Глава 900

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Сайпресс раздвигал границы возможного одной лишь силой воли. Он давал обеты, приносил клятвы — и тем самым выводил свою боевую мощь за пределы человеческих способностей.
Но что ждало его, если, выйдя на бой с такой решимостью, он всё же терпел поражение и нарушал клятву?
Тогда рушилась сама его Воля. И это не было просто неудачей: Сайпресс всегда ставил на кон абсолютно всё.
Стоило обету сорваться, и Воля покидала его. Всё, что он копил годами, таяло, как утренний туман на солнце. Но именно эта готовность потерять всё и наделяла его клятвы такой сокрушительной силой.
— Псих, под стать нашему командиру, — проворчал Рем, наблюдая за ним издалека.
Как шаман, он чувствовал такие вещи острее других. Рем первым осознал суть того, что совершил этот рыцарь из ордена Красных Плащей, вышедший в одиночку против целого войска.
Решимость — клинок обоюдоострый. Клятвы позволяют прыгнуть выше головы, но при малейшей осечке ты в тот же миг лишаешься всего.
Это всё равно что в каждой партии ставить на кон всё своё состояние. Именно так Сайпресс и закалял свою Волю.
Рем ничего не знал о его прошлом, но по одному этому жесту понял, через что тот прошел. К тому же никто из его соратников не бросился на выручку и не попытался его остановить.
«Значит, для них это в порядке вещей».
Догадка Рема мгновенно переросла в уверенность.
— И это говорит варвар, у которого что ни слово — то ложь?
Рагна тут же вставил свои пять копеек, явно нарываясь на спор. Даже сейчас он больше был занят перебранкой с Ремом, чем подвигом Сайпресса. Дунбакель негромко хихикнула.
— Старый хрыч, и когда это ты стал таким сообразительным? А ты, горе-следопыт, я тебе что говорила? Был бы здесь командир, он слово в слово повторил бы то же самое, так что не умничай.
— Это лишь твои фантазии, варвар. От тебя правды не дождешься.
— Нет, вы меня похвалите. Я только что совершил над собой усилие и не снес этому выродку голову. Чисто на волевых.
Взгляд Рагны стал ледяным. Казалось, дай им волю — и они вцепятся друг другу в глотки, но всё же оба были не так глупы.
Тратить силы на пустяки в такой момент мог только идиот. Поэтому они ограничились тем, что рычали друг на друга, напоминая щенков, которые лают на волков через забор.
Луагарне хватило одного взгляда на сорок рыцарей, чтобы понять: лобовая атака обречена. В честном бою против такой силы не выстоять.
«Даже если Рем и Рагна выложатся на полную».
Аудина, Терезу и Рофорда она в расчет не брала — они были едва живы. Конечно, если запахнет жареным, они вступят в бой.
«Но бойцы из них сейчас никакие».
Она быстро прикинула их шансы.
В строю у «безумцев» оставались лишь пятеро: Рем, Рагна, Синар, Дунбакель и Фел.
Конечно, каждый из них стоил десятка обычных солдат, и они могли бы сдержать этих сорока рыцарей. Луагарне не сомневалась в этом, но знала: цена победы будет огромной.
«Рем один, пожалуй, уложил бы половину».
Но легкой прогулки не выйдет. Ему придется задействовать все свои скрытые резервы.
«Магия Рема слишком дорого ему обходится».
Стоит ему разойтись всерьез, и он на несколько дней вылетит из строя. Вчера он отступил именно из-за этого. Его звериное чутье в сочетании с на редкость острым умом подсказало ему: пора сворачиваться.
Вчера Луагарне невольно прониклась к нему уважением.
«Рем, ну ты и проныра...»
Он мастерски ловил момент для удара и вовремя уходил в тень. Будь она на месте его противника, она бы уже в ярости метала громы и молнии.
Он совершил дерзкий выпад, вынудил врага раскрыть карты и мгновенно испарился.
Дунбакель вчера тоже блеснула мастерством, но главной похвалы заслуживала выдержка Рема. Он навел ровно столько шума, сколько требовалось, чтобы остудить пыл вражеского авангарда.
Но настоящим открытием для Луагарне стал Рофорд. Он был негласным героем вчерашней схватки. Несмотря на то что один из рыцарей буквально висел у него на хвосте, Рофорд не сдвинулся ни на пядь. Без него они бы не дотянули до сегодняшнего дня.
Он буквально за шкирку отшвырнул назад целую армию, обезумевшую от боевого зелья.
Выгадал ли что-то враг? Похоже на то.
Вчерашняя вылазка была лишь разведкой боем. Противник прощупывал почву, и плоды этой проверки теперь были налицо.
«Но зачем?»
Луагарне гадала, к чему такая осторожность, но для Великого императора это было в порядке вещей. После того как два отряда погибли из-за недооценки противника, он не собирался наступать на те же грабли. Он не судил по одежке, а скрупулезно изучал каждую мелочь, не терпя суеты.
Одна мысль не давала ей покоя.
«Будет ли у нас шанс, если они просто измотают нас до предела?»
Лихинштеттен готов был пустить в расход всю армию, лишь бы истощить силы рыцарей. Он не поскупился бы на тысячи жизней своих солдат ради победы. И эти сорок рыцарей были лишь первым ходом в его партии.
— Орден Безликих!
— Это они, Безликие!
По рядам южан пронесся ропот. Многие видели их в деле в Демонических землях, когда пара десятков этих всадников в щепки разносила логово монстров. Они были живым воплощением воли Великого императора.
Разве можно выстоять против сорока таких воинов?
Этот немой вопрос застыл в воздухе, и у союзников не было на него ответа.
— Темарес, если ты дашь им погибнуть, Энкрид тебе этого не простит.
Луагарне попыталась воззвать к совести драконида, но тщетно.
— Ошибаешься. Он мне симпатичен, но свой долг я исполнил. Если ему нужно нечто большее, он должен был стоять здесь сам.
Луагарне понимала: спорить с логикой драконида бесполезно.
— Синар, если у тебя есть туз в рукаве, сейчас самое время его выложить.
— Мы не в лесу, Луа.
В родном Кирхайсе, который сам был словно живой лес, она могла творить чудеса. Но не на этом пустыре.
Под ногами — лишь камни и пыль. Ни деревца, ни мало-мальского укрытия. Близость Демонических земель отравляла сам воздух, делая потоки энергии мутными и тяжелыми.
Солнце светило по-весеннему ласково, но этого тепла никто не замечал.
И тогда один-единственный рыцарь шагнул навстречу сорока. Всадники в черной броне молча взяли его в кольцо. Их угловатые шлемы казались монолитными масками без единой прорези, и лишь мерное шипение выдавало, что внутри всё же есть живые люди.
— Ну что, поможем?
Бросила Дунбакель. Ей не нужны были планы и стратегии: чутье зверя подсказывало — пора обнажать клинки.
Прежде чем Луагарне успела раскрыть рот, Лиен и Ингис заняли позиции за спиной Сайпресса и громко объявили:
— Всем стоять на месте. Не лезть.
Их мастер принес обет, и любая помощь сейчас лишь осквернила бы его клятву. Он поклялся сдержать врага один, и горе тому, кто нарушит чистоту этого вызова. В этом и была вся суть его силы.
— Вот оно как...
Рем с любопытством выдохнул, а Рагна прикусил язык и демонстративно отвернулся.
— Он это серьезно?
Дунбакель в недоумении склонила голову. Фел принялся методично изучать вражеские ряды. Синар, не сводя глаз с поля боя, негромко произнесла:
— Приходи скорее, суженый. Если уж нам суждено пасть, то пусть это случится рядом с тобой.
В ее словах не было ни капли кокетства — лишь горькая, искренняя правда.
И в этот миг четверо всадников сорвались в атаку, вскинув копья.
Дзынь! Дзынь! Дзынь!
Сайпресс коротким взмахом отбил наконечники и легко уклонился. Выглядело ли это как чудо?
Нет, скорее как отточенная рутина. Но он повторял это снова и снова, без тени усталости.
* * *
«Хм, а это уже интереснее».
Рем наблюдал за ним, как за умелым циркачом, хотя в движениях Сайпресса не было ни капли позерства.
«Просто блок и шаг в сторону».
Набор базовых приемов. Но то, с какой ювелирной точностью они исполнялись, поражало.
В бою против толпы на тебя редко замахиваются все сразу: обычно атакуют четверо, максимум шестеро. Пока их было четверо.
Противник не собирался играть в благородство и предлагать честную дуэль. Сайпресс, впрочем, на это и не рассчитывал.
Четыре черных доспеха синхронно шагнули вперед, зажимая его в тиски.
«Со всех четырех сторон».
Места для маневра почти не осталось, а всадники действовали с пугающей слаженностью.
«Как по часам».
Выпад с фронта, удар в спину, и следом — два одновременных укола с флангов.
«Отобьешься спереди, увернешься сзади — а как быть с боковыми?»
Сайпресс перехватил переднее копье, на возврате сшиб заднее и резким рывком по диагонали выскользнул из западни.
Казалось, он спасся лишь чудом, на долю секунды опередив смерть.
«Какое там к черту везение».
Рем видел его насквозь: удача тут была ни при чем.
«Голый расчет».
Сайпресс сам заманил их, размеренно входя в зону поражения. Его походка казалась небрежной, но каждый шаг вел его именно в ту точку, где он хотел оказаться.
Он контратаковал в тот самый миг, когда враг только заносил ногу для выпада. Копья дергались, пытаясь достать его, словно разъяренные змеи.
Лязг! Тяжелый удар металла о металл!
«Поодиночке они — пустое место».
Но их было сорок, и в этом была их сила. Рем, не мигая, следил за боем, примеривая ситуацию на себя.
Это было красиво. Такое мастерство стоило того, чтобы за ним наблюдать.
Четверку сменила шестерка. Еще два жала вонзились в воздух, но Сайпресс продолжал свой смертельный танец, не пропуская ни одного удара.
Каждым своим жестом он давал понять: хоть четыре, хоть шесть — разницы нет.
Рыцари атаковали непрерывно, постоянно меняясь местами с теми, кто стоял во втором ряду.
«Работают конвейером».
Весь орден действовал как единый механизм. Было видно, что тактика подавления одиночки отточена у них до автоматизма. Тысячи тренировок не прошли даром.
Кольцо сузилось — теперь его атаковали восьмеро. Они обступили его ровным кругом, словно дети, облепившие мяч. И когда восемь копий синхронно метнулись к цели, Сайпресс сменил темп.
«Ого».
Даже Рагна невольно вытаращил глаза. Клинок Сайпресса вдруг ускорился вдвое.
Это была вспышка — мгновенное ускорение, после которого он снова вошел в привычный ритм. Но этого мига хватило, чтобы раскидать наконечники и восстановить защиту.
Безликие сражались в полном молчании. Лишь изредка чьи-то удары становились резче и мощнее, выбиваясь из общего ритма.
Стоило воздуху содрогнуться от тяжелых выпадов, как Сайпресс тут же подстраивался, меняя пластику движений.
Он то просачивался сквозь плотное кольцо рыцарей, то принимал на наручи удары, которые, казалось, должны были прошить его насквозь, и уводил их в сторону.
Наблюдая за ним, Рем поймал себя на дежавю.
«Как бы это выразить...»
В манере Сайпресса чувствовалось что-то знакомое... что-то от их командира. Рем попытался ухватить эту мысль и вскоре понял.
«Опыт?»
Странное сходство. У одного оно было очевидным, у другого — скрытым.
«Сайпресс — костолом со стажем».
Для него опыт был таким же оружием, как меч. Годы в грязи и крови сражений превратили его движения в безупречный инстинкт.
Ирония в том, что Энкрид воевал точно так же.
А если присмотреться еще внимательнее...
— Он вообще не выдыхается.
Дунбакель попала в точку. Сайпресс двигался так же неутомимо, как Энкрид. Похоже, он тоже владел техникой дыхания или чем-то очень на нее похожим.
— Ха!
Прямо в разгаре схватки он издал короткий, яростный клич. И в этом звуке слышалась не натужная злость, а какое-то дикое, лихорадочное упоение боем.
Враги работали сменами: пока одни давили, другие восстанавливали силы, а третьи просто наблюдали.
Но вскоре зрителям это надоело. Несколько теней отделились от основной группы — их намерения не вызывали сомнений.
Каким бы мастером он ни был, он не мог закрыть собой весь горизонт. Рыцари решили просто обойти его и ударить по остальным.
Рем тут же напрягся. Этот парень впереди заслужил право на честный бой, и Рем не собирался позволять кому-то портить момент.
Рем вырос за спиной Сайпресса, бросая ледяной взгляд на тех, кто пытался проскользнуть мимо.
— Эй, без фокусов. Играем по правилам.
С другой стороны Лиен поддержал его в своей манере:
— А ну, глаза в кучу и слушаем сюда. Наш мастер решил уложить всех сорок в одиночку. Кто попробует влезть — познает все прелести загробной жизни лично от меня.
С виду — обычный заносчивый наемник, машущий кулаками. Но те, кто знал, что этот кулак крошит гранит в пыль, шутить бы не рискнули.
Не успело смолкнуть эхо его слов, как меч Сайпресса, до этого лишь державший оборону, змеей скользнул сквозь частокол копий. Его выпад был молниеносным и беспощадным.
В этом ударе была вся его ярость. И для кого-то этот свет стал последним, что он увидел.
Хруст!
Голова в черном шлеме с глухим звуком взмыла в воздух. Отсчет пошел: минус один.
Рагна, Дунбакель и Фел молча примкнули к Рему. Ингис встал плечом к плечу с Лиеном. Посыл был ясен без лишних слов: попробуйте только нарушить обет мастера, и мы вырежем вас всех до последнего человека. Намерения были более чем серьезными.

Комментарии

Загрузка...