Глава 876

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Дерзкая ухмылка Кранга тут же сошла с его лица. Армия Лихинштеттена отступила. Четверо рыцарей пали, а наездник на грифоне скрылся, словно комар, прибитый внезапным холодом.
Произошло ли нечто ужасное? Нет. И все же Кранг помрачнел. Сейчас он напоминал хозяйку дома, которая тревожно ждет летнюю грозу посреди ночи.
Так выглядит человек, который принял меры, но не знает истинной силы грядущего шторма и втайне боится его ярости.
Впрочем, эту перемену заметил лишь Энкрид. Перед тем как зайти в палатку, Кранг еще успел обернуться и улыбнуться — так уверенно, будто исход дела не вызывал у него сомнений.
Свою тревогу он обнажил только в тесноте шатра. Но нужны ли были здесь лишние слова?
В мелочах Кранг мог паясничать бесконечно, но когда на кону стояло нечто важное, он отбрасывал шутовство. Энкрид решил не ходить вокруг да около. Он взглянул на друга и просто спросил:
— Почему?
В этот короткий и веский вопрос он вложил все сразу — долгие объяснения были ни к чему.
«Отчего ты так мрачен? Чего ты опасаешься? Почему не радуешься победе?» — всё уместилось в одном слове.
Ответил не Кранг — первым заговорил Сайпресс.
— Слишком мало войск, даже с учетом рыцарей. А уж самих рыцарей — и подавно. Нужно признать: для основных сил противника численность крайне сомнительная.
Армия Лихинштеттена значительно превосходила силы Наурилии. По имеющимся сведениям, одних только рыцарей у них было как минимум в три раза больше.
И целых три рыцарских ордена.
Сайпресс уже помог четверым членам ордена Аметиста отправиться в мир иной, но все равно считал, что заслон, выставленный против него, слишком слаб. Даже с поддержкой грифона это выглядело лишь как отчаянная попытка выиграть время.
— Лихинштеттен разделил армию и наносит удары по частям, — добавил Кранг. — Причем их резервы таковы, что этот «отряд» сложно назвать вспомогательным.
Произошло именно то, чего они опасались больше всего. И стало это очевидно лишь сейчас, когда первая волна врага была отбита.
Правда, в словах короля крылась неточность. Глядя на реальный баланс сил, вспомогательным отрядом казались они сами, в то время как скрытая группировка врага была основной.
Проще говоря, основные силы Наурилии увязли здесь, сражаясь лишь с частью вражеского войска.
— Нас переиграли, — повторил король.
Энкрид, решив доказать, что его голова нужна не только для ношения шлема и драк, принялся лихорадочно соображать.
«Кранг взял с собой только гвардию и малую часть армии. Для похода, возглавляемого лично монархом, людей катастрофически мало».
Где остальные силы? Вероятно, остались там, где Кранг был до этого: во дворце или на подступах к столице.
«Кранг явился с горсткой людей, но сделал это максимально пафосно, выставив штандарты. А после победы он и вовсе выдал врагу свое точное местоположение. Как ни посмотри, позволить такой армии уйти — это шаг, который точно попадет в учебники истории».
Конечно, в случае успеха это назовут блестящим маневром. Но если он проиграет, его запомнят как самого бестолкового короля в истории.
«Теперь весть о том, что король лично на передовой, разлетится повсюду. Это уже не слухи, а неоспоримый факт».
Свидетелей — сотни. И среди них немало офицеров, чьему слову поверят беспрекословно.
Рыцари пали, но основная масса солдат уцелела. Выжившие командиры разнесут весть о золотоволосом и синеглазом человеке в кремовом плаще. Они передадут каждое слово, услышанное на поле боя.
Действия Кранга были открытым вызовом: «Король здесь. К чему тянуть? Давайте покончим с этим сейчас».
«Для полноты картины не хватает только брошенной в лицо перчатки».
Кранг поставил всё на одну карту.
Лихинштеттен уже вторгся в пределы Наурилии. Как только Кранг осознал масштаб угрозы, он выбрал самый эффективный, хоть и рискованный путь.
Он стремился уберечь своих подданных от большой крови. Даже если для этого ему самому придется послужить наживкой.
— Если выгорит — прослыву мудрым правителем. Провалюсь — останусь в истории дураком. Я и сам всё понимаю, Энки.
Кранг и до этого намекал на свои цели, но теперь решил высказаться прямо.
Беседа была недолгой, но Энкрид уловил суть. Кранг кивнул, видя, что друг разгадал его замысел.
— Любая армия тратит ресурсы, просто находясь в пути. Раз они начали марш, то вряд ли просто развернутся и уйдут с пустыми руками. Куда логичнее для них — захватить город, разграбить склады и только тогда отступить. Прикажете отправить Лиена и Ингиса, Ваше Величество?
Это был Сайпресс. Поседевший рыцарь говорил спокойно, без привычной тени угрозы или излишней резкости. Он вел себя как обычно, но в его словах сквозила острота обнаженного клинка.
— Решайте, государь.
«Те, кого вы оставили в тылу, вышли против урагана, прикрываясь лишь тонкой щепкой».
Хватит ли их сил? Или вы готовы пожертвовать ими? Или же, пусть и с опозданием, пошлете им подмогу, способную укротить шторм?
Именно такой подтекст скрывался за его вопросом.
Энкрид понимал всю жестокость ситуации, но решение оставалось за королем. Сам же Энкрид был лишь верным рыцарем; его задачей было найти свое место в этой битве и исполнить долг.
Он поинтересовался именем того, кто остался позади и теперь — то ли по глупости, то ли из отваги — преграждал врагу путь к столице.
— Кто там держит оборону?
Кранг ответил прямо:
— Маркиз Байсар. Это было его добровольное решение.
Этот любитель чая вечно прикидывался непутевым сыном, хотя в глубине души безмерно уважал отца. В свое время он командовал батальоном, в котором служил Энкрид.
Улыбка Кранга была полна горечи. С этим терпким выражением лица он добавил:
— Я знаю, что это игра ва-банк. Не ищу оправданий и не строю иллюзий. Маркус может не вернуться.
Впрочем, в глазах короля читалась решимость — он явно не собирался так просто списывать друга со счетов.
Маркус возглавлял отряд, обязанный сдержать превосходящие силы врага, включая рыцарей. От него не требовали победы — только время. Ведь сам символ страны, король, находился здесь вместе с двумя опорами престола.
Война закончится лишь тогда, когда падет орден и будет схвачен или убит король. Пока Маркус выигрывал минуты, Кранг должен был заявить о себе во весь голос, чтобы стянуть на себя все силы противника.
Таков был план. Своеобразная «ловушка для муравьев».
«Объяви он о себе после неудачи или в спешке — враг тут же учуял бы подвох или слабость Наурилии».
Кранг выждал нужный момент. Он не лез на рожон, пока его люди не победили. Он не умолял о пощаде для подданных и не кричал о своем присутствии раньше срока.
«Нельзя подставлять уязвимые места».
Как бы ни горела душа и ни сжималось сердце от боли, бывают моменты, когда нужно стиснуть зубы. И он вытерпел.
Воспользовавшись случаем, который предоставил Фел, он пошел на риск. Ему нужна была не истеричная выходка, а жест, выглядящий как надменный и уверенный вызов.
Сам Фел вряд ли понимал свою роль, но именно его поступок помог Крангу разыграть нужную карту.
Всё ради одного — ради времени.
«Быстро и беспощадно».
Не тлеть, подобно свече, а ударить наотмашь, как молния. Такова была стратегия этой кампании.
Для этого требовались те, кто свяжет врага боем, заставит его истекать кровью и не даст распылять силы.
Нужны были люди, готовые умереть, чтобы город выстоял лишний час.
Нужен был лидер, чей вызов покажет: Наурилия не сдастся без боя.
Нужен был тот, кто, даже умирая, успеет понять тактику врага и передать этот опыт остальным.
Маркус стал тем самым человеком, в котором нуждалась страна.
— Неужели вы думали, что без ордена мы только и годимся на роль пушечного мяса? Я покажу вам настоящую войну. Так велел передать Маркус.
Дерзкие слова Маркуса король произнес с особой гордостью.
Горькая усмешка сменилась привычной улыбкой, но в ней причудливо сплелись вера, преданность и затаенная грусть.
Кранг повторял слова Маркуса Байсара с тем выражением лица, которое выдает глубокую внутреннюю боль.
— Согласен. Каждый стоит до конца там, где велит долг и сердце.
Король был непреклонен. Чтобы закончить эту войну одним сокрушительным ударом, он поставил на кон всё: собственную голову и жизни тех, кого считал своими друзьями.
Поражение здесь означало для Кранга смерть. Но он сам выбрал этот путь.
Ради этой цели следовало беречь мощь рыцарей, сконцентрировав её в один кулак. Им нужно было нанести сокрушительный удар самому Императору Лихинштеттена.
Это был единственный шанс одолеть Юг при таком численном превосходстве врага.
Сайпресс придержал Красные Плащи. Лиен и Ингис могли бы вмешаться, но, скорее всего, они успели бы лишь к похоронам Маркуса.
А возможно, времени не хватило бы даже на это. Пришлось бы бросить горсть земли на тело павшего товарища и тут же мчаться обратно.
В ордене имелись выносливые кони, способные на резкий рывок, но никакая магия не могла отменить законы физики и расстояния.
— Правильно ли мы поступили, рассудят историки будущего. А сейчас я полностью поддерживаю ваше решение, Ваше Величество.
Сайпресс, по-своему пытаясь поддержать Кранга, произнес эти слова.
Кранг постарался скрыть тревогу. Взгляд его прояснился, и он ответил:
— Если весы Богини пошатнулись, это не значит, что судьба стоящих на чаше предрешена. Они еще могут побороться.
Богиня любит испытывать смертных. Хватит ли у тебя сил удержаться, когда почва уходит из-под ног?
Она задает вопрос — человек дает ответ своим поступком.
Опустишь руки — сорвешься в бездну. Будешь бороться до последнего — и, быть может, вырвешь у смерти еще несколько мгновений жизни.
В главном соборе Науриля есть картина, посвященная этому испытанию.
На полотне изображен человек, отчаянно вцепившийся в одну чашу весов, в то время как некая темная сущность всеми силами тянет вниз другую.
Сайпресс заглянул в глаза королю — там горела несгибаемая воля.
— Историю пишет победитель.
В случае проигрыша жертва Маркуса станет напрасной. Значит, они обязаны победить здесь, чтобы подвиг его людей не был забыт.
Энкрид отметил про себя, что Сайпресс стал выражаться слишком витиевато. Видимо, возраст брал свое — рыцарю шел восьмой десяток.
— Тебе не говорили, что иногда ты смотришь на старших слишком дерзко? — внезапно спросил Сайпресс.
— В первый раз слышу.
Энкрид не принадлежал к числу эльфов, так что врать умел мастерски. Кранг не сдержал смешка, а Сайпресс, улыбнувшись, покинул шатер.
— Маркус ведь не из тех, кто покорно подставит шею под меч?
Этот вопрос задал Энкрид. Он хорошо знал бывшего командира, включая его странную привычку добавлять спиртное в чай. Маркус умел прятаться за своей репутацией и был готов на любые хитрости ради победы.
Он не был гениальным тактиком в классическом понимании.
«Но и дураком его назвать язык бы не повернулся».
Кранг согласно кивнул.
— Верно подметил, Энки.
Когда Энкрид узнал о плане Маркуса, тот показался ему весьма любопытным.
— Вот оно как.
Маркус был настоящим фанатиком войны — иного слова и не подберешь.
Впрочем, он и раньше совершал безумства, полностью оправдывающие это прозвище.
Прозвище «Маньяк» он придумал себе сам. Его фишкой было создать образ безумца, упоенного битвой, чтобы усыпить бдительность врага и ударить в самое больное место. Вот и сейчас он не изменил себе.
«Но с рыцарями такие фокусы проходят редко».
Хватит ли у него сил сдержать их? Нет. Ответ был очевиден.
— Мне нужно туда заскочить. На минутку.
Энкрид произнес это так буднично, словно собрался выйти за водой.
— Слишком поздно. Всё уже просчитано.
Кранг покачал головой. Они думали о том, чтобы отправить часть рыцарей на подмогу, но это ослабило бы их основную позицию. Текущий план был результатом долгих споров лучших стратегов страны.
Если бы план провалился, они намеревались бросить весь орден в отчаянную атаку через южную границу, превратив конфликт в войну на тотальное взаимное истребление.
Раньше это называли войнами на выживание.
По сути, это был одновременно и вызов, и ультиматум.
«Попробуете обойти нас — и мы просто сожжем ваш дворец дотла».
Посыл был примерно таким.
Гонка за южанами по их территории была невозможна — слишком огромные расстояния и сложный ландшафт.
Энкрид, не меняясь в лице, повторил:
— Не поздно. Если поеду верхом, буду там в мгновение ока.
Договорив, он вышел наружу и столкнулся с другом, который еще не отошел от недавней схватки.
— Болтают тут много, скоро всё разлетится по округе, верно?
Когда он только успел? Стоило Энкриду выйти, как перед ним возникла физиономия Рема.
— Ты что, собрался скакать верхом на Реме? Думаешь, так будет быстрее, чем своим ходом? — съязвил Кранг.
Шутка вышла довольно колючей. Сайпресс, стоявший неподалеку, не сдержал короткого смешка.
Зрелище и впрямь напрашивалось комичное: один безумец верхом на другом варваре.
— Да нет же. Выйди отсюда. Ты вообще чего тут забыл?
Энкрид бесцеремонно отодвинул Рема в сторону.
— А что, мне уже и зайти нельзя? — проворчал тот.
Энкрид молча указал ему за спину, где в небе всё еще кружил их товарищ.

Комментарии

Загрузка...