Глава 853

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Сайпресс запрокинул голову, вглядываясь в небо, и машинально провёл ладонью по жёсткой щетине на подбородке.
— Это нечестно.
Ситуация ему решительно не нравилась.
Пиииииииии!
Чудовищный визг прорезал воздух — от самого неба до земли.
Порыв ветра взметнул красный плащ Сайпресса и растрепал светло-каштановые волосы, уже тронутые сединой.
Ингис совсем недавно получил рыцарское звание, и Сайпресс уже успел подумать — вот теперь можно наконец перевести дух. Но южане выставили против них нечто, чего он не ждал совсем.
Всадников на грифонах.
Твари уходили выше досягаемости стрел и оттуда сбрасывали начинённые свитки и камни.
Для любого рыцаря поодиночке это не было угрозой. Даже сквайр не настолько тупоголов, чтобы подставить череп под падающий камень.
Но для гарнизона — это была смерть.
Чтобы остановить это, весь орден резал себе сон, метал копья и тянул луки до звона в ушах.
«Нужен составной лук, рассчитанный на рыцарскую силу, и минимум три месяца».
Только тогда можно было бы сбивать этих тварей — орлиный торс, львиное тело — прямо в небе, вместе с всадниками.
Сайпресс оценивал обстановку без прикрас. Без этих условий южный фронт не удержать. В линии обороны уже зияли бреши, и часть монстров прорвалась за рубеж.
Южане нарочно расчищали им дорогу и гнали вперёд.
«На это сил уже не остаётся».
Как и прежде, с просочившимися тварями придётся возиться местным лордам. Но даже это не спасало: расклад был заведомо проигрышным.
Всадники на грифонах. Карта, которую никто не предвидел.
— Ингис.
— Да, мастер.
Не будь Ингиса, только что надевшего рыцарские шпоры, и другого рыцаря — Сражающегося рыцаря, что держал этот фронт с самого начала...
«Нас бы уже смели».
Юг оказался куда сильнее, чем он рассчитывал. Но это ли повод отступить?
Если бы он сдавался при первой же трудности — давно бы уже не сражался.
— Нужно найти способ добраться до неба.
— ...Да.
Ингис ответил с секундной заминкой. Его мастер был из тех, кто превращает невозможное в возможное.
«Рыцарь, которому всё по плечу» — вот его прозвище. И всё же он едва ли имел в виду буквальный полёт. Просто требовался ответ того же масштаба.
«Не найдём — проиграем».
Ингис понимал логику южного командира. Впрочем, здесь не требовалось особой проницательности: все командиры в конечном счёте хотят одного.
«Меньше потерь — легче победа».
Ради этого и плетутся стратегии. Формула проста — исполнение нет.
Юг гнал всадников на грифонах без остановки — на рассвете, утром, в полдень, после полудня, вечером, ночью. Без разбора.
Только орден мог их сдерживать: перехватывать в воздухе связки свитков и грозить грифонам метательными копьями.
Обычный солдат на такую высоту не добивал. В итоге орден почти не знал отдыха.
«Ещё пятнадцать дней такого — и нам придётся встретить рыцаря Юга, едва держась на ногах от недосыпа».
Если смотреть без прикрас — это всё равно что идти в бой со связанной рукой.
«Одни грифоньи всадники уже опустили боевой дух на дно».
Орден не мог выспаться. А если именно в таком состоянии придётся столкнуться со Стражем Юга?
Стражем звали рыцаря южного Лихинштеттена. Он сам себя называл защитником отечества — и был отъявленным безумцем, убеждённым, что мир всегда пойдёт так, как он задумал.
Грифоньи всадники оказались именно тем сюрпризом, которого никто не ждал.
Да, на Юге водились укротители магических зверей — но кто мог предположить, что они обуздают грифонов, тварей высшего уровня?
И посадят на них людей, чтобы сбрасывать огненные шары с высоты?
«Значит — надо справиться».
Его мастер всегда жил именно так.
Как ни крути — за всё время, что Ингис помнил, это был самый тяжёлый кризис на южном фронте.
* * *
— Мне, пожалуй, незачем. Берите только тех, кто без драки двух дней не выдержит — словно у них течка.
Только Саксен из всего ордена бросил это и остался. Разумеется, тут же завязалась потасовка.
— Кто тут зверь? Зверь здесь один — зверолюд-медведь.
— Хо-хо, брат. Это ты обо мне?
— Ты что, «зверолюд» как ругань употребляешь? Подраться захотелось?
На слова Саксена тут же встряли Рем, Аудин и Дунбакель.
— Раз уж выступаем — я пойду первым.
Рагна, как водится, ляпнул чушь.
— Нет. Мы идём верхом. Сэр Рагна, я бы с удовольствием посадил вас в карету, но это лишнее внимание — возьмите самую смирную лошадь.
Рофорд осадил его коротко.
— Война с Югом? Отлично. Давно пора пустить в ход приёмы, которые я от безделья наработал в скуке.
Трудяга Фел, что бы ни стряслось, лучился одним только предвкушением.
Драконид, фрок и эльфийка с самого начала не удостаивали всё это вниманием. Они просто держались рядом с Энкридом.
А когда к этому добавлялось тихое пение Терезы...
— Вот он — рыцарский орден безумцев.
Крайс не ошибся ни на волос. Перед ним и вправду стояла компания безумцев.
В самом центре этой компании Энкрид один оставался невозмутим. Шли к нему — он кивал: пусть. Вот так и собралось всё это воинство.
— Выступаем.
Энкрид ехал впереди. Разноглазый тоже пристал к ним, так что отряд собрался немаленький.
Остались лишь Эстер и Саксен. Все прочие выступили.
Так они и тронулись в путь.
Рем беззаботно дудел в травяную дудочку и похлопывал лошадь по холке. Рагна клевал носом прямо в седле.
Энкрид заметил, что спина Разноглазого вздулась буграми и пошла кровоподтёками. Провёл ладонью и спросил:
— Не похоже, чтобы ты позволял кому-то себя бить.
Лошадь, понимавшая человеческую речь, покачала головой.
И-и-го-го.
Очевидно — «нет».
— Тогда откуда это?
Он гладил осторожно, но мышцы под рукой всё равно дёрнулись от боли.
И-го-го.
На этот раз, похоже — «не знаю».
— Ты разговариваешь с лошадью. У тебя такой же дар, как у меня?
Спросил драконид. Его дар позволял читать мысли, но не видеть чужие способности насквозь.
— Нет.
— Но вы всё равно понимаете друг друга.
Ехавшая между ними Синар ответила за Энкрида:
— Это как говорить взглядами. Мы с женихом тоже так заключили брачный обет — глазами.
Драконид медленно моргнул вертикальными зрачками и произнёс:
— Я слышал, эльфы не лгут. Видимо, мир сильно изменился.
Бровь Синар дрогнула — чуть заметно, только если смотреть в упор. Энкрид решил, что это у неё такое недовольство.
— И где здесь ложь?
Эльфы не лгут. Они только искривляют правду.
Для Синар брачный обет ещё не стал фактом — но уж точно станет. Жених думал так же.
— Брачный обет и жених.
Драконид отверг это целиком.
— Неправда. Демон этакий.
Эльфийка всё-таки выпустила недовольство вслух. Если у неё и было бранное слово хуже «ростка гнилой картошки» — то только «демон».
— Я драконид.
— Это образ. Не ложь.
Луагарне бросила пытаться разобраться в их перепалке. Энкрид изначально не проявлял к ней особого интереса.
Вся компания ехала верхом. Найти лошадь, которая выдержит Аудина, было задачей не из простых, но конюх из Грин-Перла, пасший табуны на вольных лугах, подобрал скакуна в самый раз.
Добрая порода: мохнатые ноги, масть вперемешку бурого и серого. Терезе тоже нашли лошадь той же породы.
— Тебя зовут Пийоп.
Так Аудин нарёк свою лошадь.
Пийоп — имя из священных книг. Так звали человека, что терпел муки, таскал камни и возвёл крепость.
— Но это кобыла.
Так сказал конюх, передававший животное, но Аудин и не подумал менять имя.
— Важен не пол, а смысл имени, брат. Эту лошадь зовут Пийоп.
Стоило взглянуть на рост Аудина, его кулаки и улыбку — удивительно к ним подходящую, — как любой охотно соглашался с его волей. Конюх исключением не стал.
— Да, Пийоп. Отныне ты Пийоп.
Мужчина, возившийся с подковой, немедленно кивнул.
Стоило Аудину назвать свою лошадь, как остальные потянулись за ним.
— Проводник.
Рагна назвал свою так.
— Черноглаз.
Рем глянул в чёрные как смоль глаза лошади — и больше не думал.
Фрок из-за скользкой кожи сидела в седле с высокими луками спереди и сзади, словно втиснутая в короб. Свою лошадь она нарекла Каретой — без всякого скрытого смысла.
Темарес заглянул в мысли своей лошади и сообщил, что та считает себя Седьмым Отца.
— Дракониды вообще врут?
Рем уточнял — правда ли лошадь так себя воспринимает. Темарес кивнул.
— Если потребуется. Пока не требовалось.
Тон мог показаться надменным — но он удивительно шёл тому, кого называли идущим в одиночестве.
К тому же Седьмой Отца было именно тем, как лошадь сама себя воспринимала. Рем расхохотался — это была чистая правда.
Рофорд, Фел и Тереза назвали своих: Крим, Пятнистый и Пания.
Крим и Пятнистый — по масти; Пания — имя паломницы из священных книг.
Дунбакель свою назвала просто — Лошадь.
Итого в рыцарском ордене безумцев было тринадцать — или четырнадцать, считая Разноглазого. Дорога на южный фронт почему-то больше напоминала загородную прогулку.
Небо почти без облаков, солнце пригревало мягко, и время от времени налетал прохладный ветер.
«Хороший день».
Энкрид просто наслаждался погодой. Выйдя из Бордер-Гарда, они шли по безопасному тракту; у нескольких сторожевых постов им отдавали честь.
Передняя часть спины Разноглазого всё ещё вздулась, но сидеть ближе к крупу было вполне терпимо.
По ровным участкам шли то лёгкой, то быстрой рысью; когда лошади начинали уставать — переходили на шаг.
Лошади Аудина и Терезы, сколь бы крепкими ни были, боевыми конями не являлись — и тащили вдобавок поклажу со снаряжением.
С самого начала было понятно: быстрее рыси их не погнать. Да и выбирали не быстрых, а выносливых и крепких.
Когда позади остались два-три леса и впереди распахнулась равнина, день оказался таким ясным, что взгляд уходил далеко-далеко.
«Эдин Молсен».
Энкрид думал не о фехтовании — о человеке, которого оставил позади.
«На поле боя Эдин — обуза».
Его настоящая ценность — в городском управлении. Но разве Эдин единственный такой?
«Фермеры, мастера, актёры, поэты, музыканты, художники, ремесленники».
До сих пор места для таких людей было ничтожно мало.
«Континентом правит военная сила».
Рыцари — немногочисленная элита — и были олицетворением этой силы.
Почему крохотное государство на западе, о котором рассказывал Эдин, сумело выстоять по сей день?
Благодаря одному старому рыцарю, отдавшему защите всю свою жизнь.
Да, рыцарство продлевает пору расцвета, но мало кто остаётся в строю до восьмидесяти, а то и девяноста.
«И всё же — благодаря ему страна держалась».
Торговый город выживает, искусно лавируя между влиятельными игроками, но в основе его силы всё равно стоит отряд наёмников, достигших уровня полурыцарей.
Пусть верность их куплена за золото — но не той породы люди, чтоб сменить контракт ради ещё большей горсти. Никто не считает их слово пустым.
«Мир, где можно добиться своего, не имея военной силы».
Эта мысль давно переросла в нём простое желание кончить войну — она пустила корни.
Прикрывать спину — значит защищать именно их.
А на Юге, куда они сейчас держат путь воевать, — разве таких людей нет?
Мысль пришла сама собой.
Тук — Разноглазый встал. Энкрид вскинул взгляд вперёд. В тот же миг зрачки сузились, выхватывая далёкий силуэт.
Рыцарские глаза видят несравнимо дальше обычного человека.
Вдали надвигалась точка. Расстояние таяло стремительно.
Равнина была такой открытой, что до горизонта доставал взгляд. Дальше лежало виконтство Харрисон — там и планировали остановиться на ночлег перед следующим переходом.
Точка шла с юга — со стороны виконтства.
Мчалась по открытой равнине. С такого расстояния едва различимая — но быстрая.
Окажись рядом — пронеслась бы за одно моргание.
Когда расстояние немного сократилось, в дугу полетели стрелы. Посеревшие костяные стрелы. Команды не было — все среагировали сами.
Все, кроме Энкрида, прикрыли лошадей и взметнули оружие. Разноглазый ушёл сам.
Шу-шу-шу-шух. Та-та-та-так.
Краткая пестрота звуков — и отбитые стрелы усеяли землю вокруг.
«Кислятиной тянет».
Отбивая стрелы, Энкрид поймал странный запах — кислый, с солоновато-гнилым привкусом.
— Яд, — сказал Рем.
Рагна, встряхнувшись от дрёмы, прыгнул с седла. На коротком расстоянии рыцарь быстрее лошади. Быстро соображать и действовать ещё быстрее — в этом была сила Рагны.
Но противник оказался проворнее.
— Гляньте-ка на этих ублюдков, — процедил Фел.
Выстрелили — и ушли. С такой скоростью, что о погоне и думать не хотелось. Те, кто только что молотил копытами землю вдали, уже таял на горизонте.
— Пакостные твари, — сказал Рофорд. Шестое чувство укусило его лёгким беспокойством: угрозы жизни он не ощутил, но на душе было нехорошо.
И-го-го.
Несколько лошадей вскинули головы, но в панику не ударились. Разноглазый давно стал для них вожаком.
Стоило ему пройти между ними туда и обратно — и табун успокоился.
Именно этот стук копыт нарушил их покой.
— Кентавры, — произнёс Энкрид. Он уже встречался с такими тварями — однажды даже с теми, что доросли до целой колонии. Но нынешние, похоже, отличались по повадкам.
Через три дня стало понятно, что именно они делают.
— Они ждут, пока мы выдохнемся? — сказал Рем — прирождённый охотник.

Комментарии

Загрузка...