Глава 870

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Крылья грифона заменяли ему щит.
— Обычной стрелой такие крылья не пробить. К тому же он постоянно ими машет — поймать момент, когда он откроется, просто нереально.
Так рассказывал один из рыцарей Ордена Красных Плащей.
— Поэтому за необходимый минимум считали бросок копья с силой хотя бы полурыцаря.
После слов Сайпресса рыцари Красных Плащей отбросили лишние эмоции и взялись за дело. Они говорили только по существу и честно отвечали на все вопросы Энкрида.
— На их приманку никто из наших не попался. Зато были те, кому они раскроили череп обычным камнем.
Это добавил уже рядовой солдат.
Энкрид разбирал случаи гибели бойцов, выясняя, как именно их загоняли в ловушки. Он по крупицам собирал в голове картину грядущего сражения, просчитывая каждый шаг. Это был не просто анализ — это было предвидение.
— Замечательно.
Луагарне осталась довольна. Думать и действовать на опережение — именно это она всегда в него вколачивала.
Если не считать коротких перерывов на еду, сон и тренировки, Энкрид только и делал, что расспрашивал. Снова и снова.
Отдыхал он только во сне, а все остальное время носился по позициям так, что гудели ноги.
Оно и ясно: лучше знать хоть крупицу правды, чем идти в бой вслепую.
Ради этого разведку и проводят.
— Ну, чтоб они прямо «вжих» — и скрылись из виду, такого не было. Кружат в вышине, крыльями хлопают. Замирали ли на месте? Да, случалось. Зависнут над головой и швыряют в нас всякое.
Косноязычие солдата не было помехой. Энкрид привык разбирать даже путаные объяснения Рема и других сумасбродов из Ордена Безумных Рыцарей.
На их фоне этот запинающийся вояка объяснял всё доходчиво, как по учебнику.
— Даже обидно как-то, — проворчал стоявший рядом Рем.
Энкрид взглянул на Темареса и покачал головой. Драконид хотел было озвучить его мысли, но вовремя прикусил язык.
«С маневренностью у них проблемы».
Будь иначе, они бы не торчали на одном участке, а давно зашли бы в тыл и ударили по обозам.
«Им достаточно просто перерезать снабжение».
Начни они методично долбить по дорогам снабжения — а они всего в сутках езды отсюда, — южному фронту пришел бы конец.
Даже рыцарь не может воевать на пустой желудок.
«Они не способны на дальние перелеты».
Почему они игнорируют столь очевидную тактику? Ответ один: не могут себе позволить.
Многие замечали: как только летит стрела или копье, грифоны тут же резко забирают вверх.
Энкрид собирал факты, словно детали мозаики. Картинка в голове становилась всё чётче и детальнее.
Сведения от Красных Плащей оказались бесценными. Расспросив их о неудачных попытках сбить тварей, Энкрид ухватил суть.
«Вертикально они маневрируют отлично, крылья закрывают корпус как броня. С флангов не подступиться. А если атаковать снизу, напорешься на когти».
Кое-кто из рыцарей решил, что брюхо — уязвимая зона, но грифоны просто отбивали летящие копья лапами.
Идиотами они не были. Наверняка и без помощи Безумных Рыцарей искали способ прорвать оборону.
— Когда с копьями не заладилось, у нас была идея достать катапульту, зарядить туда самих себя и так до них долететь.
Хотя нет, всё-таки были.
Выпалил один из рыцарей. Вылететь из катапульты — это полбеды, но как они планировали приземляться?
— Думали, если сгруппироваться в полете, то авось пронесет.
«Не попробуешь — не узнаешь» — Энкрид уважал этот принцип. Но были вещи с предсказуемым итогом: если схватить каленое железо, обожжешься. Конечно, если другого выхода нет, он бы схватился. Но сейчас в таком безумии не было нужды.
— Я им твердила: упадете — разобьетесь насмерть.
Вмешалась Орелия. Понятно, что верхушка ордена такое самоубийство не одобрила.
Энкрид, по своему обыкновению, делал всё, чтобы не погибнуть здесь и сейчас.
Собрав информацию воедино, он пришел к выводу: бой должен быть быстрым.
«Если враг почует неладное, он просто отступит».
И тогда эта тягомотина продолжится. Нужно сокрушить их боевой дух за один раз, чтобы они вообще забыли, как использовать грифонов. В этом и заключался план.
Если же схватка затянется...
— Того парня рядом со мной ледяным копьем приложило... ну да что уж, это ж война. Но свитки у них разные, это точно.
Тогда погибнет гораздо больше людей. На войне смерть — обычное дело, это понятно всем. Не всем суждено выжить. Закон суров, но если есть шанс спасти хоть кого-то, разве нельзя им воспользоваться?
У солдата дрожали глаза. Энкрид видел его страх. Он никогда не относился к чужим смертям как к неизбежной статистике.
Накануне вылета грифонов, в лучах заката, к нему подошел Сайпресс.
— Знаешь, какой план сулил нам успех?
— Использовать пехоту как живой щит и ударить в сердце вражеского войска.
Вместо того чтобы прикрывать армию, рыцари превращаются в таран и несутся в атаку.
Сражаются, пока грифоны безнаказанно рвут их солдат.
Это был выбор меньшего из зол. Худший вариант — просто стоять и ждать, пока силы иссякнут, а потом принять бой измотанными.
Энкрид насквозь видел тактику врага.
Сначала вымотать налетами грифонов, затем бросить под нож пехоту, истощить рыцарей и только потом ударить самим. Грязная стратегия, но рабочая.
— Никакого благородства, сплошной расчет.
Он озвучил это, окончательно разгадав их замысел.
— Согласен. Гнилые методы.
Сайпресс коротко и открыто рассмеялся.
* * *
Разноглазый пошел в крутое пике. Потоки ветра хлестали по щекам, плащ плотно облепил спину.
«Взрывайся».
Пусть клинок сорвется, выплескивая всю мощь до остатка.
Решимость хлынула потоком, толкая Волю, но в последнее мгновение перед ударом он обуздал этот напор.
«Терпи».
Наблюдая за Эдином Молсеном, он научился выжидать и аккумулировать силу. Точнее, он вспомнил забытый навык, но суть была та же. Всю дорогу он оттачивал этот прием в мыслях, и теперь пришло время применить его на деле.
Разноглазый несся вниз, закручиваясь в спираль. Энкрид концентрировал инерцию вращения для одного удара. Момент истины наступит, когда сталь встретится со сталью.
Ветер бил в лицо, мешая обзору. Энкрид сощурился и сквозь пелену увидел, как навстречу ему метнулось острие копья.
Сжатая пружина распрямилась. Воля вырвалась на свободу. Удар, усиленный скоростью падения и весом тела, обрушился на оружие врага.
Бам!
С сухим треском древко копья отбросило прочь.
Миг затянулся. Энкрид успел рассмотреть лицо врага: под шлемом в широко распахнутых глазах застыло оцепенение.
Всадник выпустил копье — иначе бы ему просто вывернуло суставы. Но тут же, не теряя секунды, он выхватил меч и пошел в контратаку.
Энкрид парировал выпад «Рассветом» и, поймав инерцию, закрутил тело в пируэте.
Прямо в воздухе клинок «Рассвета» вспыхнул лазурным пламенем. Набрав мощь во вращении, он обрушился на меч противника.
Бам!
Снова удар. И тут же меч Симлака распался на девять сегментов, превратившись в стальной хлыст.
Ожидаемо — оружие было клейменым. И копье, и меч, и топор были проводниками его Воли.
Копье само возвращалось в руку, топор прижигал раны огнем, а меч, прозванный «Сегментом», имел свой секрет.
По воле владельца он рассыпался на звенья, способные обвиться вокруг цели и искромсать её в клочья.
«Попался!»
Безрассудство парня, прыгнувшего с пегаса, впечатляло, но Симлак уже не сомневался в своем триумфе.
Когда сегменты меча змеей метнулись к ногам Энкрида, тот мгновенно выхватил «Пенну» для блока.
Этот клинок, некогда разбитый вдребезги, эльфийский мастер перековал заново, вдохнув в него вторую жизнь.
— Ох...
В памяти всплыло лицо невозмутимого кузнеца-эльфа, который не смог сдержать вздоха, увидев обломки оружия.
Лишняя мысль мелькнула и исчезла. Энкрид сосредоточился и оружием, в которое мастер вложил всю душу, обнулил атаку Симлака.
Дзынь!
Сноп искр брызнул в разные стороны. «Пенна» не имела клейма, но была истинным шедевром эльфов. Сломать её второй раз было почти невозможно. И вот уже Энкрид приземлился на спину грифона. Пара выпадов, один блок — и цель достигнута.
— Безумец!
Ноги Симлака были пристегнуты к седлу, так что он даже не мог встать — только обернулся, глядя на незваного гостя.
— Благодарю за комплимент.
С этими словами «Рассвет» опустился на шлем. Энкрид действовал молниеносно: крик Симлака, ироничный ответ и смертельный удар слились в одно мгновение.
Глухой удар, затем хруст кости.
Сияющий клинок прошел сквозь сталь и череп. Свой топор Симлак достать так и не успел. Мертвецам оружие ни к чему.
Кья-а-а!
Почувствовав на спине чужака, зверь истошно закричал. Пока Энкрид высвобождал клинок, грифон начал неистово брыкаться в воздухе.
Устоять на нем было сложнее, чем на палубе в шторм. Энкрид пригнулся, восстанавливая равновесие, как раз вовремя — сбоку на него уже летел другой всадник.
— Как любезно с твоей стороны.
Не выпрямляясь, Энкрид вложил Волю в толчок и прыгнул прямо со спины зверя. По пути он подтянул «Пенну» — она запуталась в чужом клинке и теперь напоминала шипастую булаву, но сейчас это было неважно.
Бум. Хруст.
Куэ-эк!
Грифон захлебнулся криком и камнем пошел вниз — позвоночник не выдержал. Энкрид же уже перемахнул на следующую цель.
Они сами подставились, подлетев вплотную в надежде заклевать его.
— Твою ж...
Солдат рванулся, выхватывая кинжал, но Энкрид был рыцарем. То, что он вытворял, выходило за рамки человеческих возможностей.
Он хладнокровно убрал основной меч и перехватил чужой клинок двумя пальцами. Его противник был простым ополченцем — пушечным мясом, а не воином.
— Ничего личного. Это война.
С этими словами он отвел кинжал, обхватил шею парня и коротким движением ее сломал. Со стороны казалось, что он просто коснулся его, проходя мимо.
Хруст.
Голова солдата безжизненно повисла, на губах выступила кровавая пена, которую тут же развеял ветер.
Второй готов, третий на подходе.
На земле дистанция казалась пустяковой, но в небе всё иначе. На такой прыжок решился бы только безумец — высота парализовала волю обычных людей.
Но Энкрид не знал страха: его тело помнило суровые уроки, впечатанные в каждую клетку.
«Сердце зверя».
Техника, которая приучила его не моргать перед лицом смерти, теперь позволяла ему буквально парить в небесах.
Новый прыжок. Еще дальше, еще рискованнее.
Хруст! Бух!
Толчок был такой силы, что хребет грифона лопнул, а кожа под ногами разошлась.
Использовав падающую тушу как трамплин, Энкрид снарядом понесся к следующей жертве. Он приземлился с грацией, недоступной простому смертному. В глазах выживших он выглядел сущим демоном.
«Рыцарь — это стихийное бедствие». Пришло время им осознать эту истину на собственной шкуре.
— Не потеснитесь? Впрочем, я уже присел.
— Ч-чего... как... а?
Солдат потерял дар речи от шока. Энкрид просто сжал кулак и обрушил его на голову бедолаги.
Бам!
Удар смял шлем и выжег сознание. Глаза закатились, а кровавые слезы мгновенно слизнул холодный ветер.
Энкрид огляделся в поисках новой цели, но навстречу ему уже летел огненный шар.
Фьють!
Противник смекнул, что лучше забросать его свитками издалека, чем идти на сближение.
«У магии есть своя траектория».
Живой маг может корректировать плетение на ходу, но свиток — это заданная программа.
А значит, разрубить такую магию для Энкрида не составляло труда.
Он сжал рукоять «Рассвета», наполняя её Волей. Молниеносный росчерк в воздухе — и меч вернулся в ножны раньше, чем глаз успел заметить движение.
Вжих!
Потоки воздуха, созданные взмахом, разрубили пламя. Огненный шар распался на две половины, которые безвредно пролетели мимо и сдетонировали где-то позади.
Бум. Бум.
Пока гремели взрывы, синеглазый жнец уже летел к своей следующей жертве.
— Черт с ним, уходим!
Раздался крик. Из-за воя ветра слов было не разобрать, но паника была заразительна.
Всадники в ужасе рванули поводья, пытаясь развернуть своих зверей и скрыться.
Но контроль был потерян. Один из грифонов, взбешенный суетой, просто сбросил седока, завалившись на крыло.
— А-а-а! Нет!
Нога солдата застряла в стремени, и он беспомощно повис вниз головой, прямо перед мордой своего грифона.
Зверь не раздумывая долбанул его клювом в череп. Хруст — и ошметки костей и плоти полетели по ветру. Остальное грифон просто проглотил.
Энкрид оценил дистанцию и снова ушел в прыжок.
Дистанция была запредельной. Казалось, долететь невозможно. Солдат, удиравший на всех парах, уже успел облегченно вздохнуть.
«Ну всё, хана тебе, придурок, сейчас рухнешь».
Его надежды рассыпались в прах.
Фр-р-р!
Темно-зеленый плащ за спиной Энкрида раздулся, превратившись в парус. Поймав поток, он буквально заскользил по небу и приземлился прямо перед ошалевшим всадником.
— Приветствую. Знакомиться не будем — незачем.
Эти слова были его личным реквиемом по тем, кто погиб в этой бойне. Колено Энкрида с хрустом впечаталось в лицо врага.
Хрясь.
Лицо солдата превратилось в месиво. Энкрид наотмашь ударил грифона «Пенной», превращенной в импровизированный моргенштерн. Раздался жуткий скрежет — шею твари просто разорвало в клочья. Энкрид, балансируя на падающей туше, крикнул:
— Давай!
Фш-ах!
Разноглазый, окутанный синим маревом, возник под ним в то же мгновение.
Энкрид прыгнул на своего пегаса. Удар при посадке был жестким, но Разноглазый даже не пошатнулся. В небе еще кружило полно грифонов. Энкрид не собирался отпускать ни одного.

Комментарии

Загрузка...