Глава 973

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Мастер?..
Один из магов, сражавшихся с Эстер, невольно повернул голову. Несусветная глупость.
Впрочем, двое из них соображали быстрее прочих: едва их мастер погиб, они уже начали плести заклинания отхода.
Тот, кто пробормотал «мастер», был магом, управлявшим ядовитым туманом.
В тот самый миг, когда противник открылся, из руки Эстер сорвался метательный нож.
Это было не столько заклинание, сколько бросок кинжала — излюбленный прием Энкрида. Нож тонко свистнул и полетел, подхваченный потоком ветра.
«Дружеское приветствие Дмюллера».
Переделывать заимствованные заклинания трудно, но Эстер справилась. Она добавила к летящему ножу стихию ветра.
Сила броска у нее и без того была незаурядной, а с помощью магии нож ускорился на полпути. Он рванул вперед с глухим хлопком, оставив за собой ударную волну.
Эстер придумала это заклинание, исходя из простой мысли: атаки рыцаря крайне сложно блокировать.
В следующее мгновение нож вонзился в лицо магу ядовитого тумана. Эстер еще раньше, методично и хладнокровно, сняла с него защитные барьеры, так что клинок честно исполнил то, ради чего был создан.
Бух!
Звук был такой, будто с крепостной стены рухнула каменная глыба.
Последнее уцелевшее защитное плетение все же приняло удар на себя, не дав голове разлететься на куски. Нож лишь рассек переносицу и глубоко засел в кости.
— А-а-а!
Маг взвыл. Пока он пребывал в шоке от удара, Эстер пассом пальцев сотворила «Невидимую руку» и обрушила ее прямо ему на макушку.
Хрясь!
Череп лопнул, брызнула кровь. Один готов — жалкая и быстрая смерть. Другого настигла Эйсия, зайдя со спины.
Подпустить к себе мечника такого уровня — верная смерть. Это правило знает любой маг.
А уж если ты растратил все щиты на Эстер и силы на исходе — тем более.
Шорк!
Меч Эйсии вновь мелькнул трижды: вертикальный рубящий, колющий выпад и горизонтальный взмах на излете.
Обычный человек увидел бы лишь вспышку света и услышал бы гром вслед за сталью. Но у Эстер, привыкшей к обществу Ордена Безумных Рыцарей, глаз был наметан: она смогла разобрать траектории ударов.
— Я тоже здесь!
Эндрю тоже не отставал. Его меч обрушился на голову противника — точнее, на женщину-мага, пытавшуюся сбежать, чьи ноги Эстер спутала связывающим заклинанием. Клинок прорубил ключицу и вошел почти до самого сердца. Это удалось лишь благодаря недюжинной силе Эндрю и его упорным тренировкам. В противном случае лезвие застряло бы в кости, ведь погибшая маг успела укрепить свой скелет магией.
Эндрю погасил отдачу, правильно сочетая технику и грубую мощь. Все же это было легче, чем разрубать стальные болванки на тренировках.
— Проклятье!..
Очередной маг выругался, пытаясь высвободить сразу несколько заготовленных внутри заклинаний, но прямо за его спиной уже стоял Энкрид.
Эстер сочла этого сквернословящего мага либо дилетантом, либо идиотом.
«Почувствовал опасность — читай заклинание, а не матерись».
Он был хуже любого бойца из магического корпуса, тренировавшегося под ее началом. Уровень магии высокий, а сражаться не умеет. Для Эстер настоящий боевой маг — это не тот, кто просто умеет бросаться разрушительной силой.
Энкрид даже не стал обнажать меч. Он просто обхватил шею мага двумя руками и крутанул.
Со стороны это выглядело так, будто сломали стебель одуванчика. Голубой барьер вокруг шеи лопнул, а кости разлетелись с сухим хрустом.
С последним покончила Эстер. Она обратилась пантерой и совершила прыжок.
Окутав тело «Зеркалом Банны», она попросту раздавила голову врага передними лапами. Эстер догадывалась, что против магов такой прием будет эффективен, и не прогадала.
Если бы ей изначально приказали разобраться только с одним, она бы сделала это намного раньше.
Сражаться, удерживая «Зеркало Банны» на всей шкуре, можно было лишь до первого контакта: после удара заклинание мгновенно распадалось.
Банна не задерживается. Его суть — не пребывание, а мгновенное скольжение мимо. Поэтому продлить его действие было невозможно.
Для большей стойкости требовался иной подход, но сейчас в этом не было нужды.
Оттолкнувшись от размозженной головы противника, Эстер сделала кувырок назад и прямо в воздухе вернула себе человеческий облик. В тот же миг издалека донесся боевой клич Рема.
— Ха!
Он крикнул намеренно. Это означало: здесь все кончено, или же — «не лезьте, я справлюсь сам».
— О мой Пылающий Бог!
Гном, выкрикнув это, из последних сил изверг молнию. Разряд вспыхнул сферой. Дождевые капли, коснувшись электричества, мгновенно превратились в пар, и все вокруг заволокло белой дымкой. Сквозь нее ударил резкий запах гари.
Рему было плевать на ухищрения врага. Он просто крушил топором, используя шаманскую мощь, высвобожденную «ложным нисхождением».
Молния — это ливень, от которого не спрятаться? Неужели она заполнила всё пространство без остатка? Отнюдь. Но даже если бы и так...
«От ливня тоже можно увернуться».
Таков был настрой Рема. Эффект «ложного нисхождения» был прост: он разогнал «Сердце зверя» до предела и обострил инстинкты. В этот миг Рем сам стал зверем.
Он чувствовал каждое ответвление молнии, уворачивался и неумолимо наступал. Из-за разрядов, бьющих от шлема, глаза гнома лопнули, а кровь не текла, испаряясь кровавым туманом от страшного жара.
Топор Рема прорубил шею гнома.
С эльфийкой он разделался еще раньше.
Она воззвала к чему-то, напоминавшему белую святую силу, и упрямо бросилась в лобовую атаку; Рем сломал ей руку, а затем ударом ноги в живот буквально разорвал ее изнутри. Теперь, со смертью гнома, бой для Рема был завершен.
Тр-р-р...
Сфера молнии погасла, лишь несколько ярко-синих искр прыснуло в стороны от остаточного жара.
— Черт возьми!
Один из солдат, пришедших с Эндрю, еще в начале боя отступил подальше. Сейчас он подпрыгнул, напуганный крошечной змейкой молнии, скользнувшей у самых его ног.
Дождь продолжал шуметь, быстро прибивая к земле поднявшийся туман. Тем временем на стену поднялось множество людей, наблюдавших за схваткой.
За внешней стеной раскинулось пустое поле, но бой все равно происходил прямо под носом у города.
Подобный грохот невозможно было игнорировать. Кранг, стоя на стене, оглядел поле битвы и пробормотал:
— Если бы трущобы до сих пор были там, мы бы сейчас оплакивали не одну сотню людей.
Герцог Маркус, стоявший справа, ответил:
— Если бы командир Ордена Безумных Рыцарей не сдержал их, счет шел бы на тысячи.
Герцог Окто добавил с другой стороны:
— От одной мысли об этом кровь стынет в жилах.
Он был искренен. Демоны и их прислужники до сих пор казались ему чем-то запредельным. Максимум, на что он был способен — это нанять мага и защитить особняк артефактом.
На душе стало неспокойно. Глядя на тех, кто бился внизу, он вдруг осознал, что его титул и положение не стоят ровным счетом ничего.
Обычная старческая меланхолия. На его упанические слова Кранг ответил твердо, словно подхватывая знамя:
— У них своя роль, у нас — своя. Не забывайте, герцог: этим мечом не сваришь кашу больному ребенку и не построишь дорогу.
Что бы ни происходило перед глазами Кранга, он сохранял самообладание. «Да, как же хорошо, что именно такой человек — мой король».
Герцог Окто быстро справился с чувствами. Герцог Маркус же, не отрывая взгляда от Энкрида, подумал:
«Найдется ли вообще в мире тот, кто переживет схватку с этим человеком?»
Страшила ли его Империя? Раньше — да. Но теперь — нет.
Страшили ли его демоны? Сама мысль об их силе и злодеяниях пугала его до сих пор.
«Но ведь и демонам придется столкнуться с ними».
Почувствуют ли они страх? Как минимум, они будут ошеломлены. Человек, который с одним мечом бросается на мага, повелевающего молниями, огнем и льдом, и пронзает его — у такого человека явно свои счеты с силами тьмы.
Кранг молча взирал на Энкрида, думая про себя:
«Да что это за чертовщина, этот ублюдок и такое умеет? Жутко. Ты просто пугающий псих. Может, сам на трон усядешься? Найдется ли безумец, готовый бросить тебе вызов? Впрочем, на переговорах с Империей это будет отличным козырем».
Честно говоря, любой, кто не испытал бы страха после увиденного, вряд ли мог называться человеком.
Солдаты не спешили ликовать. Все стояли как громом пораженные. Они стали свидетелями битвы, выходящей за грани воображения и здравого смысла.
К тому же, они не могли разглядеть всех деталей того, что творилось в самом центре схватки.
Сначала прогремел гром. Затем вспыхнуло и взревело пламя, все потонуло в тумане, а когда видимость вернулась — всё уже было кончено. Да еще и этот дождь... Разве тут что-то разберешь?
Троим солдатам, последовавшим за Эндрю, стоило радоваться уже тому, что они не наложили в штаны.
Кранг об этом не догадывался, но один из троих все же немного оплошал.
Так или иначе, Кранг был шокирован не меньше остальных. Но он успокоил Окто и вспомнил о своих обязанностях.
— Герцог Маркус, мы одержали победу.
— Да.
— Не считаете ли вы, что сейчас самое время для победного клича?
— А... да.
Если даже Маркус пребывал в таком замешательстве, значит, зрелище было действительно из ряда вон выходящим.
Он тут же переглянулся с командирами и выкрикнул:
— Убийца Заклинаний!
Прозвище подходило идеально. Противником был маг такой силы, которую они и вообразить не могли, но даже его магия оказалась бессильна.
Маркус и командиры попытались всколыхнуть застывшую толпу, но ликование не вспыхнуло сразу.
Солдаты медлили. Даже если они не все разглядели, увиденное слишком глубоко врезалось в их память.
Кранг, будучи обычным человеком, понимал их чувства. И он знал, что нужно сказать.
— Они наши союзники! Этот безумец сражается за нас!
Его голос прогрохотал так мощно, словно он сам использовал магический артефакт. После мгновения тишины строй солдат наконец взорвался криком.
— О-о-о-о!
— Рыцарь Демонической Крепости!
Они кричали его прозвище. Дождь все лил, но битва закончилась. Прислужник демона потерпел крах. По крайней мере, так это выглядело со стороны.
Энкрид поймал взгляд Кранга и едва заметно кивнул.
В этот миг он походил на верного рыцаря, выступившего на бой по велению своего монарха.
При виде этого жеста солдаты взревели еще неистовее.
«Этот безумец на нашей стороне». Одной этой мысли было достаточно, чтобы люди наконец смогли облегченно выдохнуть.
* * *
— Поздравляю с победой.
Проговорил Крайс, наконец пробудившись. Несколько ночей кряду они выслеживали прислужников, а этим утром вернулись после разгрома мастера Астрейла. Все это время Крайс спал без задних ног.
Он не явился даже тогда, когда все собрались на стене.
Крайс сидел на кровати в ночном колпаке и протирал глаза, стряхивая остатки сна. Рем тут же отвесил ему пинка.
— Ай! За что?!
От удара Крайс скатился на пол. Только тогда Рем почувствовал, что гнев немного поутих.
— А, нога сама дернулась.
Крайс понял настроение Рема и не стал спорить. Он знал по опыту: скажешь хоть слово — синяков прибавится.
«Стоит мне сказать, что после сна голова соображает лучше...»
...как тут же прилетит кулак.
Они пришли сюда, чтобы выяснить планы Империи. Распутывая козни прислужников, Крайс все равно не сомневался: Энкрид найдет способ победить.
Если они споткнутся на такой «мелочи», то о войне с Империей или демонами можно и не мечтать. Им нужен был именно такой потенциал и такая мощь.
Конечно, если бы дела пошли совсем плохо, Крайс вышел бы сам, сложив ладони в молитве. Но они справились.
Бой начался внезапно, и он, пребывая в царстве снов, всё равно бы не успел.
Пока он спал, всё разрешилось. И для Крайса это была лучшая новость.
— Ну, теперь-то можно и передохнуть.
Что дальше? Империя?
Крайс погрузился в раздумья, а Рем всерьез размышлял, не отвесить ли этому проходимцу еще один пинок.
Энкрид тоже полагал, что на этом глава закрыта. Демон бросил своих пешек, но, чего бы они ни добивались, успеха они не достигли.
В ту ночь ему приснился сон. Он предчувствовал, что это произойдет.
Он оказался в тихой хижине. Это не было то место под открытым небом, где он встречал перевозчика. Но шум воды всё еще был слышен. В доме на берегу реки его ждал Зайден.
Между ними стоял грубо сбитый деревянный стул и шершавый стол. Позади виднелась кровать — судя по всему, Зайден отдыхал на ней.
Домик был крошечным. В нем не было ничего лишнего — только самое необходимое.
— Хорошо справился. Очень. Весьма недурно.
Его лицо и голос были лишены эмоций. Он неподвижно сверлил Энкрида взглядом своих угольно-черных глаз.
— Я спрошу тебя. В этом мире нет ничего, кроме злобы, и нет ни единой причины оставаться в здравом уме, живя в нем. Ты согласен?
О чем бы он ни думал, сам вопрос оставлял неприятный осадок.
— Не согласен.
Энкрид ответил кратко. Он всегда придерживался этого мнения, даже прожив жизнь Зайдена.
Люди, эльфы, гномы, великаны — среди всех хватало тех, в ком кипела злоба. В воспоминаниях Зайдена Энкрид видел это, чувствовал это и даже нес в себе частицу той же ненависти.
Но неужели мир действительно состоял только из нее?
Нет. Просто Зайден видел лишь одну грань и ошибочно принял ее за всё целое.
— Любопытный взгляд на вещи.
Так ответил Зайден.
Его боль была безмерна, и Энкрид понимал его гнев. Но заблуждение не становилось истиной только от глубины страданий.
Ночь тянулась долго. Хотя во внутреннем мире само понятие времени было условным. Так или иначе, их разговор был долгим.
О боли. О шрамах. О том, как они перековывают сердце. И о бесконечном цикле ненависти, который берет там свое начало.
Энкрид же поделился тем, что обрел сам.
Когда наутро он открыл глаза, его уже поджидал гость.
— Мне шепнули, что вы встречаете сталью любого, кто заговорит о прислужниках. Но я лишь вестник. Был бы признателен, если бы вы сохранили мне жизнь. Сейчас мой разум затуманен, и я едва осознаю собственные слова.
Это был гонец, явившийся от имени демона.

Комментарии

Загрузка...