Глава 217: Глава 217: Неожиданное предложение

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
В тот момент, когда нога Зимора коснулась земли и он рванулся вперед, его тело расплылось, словно остаточное изображение. Скорость была пугающей.
Это напоминало атаку рыцаря.
Однако он не был уровня рыцаря. Это было несомненно.
Энкрид поднял меч под углом, напрягая запястья и предплечья, застыв неподвижно, как монолитная стена. Его стойка была чем-то средним между оборонительной позицией с длинным мечом и двуручником.
Дзынь!
Меч-эстрек Зимора столкнулся с клинком, который Энкрид успел довернуть для блока. Полетели искры, когда меч Зимора отрикошетил в сторону. Тот немедленно отдернул свое оружие.
Как и ожидалось, Энкрид даже не пошатнулся под напором. Он не сдвинулся ни на дюйм. Зимор же, потеряв опору, отступил.
«Природная легкость костей».
Тело, отточенное до предела, и выпад, который он собирался нанести — ради этого единственного удара он был совсем без доспехов.
Его меч был тонким и узким. Снаряжение казалось облегченным, и даже сапоги выглядели невесомыми.
Энкрид понял всё это уже после первого же обмена ударами.
Он видел тактику Зимора и осознал, что этот бой не затянется.
Увидев, что сделал Зимор, Энкрид понял, что может совершить нечто подобное.
Даже без подобного снаряжения или уловок.
Раз так, ему оставалось просто действовать.
Он отвел левую ногу назад и наклонился вперед, готовясь к выпаду, который, хоть и отличался от приема противника, внешне должен был выглядеть очень похоже.
Он сосредоточил всю свою силу в этом выпаде — мощь корпуса, идущую от кончиков пальцев ноги через лодыжку и бедро.
А затем он совершил выпад, которому научился на своем первом поле битвы.
Бум!
Земля под ним треснула, когда он рванулся вперед.
Воздух рассекся, и всё, что видел Энкрид, — это свой меч и руку, сжимающую его.
Зимор тоже нацелился на укол, но в глазах Энкрида всё словно замедлилось. То, как Зимор вытягивал клинок и переносил вес вперед, казалось вялым и медлительным.
Энкрид знал, что его меч достигнет цели первым.
Но даже понимая это, Зимор не прекратил бы атаку. Энкрид осознавал это, поэтому он вонзил меч из правой руки в плечо противника, одновременно выхватывая левой рукой второй меч и нанося удар по оружию Зимора — целясь точно в середину его клинка.
Это был защитный маневр, исполненный в идеальный момент.
Для Энкрида эти последовательные движения были единым потоком действий, но для наблюдавших солдат это выглядело как демонстрация запредельного мастерства.
Глухой удар!
Хруст!
Зимор, бросившийся в атаку, был вынужден поспешно отступить под натиском Энкрида. Звуки колющих ударов и столкновений металла раздавались один за другим.
И на этом всё закончилось.
Солдатам было трудно уследить за этим обменом ударами.
Всё, что они увидели — это дыру в плече Зимора, после чего тот рухнул на землю.
— Гх...
Зимор подавил стон. Он был человеком, умевшим терпеть боль.
Обломок меча Зимора прокрутился в воздухе и с глухим звоном упал на землю.
Это был тонкий прямой меч, предназначенный для уколов. Естественно, он был уязвим для боковых ударов.
Это была техника из стиля двуручного меча — «разрушение оружия». Энкрид исполнил этот прием левой рукой.
Энкрид не праздновал свою победу в дуэли.
Он просто спросил:
— Еще?
Он поднял взгляд, ожидая ответа.
Генерал Ольф поспешно заговорил.
— Сдаемся.
Это фактически означало капитуляцию всего Мартая.
К тому же, это была битва, после которой имя Энкрида должно было разнестись повсюду.
— О-о-о-о!
С опозданием раздались приветственные крики. Солдаты Мартая, бледные как смерть, могли только наблюдать.
Капитуляция командующего. Кому-то из них теперь точно не сносить головы.
Зачистка и последствия лягут на плечи Маркуса.
— Всем сложить оружие!
Командующий выкрикивал приказы во все стороны, сигнализируя об окончании войны.
Кап, кап.
Среди позднелетнего зноя начал накрапывать дождь.
Несмотря на чистое небо, пошел дождь.
Это была капризная шутка Бога Лета.
Сквозь дождь пробивались солнечные лучи, и посреди всего этого стоял Энкрид со своим мечом.
Не только солдаты Мартая, но и регулярные части Пограничной службы — все взгляды были прикованы к человеку, стоявшему там, между каплями дождя и солнечным светом.
Он был тем, кто вел эту битву, кто сокрушил врага и поставил в войне точку.
Его звали Энкрид.
— Ты хочешь умереть? Или отправишься в темницу?
Маркус предоставил Ольфу выбор. Восточный человек Ольф выбрал жизнь.
— Я выберу тюрьму.
Убийство стало бы обузой для Маркуса во многих смыслах, тем более что от Ольфа еще можно было получить немало выгоды.
«Что ж, хотя это и похоже на бесплатный обед».
Маркус решительно занялся ликвидацией последствий.
— Я был капитаном гвардии.
Он вышел вперед, глядя на того, кто сдался без промедления.
— Казнить его.
—...А? Я сдаюсь! Я сдаюсь!
— Капитан гвардии собирается склонить голову без малейшего сопротивления?
Тон Маркуса был холодным. На лице не было ни намека на улыбку. Его слова были адресованы противнику, но не совсем ему лично.
Только после этого он спокойно вынес смертный приговор.
— Этот закон...
Глухой удар!
Хруст!
Командир первой роты ударил булавой, ломая человеку шею одним ударом. Это была молниеносная казнь.
Голова казненного глухо ударилась о землю. Из-за неестественного угла и растянутых мышц шеи его голова свисала набок — жуткое зрелище безжизненного тела.
— Слишком много болтовни.
К тому моменту, когда это окончательно деморализовало вражеских солдат...
— Зимор, верно?
Маркус окликнул Зимора, истекавшего кровью из раненого плеча.
Командир полка, взглянув на Энкрида, прошептал нечто такое, что могли слышать только Энкрид и Зимор.
Конечно, солдаты с чутким слухом, такие как Джаксен или командиры полков фейри, вероятно, тоже слышали это, но шепот был преднамеренным.
— Как думаешь? Стоит ли его пощадить?
Вопрос был адресован Энкриду, а не Зимору.
Энкрид понял намерение Маркуса.
— Не думаю, что его нужно убивать.
Маркус энергично кивнул на этот ответ и заговорил во весь голос, четко и ясно.
— И впрямь, он умеет признавать достойного врага! У него большое сердце! Умолять о пощаде для того, с кем он скрестил мечи — поистине благородный жест!
«Умолять? Когда это я...»
Энкрид был ошарашен таким заявлением.
Маркус продолжал говорить громко, чтобы слышали все.
— Я принимаю эту просьбу! Мало того, что он привел нас к победе, так теперь он проявляет милосердие к вражескому командиру. Поистине, ты лучший солдат, которого я видел. Разве вы все не согласны?
Свой последний вопрос он адресовал собственным солдатам, восхваляя Энкрида.
Несмотря на победу, подавляющая мощь, мелкие нити дождя и размытый солнечный свет, пробивающийся сквозь разрывы в тучах — всё это делало момент по-настоящему монументальным.
Солдаты, упустившие идеальный момент для приветствия, наконец-то подали голос.
— Мы... мы победили!
Этот короткий, робкий выкрик мгновенно перерос в триумфальный рев всей армии.
— Кто цветок на поле боя?!
— Пехота!
— Кто цветок Погранслужбы?!
— Безумцы!
Энкрид не удержался от смешка.
«Эта нелепая кричалка становится всё страннее и страннее».
Впрочем, в ней было своеобразное постоянство.
— Мы проиграли.
Пробормотал Зимор, подавая знак рукой вражеским солдатам, собиравшимся в стороне.
— Не сопротивляйтесь. Не умирайте бессмысленно.
Обычно в городских конфликтах целью было захватить вражеского командира, чтобы получить выкуп или иную компенсацию. Но этот раз был иным.
Это было сокрушительное поражение.
Город пал, и эта война останется в истории.
— Мое имя...
— Энкрид!
— У-у-у-а-а-а!
Пока гремели солдатские крики, горожане, охваченные тревогой, наблюдали из-за закрытых дверей. Они поспешно приникали к щелям в окнах и дверных проемах.
Те, кто был не так смел, даже не решались выглянуть наружу.
Обычно после падения города солдаты превращались в мародеров.
Кто мог помешать им разграбить весь город?
Если начнется настоящий грабеж, дело не ограничится имуществом. Насилие и воровство захлестнут всё вокруг.
Ощущение тревоги, казалось, окутало весь город.
Некоторые горожане подумывали, не схватить ли что-нибудь для самообороны, но это наверняка стоило бы им жизни.
— Зимор, я доверяю честь этого города тебе. Отныне он принадлежит Пограничной службе. Если ты считаешь, что оставление малого гарнизона создаст проблемы, скажи сейчас.
Маркус был политическим тактиком даже по меркам высшей знати.
Он знал, как располагать людей к себе.
— Если ты пообещаешь это, мы сегодня отступим.
Зимор растерянно моргнул. Чему он доверяет? Если останется лишь малый отряд, разве армия Мартая не будет по-прежнему превосходить их числом?
Честь? Его просили довериться его чести?
— Однако, если у тебя возникнут иные мысли, взгляни туда.
Маркус наклонился и зашептал. Отойдя на несколько шагов назад, перед ними предстал человек с угольно-черными волосами. Это был Энкрид — тот, кто имел привычку выкрикивать свое имя на поле боя.
Зимору не нравился его вид. Не то чтобы тот был некрасив, скорее он был слишком вызывающе красив на его вкус.
— Этот безумный командир. Если солдаты выплеснут гнев на нашу сторону, в следующий раз они обратят свою ярость на мирных жителей.
Доверие должно строиться на вере, но когда ее нет, его можно сфабриковать.
Загнанные в угол люди естественным образом проникаются «доверием» и «верой».
— Да, я клянусь своей честью.
Пообещал Зимор.
— Мы отступаем.
Маркус отдал приказ, и всё пошло своим чередом.
Энкрид отступил. Когда они начали отход, было объявлено, что войска пограничной обороны останутся в городе.
— Эй, теперь мы нечасто будем видеться.
Подошел Торрес, болтая без умолку. Другие солдаты из оборонительного корпуса тоже подходили поговорить.
Один из них, приятель по имени Хё-Вун, перекинулся парой слов с Энкридом.
— В следующий раз я тебя сделаю, так что не вздумай отлынивать от тренировок.
Сказав это, он повернулся к Рагне.
Энкрид ответил, что продолжит тренироваться и становиться сильнее.
Хё-Вун тоже не был серьезен. Этот парень шутил так же скверно, как фейри.
— И что, командир полка говорит, что мы передаем этот город нашему командиру?
Крайс, слушавший их, кивнул.
— Похоже, он планирует объединить этот город вокруг пограничной обороны в единое целое. Честно говоря, мне нравится его стиль. Маркус не просто ищет сотрудничества с городом, он полностью поглотил его.
Торрес, взглянув на Крайса, спросил:
— Он всегда называет командира полка по имени?
— Не волнуйся, он сначала проверяет, нет ли поблизости подчиненных командира полка.
Разве в этом была проблема?
Впрочем, неважно.
Торрес небрежно кивнул и сказал:
— Тебе стоит стать рыцарем. А я нацелюсь на место следующего командира Мартая.
Это означало достичь вершины в иерархии пограничной обороны.
На эти слова его явно вдохновил Энкрид.
Из-за этого Торрес почувствовал необходимость что-то добавить.
— Удачи.
На этом короткое прощание закончилось. После отступления основных сил корпус пограничной обороны остался на месте.
Сразу после возвращения Энкрид вымылся, отдохнул, поел и уснул.
Он толком не отдыхал с тех пор, как вернулся после засады.
— Что, как ты говорил, так же важно, как тренировки? Брат.
Любимая фраза Одина.
Отдых был так же важен, как и тренировки.
Солдаты всё еще были на взводе. Почему-то вокруг полка Безумцев отиралось немало народу, но Рем там находился не просто так.
Никто не осмеливался подойти ближе.
Энкрид отдыхал два полных дня, ограничиваясь легкими упражнениями, давая телу столь необходимую передышку.
Впервые за долгое время он проснулся без сновидений, но обнаружил перед собой фейри с зелеными глазами.
—...Кошмар?
— пробормотал Энкрид.
— Если я появлюсь в твоих снах, это будут влажные мечты.
— Значит, это реальность.
Обычный стиль шуток этого фейри. Пока Энкрид медленно садился, тот молча смотрел на него, прежде чем заговорить.
— Закончи тренировку и иди к командиру полка.
— Хорошо.
Так вот зачем он притащился сюда ни свет ни заря? Фейри был поистине непредсказуем.
Когда он с холодным выражением лица отпускал комментарии о снах и прочем, Энкрид невольно в очередной раз подумал: это создание, чья красота и характер находятся за гранью человеческого понимания.
Когда фейри ушел, Эстер зашевелилась и потерла глаза. Ее движения были на удивление милыми.
— Доброе утро.
— Гр-р-р.
Поприветствовав Эстер, Энкрид начал тренировку. Когда взошло солнце и он уже собирался уходить, вышел Рем, громко зевая.
— Я займусь этой зверолюдкой.
Никаких вопросов или просьб о разрешении, просто прямое заявление.
— Почему?
— Если оставить ее как есть, она просто превратится в бесполезную обузу. Лучше уж дать ей сдохнуть на поле боя, тебе не кажется? Но если ты против, ладно.
— Ты просто ищешь повод, чтобы ее поколотить?
Рем прикусил язык. Видя, как он иногда вот так замолкает, Энкрид понимал, что Рем тоже человек.
—...Нет, командир принял ее в наш полк, так что я, ну... Лично ее тренирую. Что ты на это скажешь?
Он явно искал повод для взбучки. Энкрид это понимал, но небрежно кивнул.
Зверолюдке, похоже, некуда было идти, а в ее глазах горела неистовая решимость, напоминавшая Энкриду его самого. Поэтому он согласился ее принять, но и Рем был в чем-то прав.
Если оставить ее без присмотра, зверолюдка, скорее всего, где-нибудь погибнет.
— Аудин, спроси зверолюдку, согласна ли она, и если будет настаивать на своем — скажи мне.
В противном случае Энкрид передал бы ее в другое подразделение.
— Понял.
Аудин, потевший на утренней тренировке вместе с Энкридом, привык к таким поручениям.
Неважно, сражались ли они накануне за свои жизни на поле боя или нет, после возвращения рутина была неизменной: тренировки и закалка тела.
Сказав это, Энкрид направился к кабинету командира полка.
На ходу ему пришла в голову мысль:
«Я теперь и вправду командир?»
Значило ли это, что теперь он должен управлять солдатами?
До сих пор он ничем особо не управлял. Его в основном несло по течению обстоятельств.
Но теперь?
Он строил боевые порядки на поле боя и даже отдавал приказы после него.
Как изменился он сам, так изменились и остальные.
Стратегия и тактика... Честно говоря, от этого голова шла кругом. Он мог просто реагировать по ситуации.
— Я пришел.
Он коротко кивнул стражникам у кабинета, и те открыли дверь.
— Для меня было честью сражаться плечом к плечу с вами.
Похоже, этот стражник тоже участвовал в битве.
Находясь на передовой, у Энкрида не было времени оглядываться назад.
Возбуждение после битвы всё еще витало в воздухе.
Слова стражника и восхищенные взгляды проходящих мимо солдат подтверждали это.
Одни солдаты хвастались своими подвигами, другие распевали песни о деяниях Энкрида — правда, один из них пел просто ужасно.
Если бы остальные не дали ему по загривку, чтобы он замолк, Энкрид сделал бы это сам.
Певец из него был аховый.
Празднование победы еще даже не началось.
Они решили как следует отдохнуть два дня, прежде чем начать пировать и веселиться.
До тех пор всем было велено отдыхать как можно больше.
— О, ты уже здесь?
Маркус встретил его улыбкой, завидев Энкрида.
— Да.
Вокруг не было ни подчиненных, ни командиров-фейри. Только Маркус, улыбающийся ему.
Не теряя ни секунды, Маркус сказал:
— Ты случайно не думал о том, чтобы стать командующим Пограничной службы?
Он задал этот вопрос прямо.
Это было неожиданное предложение.

Комментарии

Загрузка...