Глава 938

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Энкрид уперся девочке ладонью в лоб, перехватил ее за руку и развернул в сторону.
Она летела к нему на всех парах, расставив руки для объятий, но мгновенно замерла и даже не дернулась.
Она послушно вытянулась по швам. Лицо казалось знакомым, но имя напрочь вылетело из головы.
«Совсем ребенок».
Наконец Энкрид вспомнил. Та самая девчушка, страдавшая от проклятия, похожего на чуму. Едва выздоровев, она заявила, что вырастет и станет его невестой. Мечта, которую даже всерьез воспринимать неловко.
Неподалеку стояла ее мать и смотрела на них с явным сочувствием. Только вот кого тут жалеть — непонятно.
Энкрид лишь мазнул по ней взглядом.
— Вы ведь не забыли меня, муженек?
Она спросила это с такой уверенностью, будто имела на него полное право. Он вспомнил их встречу и обрывки разговора, но имя — хоть убей.
Энкрид никогда не делил людей на ранги и со всеми общался одинаково просто. Поэтому выдал первое, что пришло на ум:
— Олли?
Просто ляпнул наугад.
Девочка кивнула с таким видом, словно так оно и было.
— Ладно. На первый раз прощаю.
Это за что еще?
Леона с любопытством прищурилась, а Рем прыснул, словно из проколотого шарика.
Дунбакель лишь потянула носом, озираясь по сторонам.
— А тут кое-что поменялось.
Дунбакель пробормотала это себе под нос. И действительно: Элдер-Беар уже не был похож на тот город, что они знали.
«Палаток стало больше?»
Торговля явно пошла на пользу. Раньше на каждом углу стояли дырявые шалаши, а теперь от прежней нищеты не осталось и следа.
Эти края получили от сделок с континентом больше всех выгоды. Теперь они процветали вполне заслуженно.
Щелк, щелк.
Стоило Энкриду отвернуться, как девчушка перед ним защелкала пальцами, привлекая внимание.
— Эй, смотрите! Я ведь расту, правда?
Она снова подскочила к нему, подставляя макушку. Энкрид накрыл ее голову ладонью и мягко развернул от себя.
— Ну да, чуть-чуть вытянулась.
— Вот видите! Я расту. Так что вы просто подождите.
Даже по поведению девчонки было ясно: несмотря на набеги великанов и прочие беды, Элдер-Беар процветал. Город стал крепче, спокойнее и увереннее в себе.
На улицах всё так же сидели женщины, сплетая веревки из коры, и всё так же носилась детвора.
Ме-е-е.
Где-то неподалеку заблеяла коза, ей вторил протяжный мык. Сельская идиллия была прежней, но теперь в ней чувствовался достаток и мир.
— Джиба, давай в другой раз.
Мать девочки подошла и попыталась ее урезонить.
«Какого еще случая?» — Энкрид едва не спросил, но вовремя прикусил язык. Начни расспрашивать — и эта беседа не закончится никогда.
— Надо же. Неужели это то самое «роковое обаяние»?
Леона сказала это вполголоса, но в ее тоне было столько подтекста, что зацепиться можно было за каждое слово.
— Слушай, Рем, если вместо дырявых палаток в центре отгрохали каменный дом, значит, дела тут и правда пошли в гору.
Среди временных стоянок действительно возвышался добротный общинный дом из камня. Зрелище для этих мест непривычное и впечатляющее.
Энкрид хотел было поделиться наблюдениями с Ремом, но быстро понял: тот на своей волне и обсуждать архитектуру не намерен.
— Так, погоди. Сначала эльфийка-переросток, потом ведьма-глазодерка, а теперь эта малявка — третья в списке?
Рем, истосковавшийся по поводу для подколов, довольно захихикал, явно наслаждаясь моментом.
— Она еще совсем дитя.
Даже по самым грубым прикидкам разница в возрасте переваливала за двадцать лет. Энкриду по годам куда больше подходила мать этой девочки, чем она сама.
— Для любви возраст — это просто цифры в паспорте.
Эту фразу бросила подошедшая к ним Яюль — настоящая «Рем в женском обличье». Вместе с ней пришли Черное Крыло и Джуоль.
— Ну, не зря же его прозвали Рыцарем Демонической Крепости.
— Джиба у нас уже невеста на выданье.
Черное Крыло и Джуоль не удержались и тоже вставили свои пять копеек. Сразу видно — родина Рема. Языки у местных подвешены так, что хоть по очереди всех затыкай.
— В очередь, господа, в очередь.
Энкрид бросил это всей толпе. Конечно, никто не рискнул подойти — он и раньше был не промах, а теперь его слава гремела на весь континент.
Два титула говорили сами за себя: Убийца Демонов и Тот, кто сразил Балрога.
— Я ведь говорила, что не стоит беспокоиться. А ты мало того, что сам притащился, так еще и троих за собой привел.
На этом Яюль отбросила шутки, посерьезнела и почтительно склонила голову.
Так на Западе приветствовали лишь тех, кому выказывали высшую степень уважения.
В этом жесте читалась благодарность за прошлое: те дни, когда она касалась лбом земли, называя его своим спасителем и другом.
— Пусть в этот раз ваш путь будет верным.
Она произнесла это с глубоким, искренним чувством.
С остальными она могла вести себя по-свойски, но перед Энкридом склонялась, признавая его заслуги.
— Ты бы сначала мужа поприветствовала.
Рем вклинился сбоку. Яюль усмехнулась и всадила ему кулак в бок. Она ударила резко, всем корпусом, молниеносно напрягая мышцы. Удар выглядел небрежным, но если бы он пришелся в челюсть неподготовленному человеку — кости бы точно не выдержали.
Бам!
Стало ясно: пока Рем пропадал на тренировках, Яюль тоже времени зря не теряла. Удар у нее был что надо.
Конечно, Рем перехватил ее кулак прямо у своего носа.
— И что, у вас теперь так принято обниматься?
Он не изменил себе и съязвил. Только тогда Яюль искренне улыбнулась:
— Значит, не зря прохлаждался в походах, муженек. Не заблокировал бы — я бы тебе точно что-нибудь укоротила.
Яюль осталась верна себе. «Рем в юбке» — точнее и не скажешь.
— Что-что?
Рем переспросил, а Яюль, всё так же улыбаясь, добила:
— Остался бы ты таким же слабаком — значит, филонил. А если филонил — сто процентов за бабами бегал. Ну а раз бегал — значит, лишнее надо отрезать. Логично?
— Где логика? Вообще никакой связи!
Энкрид, наблюдавший за этой сценой, вспомнил, как впервые встретил Яюль, и подал голос:
— Если понадобится свидетель, я к вашим услугам.
Он упер руку в бок и напустил на себя максимально серьезный вид. Образцовое лицо честного свидетеля, не иначе.
Правда, он и сам не был уверен, поможет его свидетельство Рему или только закопает его поглубже.
Раньше Яюль бы велела ему не лезть не в свое дело, но сегодня всё было иначе.
— Ну, раз ты подтверждаешь, придется поверить.
Она не стала спорить.
— Вот-вот. Совершенно верно.
— Точно. Кстати, если вы голодны, я мигом что-нибудь соображу.
Черное Крыло и Джуоль дружно закивали в знак согласия.
Жители Запада — народ удивительный. Несмотря ни на что, они обожали шутить и ценили каждое мгновение простого счастья.
Джуоль по-прежнему грезил о звании лучшего повара этих краев. А Черное Крыло, судя по косым взглядам, вовсю оценивал нынешнюю форму Энкрида.
Явно горел желанием лично проверить, насколько подрос в мастерстве его старый знакомый.
Энкрид был не прочь размяться и наподдать Черному Крылу, так что на каждый едва заметный выпад он отвечал молчаливой готовностью к бою.
— Ты говорила, тебе какой-то странный сон приснился.
Рем повернулся к жене. Та посмотрела на него своим ясным взглядом и ответила:
— И только ради этого стоило сюда тащиться?
— Твои сны слишком часто становятся реальностью.
Особенно те, что сулили беду. Именно это не давало Рему покоя, заставив его сорваться с места.
Даже если тревога ложная — лучше проверить всё самим и со спокойной душой вернуться. Вот и весь план.
— По дороге как раз разгромили банду великанов.
— То есть сначала делом занялся, а потом уже ко мне.
Только тогда Яюль подошла к нему вплотную. Они встретились взглядами и коротко, по-свойски поцеловались.
Они бесконечно доверяли друг другу. По их перепалкам этого не поймешь, но даже если бы мир рухнул, каждый знал: партнер не подведет и сделает то, что должен.
Позже Рем отправился проведать сына. Ему уже успели нашептать, что малыш вовсю машет кулачками.
Буквально через пять минут грозный воин превратился в донельзя сентиментального папашу.
— Гляньте, как кулачком размахивает! Вот увидите, великим бойцом станет.
Мальчик и правда рос на диво крепким. Но, вопреки восторгам Рема, младенец не «размахивал кулаками», а просто хаотично шевелил ручонками.
— Ну, не преувеличивай.
Даже Яюль не смогла промолчать, глядя на восторги мужа.
Энкрид тоже подошел к колыбели. За малышом присматривали сразу несколько женщин — на Западе детей принято было растить всей общиной.
В таких мелочах и крылся секрет той невероятной сплоченности, которой сейчас славился Запад.
Что бы на них ни навалилось — чудовища или магия, — эти люди вставали плечом к плечу. Удивительно, почему их предки вообще выбрали для жизни эти суровые земли?
Энкрид не знал истории, но понимал одно: именно благодаря стойкости этих людей Запад всё еще принадлежал человечеству.
Его посетило странное чувство: эти люди сами были той стеной, что не давала «Молчанию» поглотить всё вокруг.
«Сплоченность».
Это слово засело в мыслях, переплетаясь с его недавними раздумьями об оружии, несущем на себе отпечаток владельца.
«А что, если путь к слиянию с клинком тоже разбит на этапы?»
Проще говоря, когда мастер и меч перестают быть порознь и становятся единым целым.
— В бою меч должен быть твоим продолжением.
Он невольно вспомнил свои первые уроки, когда только-только начал учиться фехтованию.
О чем бы он ни думал, всё возвращалось к основам. Всё сходилось в одну точку, а значит, он двигался в правильном направлении.
— Уф.
Энкрид медленно выдохнул. Он уже успел повидать сына Рема и погрузиться в свои думы, как вдруг вождь выкатил семь бутылок, торжественно объявив, что это их лучший запас.
— Выпивка!
Дунбакель жадно облизнулась при виде бутылок. Тем временем Джуоль вовсю колдовал над костром.
— Здесь ячмень, райский плод, рубленое мясо, овощи и наш фирменный соус — мы его долго выдерживаем.
Вкус был взрывным: кислый, острый и сладкий одновременно, с приятной мясной жирностью. Еда обжигала язык, но оторваться было невозможно.
— Планирую прибиться к следующему каравану, добраться до города и открыть там свою лавочку.
Джуоль поделился своими планами. У каждого есть своя цель — мечта или просто желание изменить жизнь.
Этот человек не хотел быть воином. Новый торговый путь дал ему шанс осознать, к чему на самом деле лежит его душа.
— Хорошее дело.
Коротко одобрил Энкрид.
Он уважал любые стремления, если они не несли зла.
Джуоль расплылся в такой искренней улыбке, что на сердце у всех стало немного светлее.
— Благодарю вас, сэр.
Джуоль с уважением поклонился.
Минуло три дня с их приезда, и всё это время Энкрида преследовали дурные сны.
— Ну, кого прикончим на этот раз? Выбирай.
Призрачный Перевозчик всё так же ждал его на мосту, требуя невозможного выбора.
* * *
«Опять этот кошмар».
Яюль вздрогнула и проснулась. Малыш мирно сопел рядом. На краю кровати спал муж — через пару дней ему снова предстояло отправиться в путь.
Стоило ей шевельнуться, как Рем, не размыкая век, спросил:
— Что случилось?
— Ты чего не спишь?
— Да вот, засыпаю уже.
— Я тебя разбудила?
Может, она опять болтала во сне? Ей уже не раз говорили, что по ночам она бормочет что-то невнятное.
Об этом упоминали соседки, заходившие помочь с младенцем.
— Опять то же самое приснилось?
Рем всё так же лежал с закрытыми глазами.
Яюль не считала себя гадалкой, но знала: ее плохие предчувствия сбываются пугающе часто.
В детстве ей постоянно снилось, как она падает и разбивает коленки. А потом, во время охоты, она рухнула и сломала ногу.
Слететь с велоптера на полном ходу и отделаться лишь переломом — это еще удача. Тот сон был таким ярким, что в реальности ее тело само сгруппировалось в полете.
Она до сих пор помнила тот ужас до мельчайших деталей.
Потом были и другие вещие сны. Конечно, далеко не каждый кошмар становился реальностью, обычно всё обходилось.
«Плохой знак».
Но в этот раз тревога была невыносимой. Этот сон нельзя было просто игнорировать — он требовал ответов.
Во сне она видела собственную смерть. Раз за разом. Она сгорала заживо, умирала в кресле с бессильно опущенной головой, захлебывалась кровью в конвульсиях.
Самое жуткое — все эти смерти случались одновременно, в одной и той же точке.
Она видела, как падает замертво с охапкой белья, и тут же — как погибает с топором в руках.
Когда смерть настигала ее за плетением веревок, ее руки казались тонкими, детскими. Когда она падала на бегу — ее ноги выглядели странно короткими.
«Жуткий, нелепый сон».
В письме она не стала вдаваться в подробности, написав лишь общую суть. Рем притянул ее к себе, успокаивающе погладив по голове.
Говорить о кошмарах не хотелось — боялась накликать беду. Но Яюль понимала: молчать нельзя. Она выложила всё до последней детали.
Рем пытался найти в этом логику, но тщетно. Впрочем, в одном он не сомневался.
— Не бойся. Пока я рядом, с тобой ничего не случится.
В ответ на этот пафос Яюль боднула его в подбородок. Удар макушкой в челюсть вышел звонким — у Рема аж искры из глаз посыпались.
— Больно же!
— Вместо того чтобы хоронить себя заранее, просто пойди и спаси всех, ясно?
— Ну, это одно и то же, вообще-то.
— Да щаз! Совсем разные вещи, придурок ты эдакий.
— Ты как с мужем разговариваешь?
— Не забывай: мы сначала были друзьями, а потом уже поженились.
Против этого не попрешь. Рем с малых лет проигрывал ей во всех спорах. Попробовать съязвить, как Энкрид?
«Нет, такие шуточки хороши, только когда реально хочешь кого-то прирезать».
Энкрид-то мог выдать нечто подобное просто так, но он на то и был психом.
Утром четвертого дня Рем разыскал Энкрида.
— Надо бы проверить, что там в «Молчании» творится.
Демонические земли Запада называли «Молчанием». Местный шаман всегда твердил: не лезь туда, и оно тебя не тронет. Поэтому люди обходили это место десятой дорогой.
Но сегодня Рем решил довериться своему чутью.
Разведчики вождя твердили, что всё тихо, но Рем хотел убедиться лично. На велоптере туда было пилить добрых двадцать дней.
— Идем.
Энкрид и Дунбакель без лишних слов собрались в путь вместе с ним.
— Я покажу дорогу.
Джуоль вызвался вести их, пообещав сократить маршрут.
— Теперь за десять дней долетим.
Тропу подлатали, чтобы животным было легче идти на скорости.
Похоже, западники кое-что переняли у имперских инженеров после знакомства со Стоун-Роуд.
Спустя одиннадцать дней пути они достигли границ «Молчания». Небо над ними затянули тяжелые черные тучи.
Это была не просто непогода — сами демонические земли выдыхали гарь, которая сгущалась в небе.
— Твердили же, что месяц назад всё было чисто.
Джуоль хмуро пробормотал это под нос.
«Молчание» пробудилось. Почему это случилось именно сейчас — гадать было некогда.
— Черт возьми.
В прошлые разы, когда оттуда лезла нечисть, Западу приходилось несладко.
Но в этот раз всё было хуже: наружу рвались не просто твари, сама скверна начала расползаться, захватывая новые территории.
— Придется идти внутрь.
Коротко бросил Рем. И все прекрасно поняли, что он имеет в виду.

Комментарии

Загрузка...