сила Балрога по превращению пространства в лабиринт действовала лишь там, где дыхание Демонического Домена было особенно сильным.
Это становилось ясно из их ленивой перепалки.
Впрочем, кроме этих двоих, никому в деревне до теории магии дела не было.
Когда смерть дышит тебе в затылок, подробности её устройства никого не волнуют.
— Даруй нам Завершение... — прошептала Старуха, смиренно склонив голову.
Старуха склонила голову.
Убийца, мечтавший об удовольствии от резни, вскинул свой прямоугольный короткий меч.
Ввалившиеся щеки, землистая кожа под тусклыми глазами и сальные волосы, спадающие на плечи... Встреть такого в темном переулке, и крик «убийца!» вырвался бы сам собой.
На нем была куртка, явно сшитая из кусков кожи.
Брюки, жилет, плащ — ни одна деталь его гардероба не казалась привычной глазу.
Весь его доспех был выделан из человеческой кожи — его личный, зловещий трофей и защита одновременно.
Всю жизнь он убивал ради забавы, так что слава палача не была преувеличением.
Он медленно занес руку для удара.
Один взмах — и голова старухи разлетится надвое, точно спелый арбуз.
Пусть кожа этих существ и была фиолетовой, кости ломались так же хрустко, а кровь была всё такой же алой.
И то божественное ощущение сопротивления живой плоти, передающееся в руку... он ждал его с нетерпением.
Он невольно ждать этого с нетерпением.
Обычно ему подворачивались лишь монстры да зверье, или соратники, нападать на которых было чревато. Но ни чудовища, ни дикие животные никогда не давали того самого чувства удовлетворения.
Тень извращенного вожделения промелькнула на его лице.
С горящим взором он обрушил тесак вниз.
Дзынь!
Клинок не достиг своей цели.
Впрочем, безумный блеск в глазах убийцы никуда не делся.
Он лениво скосил взгляд на того, кто преградил ему путь.
Он чувствовал чужое присутствие, но намеренно позволил этому помешать себе — так было даже интереснее.
Его тесак уперся в широкий обоюдоострый меч.
Это было оружие гномьей работы. А сжимал его рукоять человек по имени Ропорд.
— И кто же ты такой? — спросил Ропорд, не сводя глаз с врага.
Ропорд смотрел прямо на противника, пока говорил.
На фоне этого маньяка Ропорд выглядел воплощением благородства и чести.
Совсем недавно он потел на тренировке, обмениваясь колкостями с Фелем.
Но стоило миру вокруг исказиться, как из теней вынырнул этот тип, от одного вида которого веяло смертью.
И Ропорд не раздумывая нанес удар.
Его взгляд уже разбирал противника на части: стойка, привычки, манера дышать.
Азарт, плясавший в глазах убийцы, вызывал лишь омерзение.
Это было грязное, похотливое вожделение, какое бывает у дряхлых старцев при виде юных дев.
Убийца молча оттянул меч и нанес новый выпад другой рукой.
В ней он сжимал точно такой же прямоугольный нож.
«Кухонный тесак?» — промелькнуло в голове у Ропорда.
Он парировал, отметив странную форму оружия.
Это был короткий меч, один в один похожий на инструмент мясника.
На лице врага, которое казалось застывшей маской, проступила едва заметная улыбка.
— О-о... Сразу видно, резать тебя будет одно удовольствие.
Услышав этот приглушенный шепот, Ропорд почувствовал, как по его спине пробежал могильный холод.
Вшух!
Убийца сорвался с места, мгновенно сокращая дистанцию.
Между ними, сжавшись в комок, всё еще сидела Старуха.
Она и дышать-то боялась, не то что смотреть.
Мечи маньяка были короткими.
Длинный меч Ропорда превосходил их в длине вдвое.
В открытом бою это давало Ропорду полное преимущество.
Но беда была в том, что правый нож убийцы метил вовсе не в него.
Тот намеренно целился в беззащитную жертву.
Это не было случайностью — это был холодный расчет.
«Ты же будешь её защищать, верно?»
«Значит, тебе придется стоять на месте».
Именно об этом говорил каждый жест врага.
Ропорду пришлось выбросить меч вперед, перехватывая лезвие, летевшее в сторону Старухи.
Бряц!
Сталь столкнулась со сталью, высекая искры.
В наступившем сумраке эти огненные капли казались особенно яркими.
Пока он сдерживал правый нож, левый коварно метнулся к его горлу.
Ропорд, не убирая меча, резко ушел в глубокий выпад в сторону.
Перенеся вес на одну ногу, он нанес мощный удар другой в лодыжку противника.
Но убийца, словно танцуя, крутанулся вокруг Старухи, уходя от удара.
Он прекрасно понимал, что живой щит связывает Ропорду руки.
— И долго ты собираешься её защищать? — читался в его глазах вопрос.
Невысказанный вопрос повис в воздухе.
К тому же, маньяк был не один.
Ропорд нахмурился.
Беспокоило ли его это?
Дело было совсем в другом.
В его памяти всплыло очень старое воспоминание.
Трудно признать реальность того, о чем слышал лишь в детских преданиях.
Особенно когда книжный образ столь разительно отличается от того, что стоит перед тобой.
Его враг сошел со страниц древней легенды.
А точнее — из ночного кошмара.
Убийца Дамер — та самая страшилка, которой пугают капризных детей.
Вот почему простая фраза напугала Ропорда сильнее, чем любой замах мечом.
Детские страхи — самые стойкие.
— Убийца Дамер?..
Кровавый Дамер. Дамер-Кожевник.
Легендарный безумец, шивший себе наряды из человеческой кожи и кромсавший жертв парой мясницких ножей.
Он вырос в доме мастера-кожевника, где побои были делом обыденным.
Однажды, когда отец в очередной раз схватился за ремень, Дамер, уже державший в руках нож, впервые ударил в ответ.
Собственные родители стали его первым трофеем.
В тот же день он обмотал рукоять своего ножа кожей собственного отца.
После этого его жизнь превратилась в бесконечную жатву. Он убивал, выделывал шкуры и продавал их — так он и получил свое прозвище.
— И как такое может происходить наяву? — тихо спросил Ропорд.
Они всё так же стояли друг против друга, разделенные дрожащим телом Старухи.
Ропорд был спокоен — слишком спокоен для того, кто встретил легенду своего детства.
И Дамер оценил это спокойствие.
«Он что, совсем ничего не боится?»
«Или просто хороший актер?»
В любом случае, прикончить такого будет одно удовольствие.
Ропорд молча изучал его.
«Разве он не подох много десятилетий назад?»
Теперь понятно, почему одежда врага выглядит столь странно. Лоскуты разной кожи... вот каков он, этот Кожевник.
— Да, я — тот самый Дамер.
Три глубокие морщины на его лбу зашевелились, будто черви.
Та самая примета, о которой шептались в страшных сказках.
«Значит, легенда ожила».
В детстве Дамер был для него лишь персонажем из книжки.
Не было ребенка в городе, который бы не дрожал при упоминании этого имени.
Это и делало ситуацию нереальной.
— Он настоящий?
Дамер кивнул и вдруг резко замахнулся ногой, целя в Старуху.
Ропорд среагировал мгновенно.
Но это была лишь обманка. Дамер твердо уперся ногой в пол и, когда враг открылся, нанес сокрушительный перекрестный удар обоими ножами.
Кланг!
Ропорд чудом успел затормозить, вскидывая меч и принимая удар на плоскость клинка.
И в ту же секунду из-за его спины вылетел чужой изогнутый клинок, метивший прямо в затылок.
Баба–ам!
Но цели этот клинок не достиг — его перехватил другой меч.
Это был Фель.
— Двое на одного? Так вы решили играть? — Фель свирепо уставился на второго нападавшего.
Фел говорил, не отрывая взгляда от противника.
— Пф-ф, какая досада, — прошипел тип с гибким мечом, отступая на шаг.
Человек с гибким, хлёстким мечом цокнул языком и отступил.
Он мелко пританцовывал на месте, прищурив глаза.
«Заблокировал?..»
Тот был уверен в превосходстве своей скорости. Даже видя Феля, он не прекратил атаку, полагая, что тот не успеет.
В его планах один из этих двоих уже должен был валяться с дырой в черепе всё же.
Значит, этот парень тоже не промах.
В таком случае эта дуэль, пожалуй, затянется надолго.
Он был мастером «Истинного стиля меча», способным просчитывать десятки вариантов атаки и защиты за доли секунды.
Дамер же любил изнурять жертву, ломая её дух и тело, прежде чем нанести решающий удар. Двое убийц — два совсем разных стиля смерти.
Ропорд быстро оценил их манеру боя, хват оружия и поведение, набрасывая примерную тактику.
Но что, если он ошибся?
Если эти двое — мастера обмана, способные провести его чувства?
— Ну... тогда я просто сдохну, — философски заметил Ропорд.
Ему вспомнились напутствия Луагарне.
«Когда идешь против таких чудовищ, не надейся выжить — просто бейся».
И корявое подбадривание Феля тоже.
— Хочешь жить — паши как проклятый, бездарный Ропорд.
Этот наглец вечно выдумывал обидные прозвища.
Но именно благодаря этим урокам Ропорду сейчас было легко.
Он видел Дамера насквозь.
По сравнению с безумными финтами Феля, атаки Кожевника были предсказуемыми и топорными.
Маньяк и не подозревал, что в эту секунду в его противнике пробуждался забытый талант.
Ропорд словно воспарил над полем боя, видя ситуацию глазами своего врага. Объективная перспектива.
Теперь читать мысли врага было проще простого.
Дамер полагал, что жертва выдыхается.
Ропорд послушно подыгрывал.
Он притворялся усталость, рваное дыхание и отчаяние при виде сжавшейся Старухи.
Это был «Меч обмана» — истинная школа Энкрида.
Всё сводилось к тому, чтобы обмануть противника.
Поверив, что нашел брешь, Кожевник вложил всю ярость в последний удар.
Промелькнув калейдоскопом ложных выпадов, он вдруг вскинул оба ножа над головой, готовясь одним махом разрубить Ропорда пополам.
Страшный, рваный удар, ломающий всякий ритм.
Именно этого момента Ропорд и ждал.
Крепко сжав эфес правой рукой, а левую положив на рикассо меча, он принял оба ножа на сталь и замер в жестком блоке.
Тум!
Удар был наполнен мощной Волей.
Впрочем, это было давным-давно.
Ропорд буквально «приклеил» свое лезвие к ножам Дамера, используя технику связки.
Он поглотил всю инерцию выпада, пропустив её через колени и бедра, не давая мечам разойтись ни на дюйм.
И когда Дамер неосторожно выставил ногу вперед, Ропорд обрушил на неё свой тяжелый сапог.
Блок и удар ногой слились в одно молниеносное действие.
Дамер не успел даже охнуть.
Нога Ропорда впечаталась в его ступню с сокрушительной силой.
Хрусть.
Хрясь.
Кости разлетелись в щепки, и лицо убийцы исказил крик боли.
В следующую долю секунды Ропорд выпустил рукоять, вцепился Дамеру в челюсть и плечо и резким, выверенным движением крутанул их в разные стороны.
Хря-я-ясь!
Шейные позвонки хрустнули, скручивая шею несчастного мертвым жгутом.
Этому приему он научился у Одина и Энкрида — темный и жестокий навык ближнего боя.
Не издав ни звука, Кожевник рухнул на колени.
Ропорд прикончил свой самый древний страх.
Сам он, впрочем, не считал это чем-то героическим.
Тем временем Фель тоже управился со своим противником.
Мастер расчетов пытался найти лазейку, но Фель снес его голову мощным диагональным ударом — тем самым «Вихрем», что когда-то подсмотрел у Энкрида.
Тело человека с гибким мечом располосовало надвое, и он рухнул, истекая чернотой.
Вместо крови из его ран клочьями повалил черный туман.
— Вы все равно... все сдохнете... от руки Хозяина, — прохрипел умирающий.
Так сказал тот мужчина.
— Хозяина?
Фель лишь презрительно фыркнул.
— Вы теперь заперты... в Лабиринте! Навеки!
С этим последним криком он захлебнулся туманом и исчез, не оставив после себя даже праха.
— Что еще за Лабиринт? — спросил Ропорд, подходя ближе.
Фель в ответ лишь безразлично пожал плечами.
Только тогда Старуха наконец решилась поднять голову.
— Теперь всё кончено. Можете выходить.
Хозяева, Лабиринты — всё это было потом. Сейчас были дела поважнее.
Ропорд добился своего.
Как и Энкрид, он сумел защитить того, кто в этом нуждался.
И не важно, что его «дамой сердца» оказалась фиолетовокожая бабушка — чувство гордости переполняло его сердце.
— Это же ведь еще не всё?
— Тогда пошли. Надо найти остальных.
Они двинулись вместе, высматривая любые признаки жизни или зловещего присутствия.
Вскоре им попалась Лягушка, тяжело опиравшаяся на свой «Петлевой меч».
Её вид был ужасен: одна рука и одна нога были отсечены начисто.
Враг лежал грудой черного пепла у её ног — она вышла победительницей.
— Что стряслось? — Ропорд бросился к ней на помощь.
Ропорд подошёл и спросил, помогая ей подняться.
Лягушка, стиснув зубы и напрягая мышцы, чтобы сдержать кровь, прохрипела ответ.
— И что потом?
— Джаксен... он просто прикончил их всех одним махом.
«Ну конечно, — подумал Ропорд. — Типичный Джаксен».
Их маленький отряд двинулся дальше и вскоре обнаружил Одина, Терезу и Романа.
Вот только Один вел себя странно. Он был весь на взводе.
«Совсем как в день штурма Крепостной Стены».
Но сегодня он выглядел по-настоящему пугающе.
— Как вы смеете преграждать путь тем, кто предназначен Господу! — рычал он.
В его глазах пылал огонь истинного безумия.

Комментарии

Загрузка...