Глава 660

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 660 — Оборванный Святой
— Меня также называют Оборванным Святым. Простите за позднее знакомство — я играл с этим ребенком.
Разумеется, «играл» — не совсем подходящее слово. он учил Сэйки обращаться с божественной силой.
Божественная сила проявилась в теле Сэйки сама собой, без всякого обучения.
Если бы она в ближайшее время не научилась её контролировать, это в итоге могло бы ей навредить.
Вот почему Аудин разыскал своего приемного отца, Оборванного Святого.
И именно поэтому он прибыл сюда только сейчас — потому что для него спасение ребенка по имени Сэйки, стоявшего прямо перед ним, было в приоритете.
Рядом с человеком, называвшим себя святым, Сэйки подняла руку в знак приветствия и сказала:
— Думаю, ты стал еще большим монстром.
С того момента, как она впервые увидела его, Сэйки была исключительно талантливым ребенком.
Её острое восприятие послужило основой этого таланта, и она вновь заметила перемены в Энкриде.
Даже если бы он не заметил, постоянные разговоры вокруг не давали шанса не услышать об этом.
— Я слышала, капитан отряда демонов разбил сердца сотен женщин, а потом пробудился.
— Да нет же, это потому что он выпил кровь фей.
— Неужели можно стать таким, просто тренируясь как безумец?
Нелепые слухи множились, но Сэйки, при всей своей чистоте, не была наивной.
Она умела отличать правду от вымысла.
— Я пошутил насчет того, чтобы стать Святым Рыцарем.
Снова заговорил приемный отец Аудина, так называемый святой.
Голос его был спокоен, а на лице играла легкая, скромная улыбка.
Он похлопал Аудина по могучей руке привычным жестом, выказывая их близость.
Аудин лишь слегка приподнял уголки губ в своей обычной мягкой улыбке.
Энкриду показалось, что способности Сэйки изменились по сравнению с прежними временами, но более всего его внимание привлек внешний вид святого.
Несмотря на прозвище «Оборванный Святой», его наряд был каким угодно, только не оборванным.
Динь.
Человек протянул руку для рукопожатия, и в этот миг Энкрид заметил массивный золотой браслет на его запястье и кольца, украшавшие все пять пальцев — рубины, изумруды, сапфиры и другие камни.
В крупном кулоне на его ожерелье были инкрустированы четыре драгоценных камня, а круглая пластина, державшая их, казалось, содержала примесь серебра.
Его одежда, сшитая из гладкого, высококачественного шелка, была из такой ткани, о которой даже мелкие дворяне не смели и мечтать.
«Даже бедный дворянин не смог бы позволить себе такую одежду».
Энкрид вспомнил, что Эндрю, сам будучи дворянином, до сих пор носил лишь грубую одежду.
В прошлый раз, когда Энкрид его видел, ничего не изменилось.
Однажды Эндрю обмолвился, что ему нужен парадный наряд для особых случаев, поэтому он нехотя его купил.
«Если я сокращу расходы на одежду и еду, у жителей моих земель в тарелках появится лишний кусок мяса. Роскоши здесь не место».
Это Эндрю говорил частенько.
Учитывая, что он всё еще восстанавливал Дом Гарденеров, это была вполне разумная позиция.
Конечно, жить так было непросто.
Но Эндрю, научившийся дисциплине у Энкрида, без труда следовал своей цели.
Оборванный Святой моргнул затуманенными глазами.
Его зрение явно было не в порядке, что было заметно даже без лишних слов.
— Тебе стоит верить в Бога. Даже если ты не станешь Святым Рыцарем, вера всё равно важна.
Это был прекрасный день.
Воздух был напоен яркой, ясной весенней погодой. Холода отступали, и травинки робко выглядывали из-под деревьев, поваленных и расщепленных во время тренировочных поединков Энкрида с Ремом.
Несмотря на безмятежную атмосферу, Энкрид чувствовал на себе взгляды Рема и Рагны, наблюдавших издалека.
Они мельком глянули на Оборванного Святого, но большего интереса не проявили.
Джаксен с самого утра ушел по делам, а Эстер всё еще была в облике пантеры.
Энкрид планировал спуститься в город после утренней тренировки, но по пути ему преградил дорогу этот так называемый святой.
— А что насчет тебя? Ты тоже не веришь в Бога?
Затем он добавил:
— Не особо.
Бросил Энкрид.
В его тоне не было неуважения — он просто заметил факт.
Слова и поведение святого не вызывали особого раздражения, но и приятными их назвать было трудно.
Голос его был хриплым, а лицо покрыто старческими пятнами.
Но его наряд...
«Если бы он зашел в храм в таком виде, разве не был бы он похож на епископа, наживающегося на верующих?»
Пока Энкрид раздумывал об этом, святой заговорил вновь.
— Аудин.
— Да?
— Если бы я велел тебе убить этого твоего друга прямо сейчас, как бы ты поступил?
Проговорил Оборванный Святой всё с тем же улыбающимся лицом.
Энкрид не вмешивался.
Дело было не в том, подчинится Аудин словам своего приемного отца или нет.
«Крайс».
Похоже, этот святой был из той же породы людей, что Крайс, Абнайер и Эрмен.
Такие люди всегда скрывали в своих словах множество смыслов.
Их намерения были многослойными и сложными.
Энкриду было трудно уловить какой-то один смысл в словах святого — тот казался личностью еще более загадочной, чем Крайс.
«Он может оказаться похлеще Крайса».
Похоже, он скрывал даже больше, чем Эрмен.
Однако Аудин сохранил свою улыбку и ответил:
— Ты совсем с ума сошел?
При этих словах святой разразился смехом.
— Еще нет.
— Если тебе нездоровится, рядом с тобой есть целители, владеющие божественной силой, а также алхимики, готовящие зелья.
Сказал Энкрид.
Святой снова усмехнулся и покачал головой.
— Нет-нет.
— Этот старик владеет божественной силой лучше меня.
Добавила Сэйки со стороны.
Аудин отмахнулся от слов святого без лишних раздумий.
— Мне всегда нравилось нести чепуху. Считай это священной шуткой, брат.
Значит, в дополнение к шуткам фей существовали еще и священные шутки?
Энкрид пропустил это мимо ушей, но Оборванный Святой внезапно подошел ближе и сказал:
— Слышал, ты идешь к кузнецу. Не против, если я составлю компанию? Сэйки, тебе стоит практиковать то, чему я тебя учил, утром и вечером.
— Молитва? Это скучно.
Сэйки надулась.
— Ты должна перебороть скуку и взрастить в себе терпение. Только тогда ты сможешь использовать её должным образом.
Оборванный Святой поднял руку и мягко похлопал Сэйки по плечу, пока говорил.
До этого он походил на епископа, высасывающего соки из верующих.
Теперь же он выглядел как мудрый старец. Золото и камни, которыми он был увешан, сияли подобно нимбу.
— Что ж, я пойду. Аудин.
— Не припомню, чтобы я уже давал разрешение.
Ответил Энкрид, не поддаваясь на уловки святого.
При этом старик тут же выдал целый поток слов:
— Если ты не разрешишь, я собирался тайно следовать за тобой на расстоянии. Неужели ты действительно готов так сурово обойтись со слепым стариком? В неужели я в тебе ошибся? Или современному юноше вроде тебя не терпится поиздеваться над этим старцем?
В этот миг он походил не на мудреца, а на упрямого старика, закатывающего истерику.
— У вас язык хорошо подвешен, — ответил Энкрид.
— А как ты думаешь, за счет чего такой бедный странник, как я, выживал всё это время?
— Владея божественной силой?
— Что ж, тут ты меня подловил. Хотя я находил ей достойное применение.
Проговорил он так, словно его застали врасплох, хотя по его лицу этого нельзя было сказать.
— Слышал, вы прикидываетесь слепым?
— Аудин, ты несешь сущую нелепицу.
Оборванный святой пожурил Аудина.
— Это что, должно было быть секретом?
— Не совсем.
Это не было похоже на комедийную сценку, но разговор затягивался. У Энкрида не было особых причин отказывать ему, к тому же он и сам хотел понаблюдать за этим так называемым святым поближе, поэтому пришел к выводу:
— Пошли.
— Пожалуйста, не будьте с ним слишком строги. Если у вас есть тревоги, он может помочь. Брат.
Аудин отвесил короткий благодарственный поклон. Наблюдавший издалека Рем крикнул во всё горло:
— Ты собрался заказать щит у этого парня, Этри? Если так, бери что-нибудь покрепче.
— Да, конечно.
Небрежно ответил Энкрид и отвернулся.
— Если увидите ассасинов, нацелившихся на меня, не стесняйтесь, разберитесь с ними.
Оборванный святой, шагавший теперь бок о бок с ним, сказал:
— Что же ты такого натворил, раз за тобой охотятся ассасины?
— Ну, недавно я раскрыл себя. Официально я должен быть мертв в Легионе, но теперь все знают, что я жив. Желающих убить меня хоть отбавляй.
— Должно быть, ты накопил немало обид.
— Не так уж много. Может, чуть больше десятка.
— И ты называешь это «не много»?
— Да, не много.
у каждого свой взгляд на вещи. Энкрид не видел смысла спорить дальше.
Аудин проводил их взглядом.
Он знал, каким человеком был его приемный отец.
Он не был тем, кто может причинить зло другим.
Так что отпустить его наедине с этим стариком не было проблемой.
В худшем случае тот мог просто устроить какую-нибудь озорную проделку.
Аудин вспомнил первый раз, когда его приемный отец пришел в Пограничную стражу и встретил его.
— Ты снял ограничения, снова пробудил божественную силу. Посмотрим... Похоже, ты нашел место, где можешь остепениться. Теперь тебе лучше?
— Становится лучше, понемногу.
— Галлюцинации всё еще мучают?
— Они заглядывают время от времени, поболтают и уходят.
Поскольку он уже признался в видениях мальчика, которого притащили как святого и убили, его отец уже был в курсе.
Услышав слова Аудина, его отец хмыкнул и похлопал его по плечу.
Вопрос, который он задал командиру ранее, был тем же самым, который он когда-то задал Аудину.
Его отец никогда в жизни не велел бы ему убивать Энкрида.
Он наверняка хотел, чтобы командир это понял.
Что верность Аудина принадлежит не храму, а Ордену Безумных Рыцарей.
«Мне не нужно говорить это. Он уже знает. Он поймет».
Не было нужды подчеркивать это Энкриду.
— Я знаю, что Аудин в Ордене Безумных Рыцарей.
Когда он выходил из казармы, Энкрид ответил на приветствие стражников и заговорил.
— Просто мера предосторожности.
Это был его способ сказать, что он понял истинный смысл того, что старик велел Аудину ранее.
Оборванный святой тоже это знал.
Пока святой шел, постукивая посохом о землю, в сознании Энкрида одновременно возникли две фигуры.
Одним был тот слепой старик, который когда-то называл себя апостолом. Их внешность разнилась, но то, как они скрывали свои мысли, их подсознательная хитрость — это было схоже.
«Но они не одинаковые».
Их ауры были совершенно разными.
У старика, оставившего то письмо как апостол, было леденящее присутствие, тогда как у этого его не было.
Если этот старик действительно скрывал столь жаждущую крови ауру, значит, он был искуснее Джаксена.
Но инстинкты Энкрида подсказывали иное.
И вторая фигура —
«Почему он напоминает мне о нем?»
По какой-то причине этот старик заставил его вспомнить о Короле Востока.
Два совершенно разных человека, проживших абсолютно разные жизни.
— Иди занимайся своими делами.
Сказал святой.
Ему не нужно было этого говорить; Энкрид и сам планировал поступить именно так.
Два человека шли с лёгким шагом через рынок, направляясь к кузнице Аетри.
Дзынь! Пш-ш-ш!
Зазвенел молот, ударяющий по металлу, а жар от мехов сделал воздух невыносимо душным.
— Я пришел.
Этри стоял в стороне, пока его помощник занимался ковкой.
— Должно быть, тебе есть что рассказать.
Проговорил Этри.
Он ждал Энкрида несколько дней, даже не притронувшись к молоту.
— Я был признателен за талисман на удачу. Он спас мне жизнь.
Тот талисман, короткое лезвие, изменил траекторию последнего меча, брошенного Убийцей Одним Ударом.
Благодаря этому Шинар выжила.
Если бы Шинар погибла там, что бы он предпринял?
Убил бы он себя, просто чтобы вернуться назад?
Нет, Энкрид бы так не поступил.
Его сердце было бы разорвано в клочья, и, возможно, он бы пролил немало слез, но он продолжил бы идти навстречу завтрашнему дню.
Таков был путь, избранный Энкридом.
Никогда не повторять сегодняшний день.
Двигаться вперед, несмотря ни на что.
Шинар могла погибнуть.
Хотя шансы были малы, это не было невозможным.
Демон пытался искусить его, показывая всю его жизнь.
Возможно, целью было окончательно растлить его, превратить во что-то иное.
Если бы Шинар поддалась этому и потеряла себя, Энкрид избил бы её до потери сознания, притащил назад, сделал бы всё возможное, чтобы привести её в чувство.
Даже если бы он поклялся никогда не повторять сегодня, он бы не сдался.
Таков был путь, по которому шел Энкрид.
И поэтому он был просто благодарен.
Тот меч удачи пресек всякую возможность трагедии.
— Это большая удача. Серьезно.
— Рад, что тебе понравилось. Я также получил вещи, которые ты прислал.
Энкрид отправил Этри всё оружие и доспехи, которые он отобрал у культистов.
Пока Энкрид только прибыл после оттачивания своего мастерства меча, Этри также требовалось время для изучения и экспериментов с металлами.
Этот период был необходим им обоим.
— Что ж.
Проговорил Этри, поднося стол и две чашки чая.
Отпив чаю, Энкрид мельком глянул за порог кузницы.
Там не было двери, лишь открытый проем, за которым слонялся так называемый Оборванный Святой.
Через дорогу неподвижно стояло дерево, на котором начали распускаться цветочные почки.
Подул весенний ветерок, но жар от кузницы оттеснил его.
Глядя в окно, Энкрид вкратце передал то, что ему было известно.
В его мыслях это казалось длинной историей, но на словах вышло не так уж долго.
Выслушав всё, Этри погрузился в глубокое раздумье, прежде чем наконец заговорить.
— Понял.
Обсуждать больше было нечего.
Даже рассказ о том, как он сломал свой меч из Истинного Серебра, не удивил Этри.
На протяжении всего их разговора его помощник ни разу не прекратил взмахивать молотом.
Энкриду нравилось на это смотреть.
Казалось, помощник тоже шел своей дорогой.
— А Лягух?
— Ушел. Отправился собирать материалы.
— Ясно.
С ним он сможет встретиться завтра.
Когда он вышел на улицу, Оборванный Святой заговорил:
— Ты не проголодался? Слышал, здесь поблизости продается потрясающая вяленая говядина со специями.
— Да, продают.
«Купи мне что-нибудь.»
— Ладно.
Без промедления они направились к улице, уставленной ресторанами, где торговали вяленой говядиной.
Крайс реорганизовал планировку города, создав отдельные районы: один для ресторанов и гостиниц, другой — для кузниц и ремесленников.
В центре города четыре постоялых двора служили узлами для общественных карет.
Любой желающий мог прокатиться всего за небольшую плату в кронах; вместо лошадей кареты тянули выносливые ослы.
Кареты были без крыш и достаточно вместительны, чтобы перевозить до десяти человек одновременно.
Но им двоим в этом не было нужды.
Оборванный Святой шел без труда, а для Энкрида это и вовсе было само собой разумеющимся.
— Ты ведь ждешь результатов работы мастера, верно?
Спросил Оборванный Святой на ходу, имея в виду визит Энкрида к Этри.
— Да, очень.
После этого короткого обмена репликами они бодро шагали, пока не оказались перед лавкой, где жарили вяленое мясо.
Рядом была еще одна лавочка, торговавшая мармеладом.
— От одного только запаха слюнки текут.
Они плотно поели, а затем взяли напитки в соседней лавке.
Пока они бродили по городу, несколько человек узнали Энкрида.
И Святой за всем наблюдал.

Комментарии

Загрузка...