Глава 619

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 619 — Давайте жить дружно
— Источник у всего один.
Таков был взгляд истинного мага.
— Всё сущее берет начало в одной точке. Просто в процессе развития оно принимает разные формы.
Правда это была или нет, сама по себе мысль была бесценна.
Закостнелый разум, твердящий, что магия — это только магия, а божественная мощь — только божественная мощь, сам воздвигает стену на пути к развитию.
— Я согласна с этим мнением.
Шинар поддержала слова Эстер.
Как рыцарь-фаерийка Шинар не полагалась на божественную силу или магию, а вместо этого обретала могущество.
Воля.
, превращая суть леса в что-то, что она могла использовать.
В отличие от Энкрида или Рагны, которые взращивали силу внутри себя, Шинар черпала её извне.
«Значит ли это, что Воля — не то, что принадлежит мне изначально?»
Если источник у всего един, то ответ был очевиден: нет.
Если бы Воля рождалась исключительно в недрах души, её смогли бы пробудить лишь единицы.
— Любопытный взгляд на вещи, сестра Пантера.
Один согласно кивнул.
Энкрид тоже задумался о природе святой силы.
Если божественность — дар свыше, то для её обретения нужны молитвы и истовое служение.
Однако, как ум не всегда идет рука об руку с мастерством, так и вера не всегда гарантировала обладание святой силой.
О чем это говорило, если даже среди тех, кто познал божественное, в ходу были простые наемничьи поговорки?
Значит, одной лишь набожности было мало.
С магией было так же. У магов были свои способы — они искали «места силы», где сама земля была пропитана энергией.
— Правильное место — половина успеха в обучении магии, — обронил кто-то из сидевших у костра.
— Источник у всего один, — повторила Эстер.
— Значит ли это, что и высокая магия — то же самое?
спросила Тереза. Её хрипловатый, но певучий голос органично вплелся в уютные звуки пламени.
— Источник один, но русла разные, — ответила Эстер.
Желая помочь друзьям разобраться, она постаралась подобрать самые простые слова.
— Сила меняется в зависимости от того, как ты её воспринимаешь и понимаешь.
Основа неизменна, но форма зависит от взгляда.
Те, кто верил в богов, видели в ней святую мощь.
Те, кто общался с духами, называли это колдовством.
Если верить, что сила рождается из воли.
она становилась.
Воля.
А если кто-то чувствовал дыхание леса, она превращалась в эссенцию природы.
— Драконьи рыцари зовут это дыханием дракона, — добавил Луагарн.
Для них это не было просто Воля, а что-то, к которому они относились как к
словам, силе и воле драконов.
— языку драконов.
Но корень у всех этих сил был общий.
Тайны мироздания неисчерпаемы, и эта загадка не была исключением.
Но чем больше Энкрид слушал, тем яснее становилось его понимание собственной силы.
Разрозненные мысли и догадки постепенно выстраивались в стройную систему.
Пусть здание еще не было достроено, фундамент уже был заложен.
Снег повалил с новой силой. Рем, глядя на белую пелену, проворчал:
— Сразу предупреждаю: снег чистить я не буду.
Это был своего рода ответ на слова Одина о том, что Господь не станет расчищать им дорогу.
— Разумеется. Это и не требуется, — отозвался Один.
Пусть снег чистят солдаты в гарнизоне.
Ни он, ни Рем не собирались марать руки о лопату, и Энкрид был с ними полностью согласен.
Суть Воли была в чем-то схожа.
Зачем тратить мышцы там, где достаточно одного намерения?
Порой подавить врага одной лишь Волей куда действеннее, чем приставлять меч к его горлу.
Новые искры понимания вспыхивали в сознании Энкрида, и он погрузился в себя, бережно обкатывая каждую мысль.
Заметив это, Джаксен приложил палец к губам, призывая Ропарда к молчанию.
Его посыл был ясен без всякой лишней демонстрации силы, и у костра воцарилась тишина.
Лишь сучья негромко потрескивали в огне.
Снаружи иногда всхрапывали лошади, но и они вскоре затихли, словно проникшись общим настроением.
Джаксен заметил, как Косоглазый деловито распределяет остальных лошадей по местам.
«И ты туда же, глазастый?»
Косоглазый определенно был непрост. Так и прошла эта снежная ночь.
Все начали укладываться, уверенные в том, что завтрашний снег не станет им помехой.
Только их командир по-прежнему витал в облаках своих раздумий.
Эстер прошептала заклинание, воздвигнув невидимый барьер на пути ледяного ветра.
Тепло костра уютно окутало отряд.
— Как тепло... — едва слышно прошептала Шинар.
Это было признание не только огню, но и той теплоте, что царила между ними.
Но в то же время в её душе шевельнулась легкая грусть — неизменная спутница тех, кто идет по заранее начертанному пути.
Она мастерски скрыла свои чувства — фей учили не выдавать себя, а Шинар была в этом деле лучшей из лучших.
Никто не заметил её мимолетной печали.
— Мы глубоко признательны «Рыцарям-безумцам» за их верность делу и Его Величеству за проявленное великодушие.
Святое Королевство едва оправилось от того, что чуть не переросло в гражданскую войну.
Если бы не вмешательство людей Энкрида, крови пролилось бы в разы больше.
Пусть Овердайер взял под уздцы армию, а фанатичное жречество ввязалось в драку — решающим фактором стало само пугающее присутствие «безумцев».
И в самом центре этих событий стоял Энкрид.
Именно благодаря его трудам посол Святого Королевства прибыл на аудиенцию к Крангу.
В богато украшенном зале приемов под сияющими люстрами знать чинно пила чай, пока слуги замерли в ожидании приказаний.
Кранг, одарив гостей своей фирменной мягкой улыбкой, взял слово:
— И что же мы получим взамен?
Единственным из Байсара, кто удостоился чести присутствовать здесь, был юный Маркус — правая рука и верный друг короля.
Он молча пил чай, время от времени сочным хрустом расправляясь с печеньем.
Весь его вид говорил о том, что происходящее — пустая формальность, либо Наурилию ничуть не прельщают дары соседей.
—...Похоже, вы предпочитаете говорить без обиняков, — заметил посол. Лицо его помрачнело, а в воздухе запахло грозой.
Высокопоставленный жрец разомкнул уста и сказал:
— А зачем всё усложнять? Обо мне и так судачат, что я король, поднятый из грязи. Так что я просто забыл, как раскланиваться в реверансах.
О Кранге и впрямь ходили такие слухи.
В самой Наурилии никто не рискнул бы сказать такое вслух, но за её пределами — особенно среди конкурентов торгового дома Рокфрид — подобные пересуды были обычным делом.
Именно они считали, что несут убытки из-за того, что корона покровительствует Леоне Рокфрид.
поддержку оказывала Пограничная Стража, но для иностранцев разницы не было.
Впрочем, Крангу такая репутация была только на руку.
Это значило, что любые действия Энкрида можно было выдать за волю короля.
— Чего же вы желаете?
Жрецу было трудно напрямую отвечать на такие прямолинейные выпады, и он решил зайти с другой стороны.
В уме он уже прикидывал список возможных отступных.
Святая Нация славилась товарами, которых больше нигде было не найти.
Например, их лечебные зелья — эталон чистоты и мощи, за которыми охотился весь материк.
Или священные обереги, изготавливаемые жрецами. Способность этих побрякушек отгонять злых духов делала их ценнейшим экспортным товаром.
Если маги создавали магические артефакты, то жрецы ваяли артефакты божественные.
А уж вино Святой Нации было вдвое вкуснее и ароматнее любого наурилийского пойла.
Если договориться о поставках по льготным ценам, государственная казна получила бы мощный приток золота.
Жрец хорошо знал, что Наурилия сейчас остро нуждается в средствах для своих многочисленных строек и реформ.
Правда, королю не пристало открыто торговать вином, так что дело наверняка поручат какой-нибудь подставной гильдии.
Обычно такие фирмы возглавляли родственники короля или бастарды доверенных лордов.
«Наверняка потребует и то, и другое, и третье».
Что ж, если так, придется торговаться, но в разумных пределах можно и уступить.
— Давайте жить дружно.
Слова короля вдребезги разбили все расчеты жреца.
О таком варианте он даже не помышлял.
—...Что, простите, вы сказали?
растерянно пролепетал он.
— Я сказал: давайте жить дружно.
Кранг ответил максимально четко и ясно.
— Угощайтесь печеньем. Оно очень вкусное.
Пока король продолжал потчевать гостя, тот всё никак не мог собраться с мыслями.
Дальнейший разговор был коротким и по сути сводился к одному:
— Жить дружно? И это всё?
— Ну, в общих чертах — да.
— Вы серьезно?!
— Куда уж серьезнее.
— Вам не нездоровится, Ваше Величество?
— Нет, я в полном порядке.
— Тогда к чему такая... скромность запросов?
В ответ Кранг лишь рассмеялся.
Маркус весело подхватил его смех.
Жрец, поняв, что дело принимает странный оборот и выходит за рамки его полномочий, вскоре прислал на замену другого человека.
— Меня зовут Ной.
Ной, которого Овердайер ввел в священный город, теперь стал официальным представителем Святой Нации на переговорах.
— Я слышал о тебе.
Кранг получил письмо от Энкрида пару дней назад и уже имел представление о госте.
Впрочем, даже без письма он бы узнал — «безумцы» наделали столько шума, что не заметить этого было невозможно.
— Кажется, у нас есть общий знакомый.
— Похоже на то. Хотя я не осмелюсь назвать себя другом Вашего Величества.
За два дня они беседовали.
Со стороны это выглядело как пустая болтовня за чаем и вином: Маркус и Ной вспоминали чудачества Энкрида.
Они не сказать чтобы ругали его, но сходились на мысли: «Он ведь и впрямь псих, верно?»
— Тут я согласен.
Сам король при этих словах важно кивнул.
Из этого кружева слов постепенно выткалось соглашение.
— Мы будем поддерживать добрые, дружественные отношения.
Ной согласился.
После его отъезда могло показаться, что Кранг за свои услуги не взял ни гроша.
На первый взгляд, так оно и было.
— В этот раз даже меч не сломал? Я прямо-таки поражен.
По возвращении Энкрида встретил Крейс с его язвительной благодарностью.
— А я разве не говорил, что всё так и будет?
Энкрид заметил, как Авнайер рядом согласно кивнул.
Дальше всё пошло по накатанной: лорд Грэм и прочие личности — то ли добровольные соперники, то ли жертвы влияния Энкрида — потянулись к герою.
Это были люди, буквально помешанные на поединках.
— Уделишь мне время? Я тут один новый финт отработал... — завел старую пластинку один из них.
Энкрид не отказывал. Даже если уровень бойца был невысок, всегда приятно глянуть на какой-нибудь заковыристый прием.
Зачем лишать себя удовольствия?
Тренировки тоже возобновились.
Один и Рем три дня кряду мутузили друг друга в спаррингах.
И каков итог?
Ничья.
Если приглядеться повнимательнее, техника Одина была чуть чище, но в настоящем бою на выживание предсказать победителя никто бы не взялся.
В процессе обучения выяснилась еще одна особенность святой силы.
— Мы несем свет исцеления.
Это было то, что неподвластно ни Воле, ни магии.
Пусть корни у них одни, различия в плодах были огромны — именно поэтому божественные заклятья всегда стояли особняком.
К тому же, говорили, что святая мощь рыцарей и вера жрецов — это две разные стороны одной медали.
Энкрид переваривал всё это, заново оценивая свои успехи.
«Как же достичь вершин в использовании Воли?»
Задав этот вопрос самому себе, он начал нащупывать ответ.
«Дело не только в том, что снаружи».
Но и не в одном лишь внутреннем огне.
Нужно и то, и другое.
Впитать мир в себя и взрастить его внутри — вот в чем секрет.
Если проще: ты берешь кирпичики, из которых сложен этот мир, и начинаешь строить из них свой собственный сад.
Но что, если ты не знаешь, как этот сад поливать?
Или, того хуже, даже не подозреваешь о существовании воды?
«Тогда ты даже не начнешь».
Вот почему мастеров Воли на всем материке раз-два и обчелся.
К тому же, мало одной воды — нужно еще и солнце понимания.
Обдумав всё это, Энкрид пришел к выводу:
«Единой методики обучения просто не существует».
Если создать четкую систему тренировок, разве число владеющих Волей не подскочит до небес?
«Всё сводится к умению дисциплинировать свой разум».
Даже ему, человеку, который прогрыз себе путь с самых низов, эта истина далась не сразу.
Трудно, да. Но вполне реально.
Интересно, что наиболее известные воинские группы по всей континенте провели годы, работая над этим
Разрабатывая систематические методы обучения для пробуждения Воли.
С их помощью они ковали из талантливых новичков настоящих монстров.
Энкрид теперь тоже закладывал основу для чего-то подобного.
В плане скорости он несся вперед, оставляя далеко позади тех, кто тратил на это полжизни.
Привыкнув кроить под себя любые стили и приемы, он не признавал никаких авторитетов и шел своим путем.
«Своя школа Воли...»
Если есть техника Изоляции для закалки тела, должен быть и способ закалить дух.
Пусть он не мог создать всё в один миг, он верил: упорство рано или позло принесет плоды.
Он многому научился за последнее время: и из своих странствий, и из разговоров с верными товарищами.
Но несмотря на всё богатство опыта, впереди манили еще более великие открытия.
От этой мысли сердце Энкрида радостно екнуло и забилось чаще в предвкушении новых свершений.

Комментарии

Загрузка...