Глава 877

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Пегас! Глядите, настоящий пегас!
— О-о-ох!
Верный спутник, который так картинно хлопал крыльями, упиваясь восторженными криками солдат, звался Разноглазым.
— Орелия, ко мне.
Сайпресс принимал решения мгновенно. Он велел Орелии подготовить провизию и собрать всё необходимое для затяжного полета. Такая ясность ума была отличительной чертой человека, десятилетиями возглавлявшего рыцарский орден.
— А что именно может понадобиться в воздухе?
Вопрос был более чем уместен: Орелия, как и все остальные, не имела ни малейшего представления о снаряжении для верховых полетов.
— Вот и пошевели своими мозгами.
— Ну, для начала я наполню фляги водой и проверю пробки.
По большому счету, это напоминало сборы курьера с секретным депешей. Такие всадники привыкли есть и пить, не выпуская поводьев, и засыпать лишь тогда, когда валится с ног их конь.
Энкрид был рыцарем до мозга костей, так что об отдыхе он беспокоился в последнюю очередь — с этим он как-нибудь разберется.
«Сейчас важнее всего провизия».
Рыцарский аппетит вошел в легенды: один такой воин съедает столько же, сколько десяток обычных солдат. Поэтому дорожный запас должен быть калорийным и сытным — лучше всего подойдет пряная вяленая вырезка, которую удобно жевать даже при шквальном ветре.
«Нужно нарезать помельче, чтобы не отвлекаться от управления».
Орелии пришлось взяться за совершенно несвойственное ей дело — готовку. В мыслях она уже кромсала мясо на длинные узкие полоски, превращая его в удобные снеки.
Синар, наблюдая за приготовлениями Энкрида, молча протянула ему небольшой мешочек. Пусть эльфы и не славятся прожорливостью, рыцарская мощь требует серьезного топлива. Подарок Синар был шедевром эльфийской кухни — концентрированной энергией без единого грамма мяса.
Внутри оказалось шестнадцать аккуратных шариков, каждый — ровно на один укус.
Кедровые и грецкие орехи, изюм, сушеный инжир и финики без косточек были измельчены и замешаны на густом меду. Питательность была запредельной — идеальная замена тяжелой пище.
— Мы называем это «плодами жизни».
Разумеется, они не росли в лесу в готовом виде, а создавались по тайным рецептам, но внешне действительно напоминали лесные плоды. Впрочем, хозяева рецепта вольны давать своим творениям любые имена.
— Благодарю.
— Это вкусно, поверь. Я готовила их с особой теплотой.
— И яду не пожалели?
— Ого, жених-то наш шутить изволит.
Случайно или нарочно, но Синар разыграла эту сцену прямо перед носом у Орелии. Эльфийка многозначительно кивнула и повторила:
— Да-да, именно жених.
Энкрид не стал спорить. Он знал: стоит возразить, и эта бестия завалит его еще более двусмысленными подколками.
Вместо пустой болтовни он перешел к тому, что его действительно заботило.
— Его нужно как следует покормить. Слышишь, оруженосец?
Обращался он к Орелии — красавице-оруженосцу и внучке легендарного воина. Она вскинула взгляд на Энкрида и недоуменно переспросила:
— ...Вас покормить?
От неожиданности она даже забыла о субординации. Но Энкрид оставался невозмутим, словно и не заметил её замешательства.
— Разноглазого.
Он кивнул в сторону пегаса, который как раз спустился с небес и теперь нетерпеливо переступал копытами рядом.
— Ах, коня... Слушаюсь, сэр.
Энкрид сразу заметил её зажатость. Опытный взгляд мастера, воспитавшего не одного рыцаря, мгновенно выхватил изъяны, которые требовали исправления. Это было уже на уровне инстинкта.
Он видел, что при ином подходе к тренировкам потенциал девушки раскрылся бы куда ярче. Впрочем, заниматься этим прямо сейчас в его планы не входило.
«Значит, Орелия...»
Энкрид ясно видел то, что ускользнуло от внимания Рема и Рагны.
Подобная проницательность дается лишь тому, кто поднялся из самых низов, карабкаясь к вершине и изучая каждый камень, каждую трещинку на пути к мастерству.
«Талантливая, трудолюбивая — всё на месте».
Вот только слишком закрепощена.
Сайпресс пытался приучить внучку к гибкости мышления. Командор Красных Плащей подготовил сотни воинов и прекрасно понимал суть проблемы.
Но методы Сайпресса подходили не всем, и в случае с Орелией прогресс шел слишком медленно. У Энкрида же был свой подход.
«Я знаю, как её раскрыть».
Когда дело касалось наставничества, в искусстве ковки настоящих бойцов с Энкридом мало кто мог потягаться.
— Поговорим, когда я вернусь.
В этой короткой фразе он дал понять гораздо больше, чем сказал.
— И без меня?
Синар просто не могла удержаться от очередной шпильки.
— Посмотрим вместе. Твои эльфийские хитрости нам тоже не помешают.
Орелия серьезно кивнула, принимая правила игры.
Когда сборы были закончены и Энкрид оседлал пегаса, солнце уже коснулось горизонта. Разноглазый, несмотря на дневные подвиги, буквально искрился энергией.
И-и-иго-го-о!
Он задорно всхрапнул и нетерпеливо зацокал копытами по камням.
За день он вынес на себе целое воздушное сражение, но на его морде не было и тени утомления.
То же касалось и всадника. Лицо Энкрида выглядело бодрым, он успел освежиться и смыть с себя дорожную пыль.
— Ну, я в путь.
Он бросил это так просто, словно уходил на вечернюю прогулку. Темарес хотел было предложить свою компанию, но вовремя понял, что даже его драконья мощь не сравнится со скоростью крылатого коня.
— Буду ждать твоего возвращения.
Его планы не изменились: он продолжит изучать Энкрида. Однако дракониды устроены иначе: если добыча ускользает или путь прерывается, они не ведают досады. Он просто двигается дальше.
Энкрид был ему интересен, но если бы тот сгинул, Темарес без лишних сантиментов переключился бы на новую задачу.
Не повстречай он Энкрида, он бы уже прорубал себе дорогу через Демонические земли, преследуя свою первоначальную цель.
Впрочем, эти мысли он предпочитал держать при себе.
— Будь осторожен, противник может выставить двух и более рыцарей, — предупредил Кранг.
Никто точно не знал численности врага. Да и как разглядеть рыцаря издалека? Разведчику почти невозможно скрыться от того, чьи чувства в десятки раз превосходят человеческие.
В лучшем случае самый опытный соглядатай мог лишь на глаз прикинуть размер вражеской колонны.
Но даже заметь они рыцарей, как передать весть? Магические сферы — штука капризная и требует уйму условий для работы. В разгаре битвы по ним особо не поболтаешь.
Так что в ходу оставались старые добрые почтовые вороны. Именно так и пришло известие от Маркуса.
«Все готово. Разобью врага и прибуду в расположение».
Зависело ли будущее страны от Маркуса? Пожалуй, нет. Столица была защищена, резервы подтянуты. Маркус просто исполнял волю монарха. Он шел навстречу опасности не с трепетом, а с ликованием, уверенный в правоте своего выбора. Его последние слова стали истинным мерилом его чести.
— Разве есть смерть благороднее той, что куплена ценой спасения тысяч жизней моих соотечественников?
Он еще обмолвился, что его отцу довелось умереть в своей кровати, но сам он на такую участь не рассчитывает.
— Передайте этому Энки мои слова: я покажу, как можно биться, даже не будучи рыцарем.
Кранг пересказал всё до последнего слова. И Энкрид твердо решил увидеть этот триумф воочию.
Тени становились всё длиннее в лучах заходящего солнца. Рыжий свет заката упал на лицо Энкрида.
Налетевший холодный ветер расправил полы его плаща. Энкрид плотнее закутался и проверил застежки. В небе всегда холоднее, чем кажется снизу.
Высота не прощает пренебрежения к теплу, особенно в долгом пути.
Сумерки — время угасания дневного светила. Но эта смерть была лишь временным отступлением. Завтра оно возродится, чтобы вновь залить мир светом.
— Что ж, пора.
Цок. Цок.
Разноглазый сорвался с места, проносясь по главной артерии лагеря. Когда солнце почти скрылось, пегас мощными взмахами крыльев прорезал сумеречную дымку и устремился ввысь.
Энкрид ощутил привычное давление в груди, задержал дыхание и стиснул зубы. Полеты перестали быть для него пугающей новинкой — тело начало привыкать к перегрузкам.
— Эй! Притащи мне кого-нибудь из них на забаву, не вздумай убить всех сам!
Снизу донесся зычный крик варвара. Энкрид бросил мимолетный взгляд вниз и увидел, как тот уже азартно «обменивается аргументами» с Рагной.
— Тебе хватило и прошлого раза. Теперь черед за мной.
Слов Рагны было не разобрать, но Энкрид легко мог представить его невозмутимый ответ.
Энкрид продолжал подъем. Небо было девственно чистым, и на высоте казалось, что пылающий багрянец заката затопил собой весь мир до самых горизонтов.
Разноглазый, явно наслаждаясь свободой, поймал попутный поток. Теперь полет стал ровным и почти невесомым.
Единственным неудобством был тугой поток ветра, не дававший разогнуть спину, но в целом путь оказался куда комфортнее, чем рисовало воображение.
Энкрид прижался к шее пегаса, словно готовясь к кавалерийской атаке. В таком положении он провел весь полет до самой цели.
* * *
На юге Лихинштеттен умело использовал грифонов, чтобы связать Орден Красных Плащей по рукам и ногам. Они знали — рыцари не бросят пехоту на растерзание.
Пока внимание было отвлечено, главные силы империи вместе с рыцарями разделились на две колонны и начали обходной маневр.
Штаб Наурилии оказался в замешательстве. Все первоначальные прогнозы относительно маршрутов противника рассыпались в прах.
А виной всему было исчезновение балрога.
«Балрога больше нет».
Даже Великий император не сразу поверил в эту удачу. Зная непредсказуемый нрав чудовища, он долго ждал подтверждения, пока высший демон не принес клятву: балрог действительно повержен.
Раньше один лишь слух о балроге заставлял имперских генералов нервничать. Чудовище было живым щитом на границе.
Монстр не терпел чужаков в своих владениях, которые как раз находились на стыке границ двух государств.
Если быть точным, его логово располагалось ближе к землям империи, намертво блокируя кратчайший путь наступления.
Наурилия не рассматривала этот вариант, считая безумием проход через Демонические земли.
Однако у императора был козырь — тайный пакт с хозяевами тех земель.
Так что гибель монстра развязала Лихинштеттену руки.
Никто на стороне Наурилии не подозревал, что именно смерть балрога станет спусковым крючком для южной экспансии.
«Дорога свободна».
Имперская машина разделилась на четыре кулака. Первый — центральный — возглавлял сам император.
Второй, состоящий из наездников на грифонах и элиты Аметистового ордена, должен был парализовать Красных Плащей.
Оставшиеся два корпуса разошлись в стороны. Один взял курс на столицу.
Второй совершил глубокий маневр и вышел на стратегический тракт Наурилии, в конце которого находился город, чье имя теперь было у всех на слуху.
— Так какая наша цель?
— Бордер-Гард.
Командиры обменивались короткими фразами. В Лихинштеттене не были слепцами — слава Ордена Безумных Рыцарей докатилась и до них.
Уж слишком шумным оказался их дебют на мировой арене.
За ними числилось усмирение гражданской войны, истребление опасных еретиков и уничтожение крупнейших банд. Даже подробности бойни в Оаре стали достоянием южной разведки.
Знание — залог успеха. Император руководствовался еще одним простым правилом.
Как сокрушить сплоченного врага?
Нужно ударить по его родному гнезду. Старая как мир, но безотказная тактика.
Падение Науриля и Бордер-Гарда не просто лишит врага снабжения, оно втопчет его боевой дух в грязь.
В мечтах императора его армия уже сжимала Наурилию в смертельных тисках.
«Медлить нельзя».
Здесь их взгляды с Крангом сходились. Но если Кранг вызывал огонь на себя, превращаясь в приманку, то император предпочитал бить по тылам, заставляя врага метаться между горящими очагами.
Однако в расчетах императора была брешь — он так и не понял истинного замысла Кранга.
* * *
Маркус Байсар с малых лет знал, какую угрозу таит в себе Юг.
— Если спросят, чей меч у нашего горла самый острый, я без раздумий укажу на них.
Эти слова отца Маркус запомнил навсегда. Как истинный наследник благородного рода, он имел время и средства на изучение истории, и его выводы были однозначны.
Старший Байсар потратил десятилетие на сбор данных о действиях южан.
На основе этих архивов Маркус годами моделировал возможные сценарии вторжения и разрабатывал контрмеры.
Эта одержимость Югом не оставила его и в зрелости. Можно сказать, семена, посеянные отцом, дали богатые всходы.
Стратегические игры с южной тенью стали для него второй натурой.
— Молиться на то, чтобы враг ударил именно туда, где ты его ждешь — это глупость. Пытаться закрыть все дыры сразу — путь посредственности.
Маркус невольно вспомнил слова Крайса. Общение с этим пронырой оказалось на редкость полезным.
Влияние Энкрида тоже не прошло даром — его умение впитывать новые знания передалось и Маркусу.
— И каков же лучший ход?
Маркус умел выцеживать пользу даже из разговоров с таким дельцом, как Крайс. В обмен на будущие инвестиции Крайс охотно помогал Маркусу оттачивать его стратегические выкладки.
— Навязать врагу маршрут. Заманить его в ловушку, которую он примет за свободный путь.
Когда имперцы начнут наступление, какой путь они выберут?
Нельзя быть сильным везде. Нужно стать несокрушимым в одной точке и заставить врага удариться именно об нее.
«И сделать это так, чтобы он до последнего верил в свою удачу».
Получив доступ к казне, Маркус начал действовать. Под видом обычных работ он нанял целую армию рабочих и инженеров.
Годами он буквально перекраивал ландшафт: осушал болота, возводил искусственные холмы и менял русла ручьев. Он готовил сцену для грандиозного спектакля.
— Секретное искусство рода Байсаров — «Поглощение ландшафта», — с усмешкой шепнул Маркус.
На подготовку ушли годы, но именно в этом и заключается истинное искусство войны обычных людей.

Комментарии

Загрузка...