Глава 943

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Ветки то и дело так и норовили вцепиться ему в горло, но он безжалостно их разрубал. Два дня напролет он мчался вперед, не опуская меча.
Вокруг хватало плоти, жаждущей стали. Мир сузился до него и врага. До него и его клинка.
Энкрид настолько погрузился в резню, что мороки и видения почти перестали его беспокоить.
Периодически возникал призрак лодочника и что-то невнятно бормотал, но Энкрид просто игнорировал его.
Он совершенно забыл о себе, окончательно растворившись в горячке боя.
— Упадешь здесь — и Демонические земли тебя больше не отпустят.
Эти слова принадлежали лодочнику, но Энкрид даже не повел бровью.
«Ночная прогулка» подсекла колено раздувшемуся втрое гулю и тут же снесла ему череп. Лезвие двигалось плавно, как поток воды, но в миг удара наливалось сокрушительной мощью.
В этом и заключалась суть его стиля — в текучей смене трех боевых состояний.
К этой технике он добавил и то, чему научился у Оары.
«Связующий меч».
Энкрид оттачивал мастерство в самом пекле. Постижение пути не имело финала, и это приносило ему почти болезненное удовольствие.
Смерть буквально дышала ему в затылок, но он не терял концентрации. Более того — он упивался этим моментом.
На его губах заиграла улыбка, и «Ночная прогулка» рванула в атаку. Резкий толчок от земли, движение всем корпусом — и вот уже меч стал острием, а тело древком. Обратившись в живую стрелу, Энкрид прошил тушу дракона насквозь.
Грохот!
Истерзанная тварь вслепую махнула когтистой лапой. Энкрид принял удар на клинок за спиной и мощным рывком отбросил конечность в сторону.
В какой-то момент чудовища перестали использовать магию и Слово Силы, даже их аура угасла. Но вместо этого они с утроенной яростью пустили в ход грубую силу — кусались и рвали когтями, невзирая на раны.
Почему? Да потому что на пределе возможностей плоть оказалась надежнее любых заклятий.
«Не дохнут».
Первый замертво упал после обезглавливания, но следующие были иными. Чтобы упокоить их, приходилось буквально стирать врагов в порошок.
Неужели у них совсем нет слабых точек? И одним ударом здесь не обойтись?
«Значит, нужно размолоть их в труху — тогда точно конец».
Решение пришло само собой. «Ночная прогулка» обернулась ястребом, терзающим добычу. Используя все преимущества «Связующего меча», Энкрид описал широкую дугу и обрушил на дракона каскад молниеносных ударов. Разрез, еще разрез — все закончилось в одно мгновение.
Когда он пролетел мимо змея, на землю хлынула черная жижа вперемешку с ошметками мяса.
Уске — бездонный источник — подпитывал его силы.
Индулес — изменчивая Воля — заставлял кровь кипеть.
Натренированные мышцы высвободили накопленную внутри энергию. Клинок вновь взметнулся, в мгновение ока превратив в фарш циклопа, вставшего на пути.
Иногда он замирал на секунду, чтобы перевести дух, но орда впереди казалась бесконечной.
— Издеваетесь, что ли...
Дунбакель подала голос. Ее чутье предупреждало о врагах заранее: в нос бил тяжелый, приторный запах гнили. У нее был феноменальный нюх, но даже он пасовал перед абсурдностью этой бесконечной бойни.
Она чувствовала — это никогда не кончится. И инстинкты зверя, и опыт рыцаря кричали ей об одном и том же.
«Таков закон этого места».
Дунбакель осознала это со всей ясностью.
Для Демонических земель такой кошмар был в порядке вещей.
Натиск был непрерывным. Стоило разделаться с одной волной, как налетала следующая, а за ней уже громоздилась третья.
За два дня кольцо лишь уплотнилось. Кроме клочка земли под ногами Энкрида, Рема и Дунбакель, всё пространство кишело тварями, из чьих пустых глазниц лезли склизкие щупальца.
— Кажется, эти выродки совсем мозги порастеряли, а?
Рем сплюнул эти слова, и Энкрид мысленно кивнул.
«Просто прут напролом, как живые снаряды».
Больше никакого пламени, никакой вычурной магии. Твари просто давили массой, полагаясь на свои громадные туши.
И главная беда была в том, что поток их был неисчерпаем.
— Обвели вокруг пальца.
До Рема наконец дошло. Мороки, встретившие их на границе, сыграли на его импульсивности. В итоге он сам завел всех в ловушку, в пасть к чудовищу по имени Тишина.
— Я расчищу путь. Уходите.
Голос Рема был ровным. Он понимал — это финал, но в его словах не было отчаяния.
Тишина хранила множество секретов, и кое-что им удалось прояснить. Если отступить и подготовиться, в следующий раз шансов будет больше.
Этих тварей нужно бить не изнутри, а снаружи. Рем уже видел план их будущего реванша.
Но чтобы этот план сработал, кто-то должен выжить.
— Поставить точку должен командир. Не я.
— Скучно будет одному-то помирать?
Дунбакель встала плечом к плечу с Ремом. Она все поняла. У тварей не было слабых мест, только огромный запас прочности, а их собственные силы были на исходе.
— Проваливай, командир. До чего же мне нравилась твоя рожа... Эх, надо было хоть разок тебя в постель затащить.
Дунбакель попрощалась в своем репертуаре. Но Энкрид и не думал бежать. Он лихорадочно соображал.
«Эта черная слизь... она как древесный сок».
Им не нужны были головы или сердца — только полное уничтожение плоти. Облики разные, а повадки одинаковые. Как у слаженного роя.
Гули, драконы, циклопы — все они дрались по одному шаблону, используя лишь массу и редкие выпады из слепых зон.
«Это не армия разных существ. Это одно существо в тысяче обличий».
Словно пчелы, прикрывающие королеву.
— Если защита снаружи так сильна, значит, внутри прячется то, что боится смерти.
Это слова Синар.
Энкрид прошептал их почти машинально. Память сама подкинула нужную фразу в нужный момент.
Морок сплелся с реальностью: на миг ему показалось, что эльфийка стоит за спиной и шепчет ему прямо в ухо.
— В любом рое есть свои правила.
Теперь говорил он сам. Энкрид доставал из глубин памяти весь свой боевой опыт и раскладывал его по полочкам.
Его разум работал на пределе.
— Перестанешь думать — покойник.
Любимая фраза Крайса. И Энкрид знал, что она верна как никогда.
«А если мы выживем все втроем?»
Город под угрозой. Рем не позволит его разрушить, поэтому готов лечь костьми. А Дунбакель не бросит его одного.
Рассудок лихорадочно взвешивал варианты.
Даже для того, кто прошел сквозь терновую крепость на юге, нынешняя ситуация была за гранью.
— Не тупите, командир. Тут ловить нечего.
Рем понял, что на уме у Энкрида, и заговорил первым. Командир не из тех, кто бросает своих. Но завтра, когда Рема не станет, кто-то должен будет возглавить оборону города.
В этот момент он осознал, что значил сон его жены.
Яюль видела гибель города. Она чувствовала боль каждого умирающего как свою собственную. Во сне погибала не она одна — умирал весь народ.
Ее любовь к людям была так велика, что их смерть стала ее личной трагедией.
И пусть это было лишь видение, сейчас оно обрело пугающую ясность.
Если не покончить с Тишиной прямо здесь, кошмар из сна станет явью.
Рем не мог этого допустить.
Он решил усмирить эти проклятые земли, даже если придется заплатить жизнью.
Он был готов принять сделку, которую Демонические земли нашептывали ему все это время.
«Стань частью меня. И тогда твоя воля станет моим законом».
«Ну что ж, давай поиграем».
Стоило Рему решиться, как в голове Энкрида раздался голос. Настолько отчетливый и реальный, что в нем невозможно было усомниться.
— Эй, подсобить?
Голос показался ему знакомым. Так мог бы звучать один из лодочников.
Голос той статной блондинки с тяжелым копьем и длинной косой.
— Раз уж ты сообразил, в чем дело, шансы есть. Загляни-ка ко мне на пару слов.
Мир мгновенно погрузился во тьму.
Стук.
Меч выпал из рук. Энкрид обмяк и повалился на землю. Колено ударилось о камни, голова бессильно запрокинулась.
— ...Он что, вырубился прямо сейчас?
Дунбакель едва успела его подхватить. Рем, занесший руку для рокового шага, замер.
— Какого черта?
Что бы ни случилось, планы пришлось менять. Дунбакель уже была готова выпустить зверя, но в последний момент сдержалась.
Белая шерсть начала пробиваться на ее ногах, но трансформация замерла. Прижав Энкрида к груди, она рванулась назад.
Было не до брошенного меча. Рем наотмашь рубанул по драконьему хвосту, свистнувшему в воздухе.
Хруст!
Чешуя лопнула, во все стороны полетели брызги черной гнили. Рем отступил, утирая залитое кровью лицо.
Дунбакель, не теряя времени, влепила Энкриду звонкую оплеуху.
Хлест!
Звук был знатный, но Энкрид не шелохнулся. Тогда она добавила локтем по макушке. Грохнуло ощутимо, но безрезультатно. И нет, она вовсе не мстила ему за прошлые обиды — честно.
— Рем!
— Держись!
В голосе Дунбакель слышалось отчаяние: что дальше? Рем медлил. Его жертва сейчас означала бы смерть Энкрида.
«Ну и сволочь же ты, командир».
Рем до хруста сжал зубы. Ему требовалось время, чтобы сообразить.
«Бежать?»
Но разве они дадут уйти? Кольцо монстров сомкнулось намертво, отрезая любой путь к отступлению.
Рем чувствовал их строй кожей. При такой ораве у них была лишь одна тактика — задавить массой.
Перспектива того, что вся эта нечисть хлынет к городу, пугала, но выбраться живыми из этой мясорубки сейчас казалось почти невозможным.
Прямо сейчас они еще держались, но финал был предрешен — вопрос времени.
«Мороки».
Туманная дымка продолжала разъедать рассудок, подсовывая ложные образы и сбивая чувства.
«Твари поганые».
Имя Тишина подходило этому месту. Монстры безмолвно превращались в живые стены клетки, которая неумолимо сужалась.
Рем восстановил дыхание и крепче перехватил топоры. Главное — выстоять под этим натиском. Пока он дышит, есть шанс что-то придумать. Силы у него еще оставались.
Не то чтобы он был полон энергии, но выгадать еще немного времени он был способен.
— Уходите.
С этими словами Рем воззвал к духу. Пришло время Арамудына — Идущей Черепахи.
Когда мир смывало потопом, лишь он один твердо стоял на ногах, прокладывая дорогу.
В дни Великого Потопа он шагал по дну новорожденного моря, сплетая цепь между двумя оплотами.
Больше месяца он удерживал эту цепь, сдерживая ярость стихии. Таким был этот легендарный воин.
Рем сделал долгий, глубокий вдох, используя технику Глубин.
В его зрачках полыхнула серая стальная рябь.
* * *
Стоило Энкриду закрыть глаза, как его захлестнуло новое видение. Он осознавал, что это лишь сон, вариант будущего, но не мог заставить себя отвернуться.
— Проклятье!
Рем, обезумев от ярости, бросился в гущу врагов. Дунбакель, поддавшись зверю, последовала за ним. Все трое перешагнули черту возможного. Энкрид не отставал.
Он воплотил пять форм и вплел их в технику Оары. Затаив дыхание, он закружился в смертельном танце среди исполинских чудовищ.
Он не жалел Воли, упиваясь ложным чувством всевластия. Десять дней они держали оборону, пока кольцо огров не сомкнулось, а чья-то лоза не захлестнула его ногу.
Уске был колодцем, но Тишина оказалась океаном. Истощение наступило внезапно. Им не хватило не воли, а простого человеческого ресурса.
Огромный кулак впечатался Энкриду в грудь, дробя ребра. Осколки костей вошли прямо в сердце, обрывая жизнь.
Луагарне сошла бы с ума от горя, увидь она это. Но, к счастью, это было лишь видением того, что могло произойти.
Образы смешались, и вот Энкрид уже стоит на палубе лодки. Сон продолжался, уводя его всё дальше.
Теперь он наблюдал за собой со стороны, глядя на собственного двойника у борта судна.
— Ц-ц-ц.
Лодочник, стоящий напротив, недовольно цокнул. Было ясно — увиденное ему совсем не по душе.
Внезапно наваждение лопнуло. Видения рассыпались прахом, и реальность собралась вновь. Энкрид обнаружил себя на лесной прогалине.
— Послушай.
Кто-то позвал его совсем рядом.
Светлая коса, яркие зеленые глаза, рост под два метра и мощные ладони. Ее улыбка была открытой, дерзкой и по-настоящему живой.
— А бывает ли вообще правильный выбор? Сам-то как думаешь?
Женщина повторила свой вопрос, внимательно глядя на него. Энкрид не проронил ни слова.
Спрашивать об имени не было нужды. Он и так всё понял.
«Лодочник».
Или вернее — одна из тех сущностей, что носили это имя.

Комментарии

Загрузка...