Глава 617

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 617 — Природа божественности
— Даже если дует холодный ветер, тепло всё равно остается.
— Что ты думаешь о создании монастырей для заботы о детях?
Короче говоря, Овердайер знал толк в людях.
Годы не прошли для него даром.
— Разве на Западе не говорят, что с возрастом люди становятся желчнее?
Такая мысль промелькнула у Энкрида, слушавшего их разговор.
Он потягивал дешевый чай в скромной приемной монастыря.
Овердайер не стал с ходу предлагать Ноа вступить в орден и занять какой-то пост.
Он не просил его посвятить жизнь какой-то высокой цели или служению братству.
— Если есть воины, идущие на поле брани, то наверняка нужны и те, кто будет спасать и оберегать детей, верно?
Овердайер просто заговорил о том, чем Ноа и так занимался всю свою жизнь.
Когда он слушал, Энкрид подумал, что знает, что
Овердьер скажет дальше.
— Приходи в наш орден. Там ты найдешь таких же, как ты, и сможешь основать обители, подобные этой. Я больше не допущу поисков фальшивых святых. Одному мне с этим не совладать. Помоги мне.
Он отодвинул стул и опустился на одно колено; в его словах и движениях сквозила некоторая театральность.
«Будто за старым хитроумным лисом наблюдаю», — подумал Энкрид.
Зрелище того, как прославленный святой рыцарь стоит на коленях и молит о помощи, было совсем нетипичным.
От столь значимой фигуры ждали совсем иного поведения.
Это явно была уловка, призванная припереть Ноа к стенке, чтобы тому было труднее отказать.
Впрочем, Ноа тоже прекрасно понимал, к чему клонит Овердайер.
Невзирая на коленопреклоненного рыцаря, Ноа хранил невозмутимость.
Он не бросился его поднимать и не пытался как-то пресечь этот жест.
Он ответил всё так же спокойно:
— Вам не обязательно это делать.
Энкрид, видя это, понял: ловить здесь больше нечего.
С его помощью или без неё, Ноа не был тем человеком, которого легко вести на поводке.
У него были свои ориентиры — вера, убеждения, воля. Именно они направляли его, и в нем самом сиял свет, рожденный этими чувствами.
Пусть он и не был отмечен божественным даром при рождении, в его душе всё равно жило нечто священное.
«'Тогда что такое божество?» — спросил он.
В его голове вдруг возник вопрос: «'Тогда что такое божество?»
Больше задерживаться в приемной смысла не было.
Спокойствие Ноа ничуть не смутило Овердайера; напротив, он выглядел вполне довольным.
Энкрид решил, что пора уходить: дальше эти двое разберутся сами.
— У меня есть еще дела.
сказал Энкрид, поднимаясь.
— А я тебя и не просил оставаться. — пробурчал Овердайер ему вдогонку.
В его голосе слышалась легкая обида, будто он хотел спросить: «Ты мне совсем не доверяешь?»
Это не было настоящим упрёком — скорее лёгкая шпилька: мол, неужели нельзя довериться хоть в этом?
Просто дружеское подначивание.
— Еще поговорим. Друг. — мягко улыбнувшись, сказал Ноа.
Даже когда помощь Энкрида была не нужна, он не мешал, и сейчас просто проводил его взглядом.
Даже когда не было нужды вмешиваться, он не вмешивался. И теперь, когда Энкрид уходил, поступил так же.
Таков был его принцип — уважать чужую волю и не навязываться.
— Друг?
Услышав это обращение из уст Ноа, Овердайер в изумлении заморгал.
Что еще за новости?
Лицо старого рыцаря выражало целую гамму чувств.
— Именно так. У нас завязалась дружба.
буднично ответил Энкрид, и Овердайер тут же спросил:
— Ты ведь говорил, что и с королем Наурилии дружишь?
— Да, всё верно.
Лицо Овердайера приняло причудливое выражение.
Будто он съел пирог со странной начинкой — не то чтобы противно, но как-то непривычно.
Спустя мгновение он сказал:
— Может, и мы станем друзьями?
— Нет.
Отрезал Энкрид и вышел из комнаты, не оборачиваясь.
— «Почему?»
Из-за спины спросил Овердир, но Энкрид не собирался отвечать.
— Тебе так нужен друг?
Насмешливый голос Ноа донесся до Энкрида уже за дверью.
Выйдя во двор, он овзглянулом обитель.
Шла первая ночь после битвы; все были заняты ликвидацией последствий и приведением дел в порядок.
Овердайер, на которого навалилась куча забот, однако нашел время для беседы с Ноа.
Наблюдая за монастырем в предрассветных сумерках, Энкрид почувствовал, как переменился воздух.
Атмосфера разительно отличалась от вчерашней: теперь она была пропитана волей выживших, чьи сердца были полны решимости, несмотря на усталость и поздний час.
Энкрид направился к крылу, где бойцы его отряда заняли большую залу.
Там жизнь била ключом еще сильнее, чем во всем остальном монастыре.
— Сияющий медведь! Я отправлю тебя на свидание с твоим богом!
проревел Рем.
— Желаешь засвидетельствовать почтение Отцу Господу? Что ж, я за тебя помолюсь!
Посреди ночного двора Один разбрасывал брызги света.
— Не увернешься — сдохнешь.
Вторил ему голос Рагны.
Да уж, было ясно, что без шума эти ребята отсюда не уедут.
Аудин в буквальном смысле сиял и создавал столько шума, что вокруг него начали собираться зрители.
Среди них были и крестоносцы-искоренители, а кое-кто из обитателей обители взирал на это буйство с явным опасением.
Интересно, стоило ли радоваться тому, что Джаксен и Шинар не ввязались в забаву?
Или же само зрелище воинов, сохранивших столько прыти после кровавой сечи, внушало людям уныние?
Впрочем, Энкрид вздыхать не стал.
— А меня позвать забыли?
Вместо этого он дал волю раздражению — обиделся вслух.
С чего это его отодвинули на второй план?
в нем как раз проснулось любопытство к природе божественности, а Аудин только что пробудил в себе нечто святое — и Энкрид просто не мог упустить шанс проверить это в деле.
Он считал, что его очередь — первая.
— Я тут капитан.
Энкрид без тени сомнения вклинился в самую гущу потасовки.
— он обнажил меч, растягивая мгновение, и высвободил Волю.
Ловко переступив и придав телу ускорение, он скользнул сквозь ураган ударов.
В этом бешеном ритме незримая Воля Энкрида влилась в его руки, и меч задвигался так быстро, что глаз стороннего наблюдателя за ним не успевал.
В тот миг, когда Рагна занес меч для рубящего удара, а Рем замахнулся топором по горизонтали, Аудин крутанулся волчком прямо в центре схватки.
И в ту долю секунды Энкрид нырнул на освободившееся место, оказавшись точно между клинком и топором.
Любого другого такая ситуация повергла бы в ужас, но Энкрид, мысленно поблагодарив Аудина за маневр, играючи отразил оба выпада.
Бах!
Несмотря на то что он отразил два разных удара, звук слился в единый мощный удар. Энкрид правой рукой, в которой был меч от Этри, заблокировал выпад Рагны, а левой — с помощью своей искры — перенаправил топор Рема.
Движения были идеально синхронны, и энергия столкновения выплеснулась в один миг.
Дело было не в грубой силе — Энкрид хотел сбить их с ритма и нарушить равновесие, используя инерцию их же оружия, но и Рагна, и Рем мгновенно восстановили позицию, будто и не заметили помехи.
— Хм, думаешь, на меня это подействует? — фыркнул Рем.
Усталость от сражения?
Он был уверен, что это существует, но это не мешало ему обращаться с своим топором. Он не верил в то, что всегда должен быть в идеальной форме; это было бы наивно.
Взять в руки оружие — значит быть готовым к схватке в любую секунду. И единственный смысл этого поединка был прост — жажда сражения.
— Ну же! Ты должен увидеть, как сильно я вырос! — радостно выкрикнул Аудин.
— Ага, я и не сомневался, — отозвался Энкрид. Вообще-то он хотел расспросить товарища о божественной силе.
Однако это можно было оставить на потом.
Для него сейчас важно было просто насладиться поединком.
— Да уж, нормальным такое не назовешь.
заметил один из инквизиторов.
«Их не зря зовут безумцами».
Эта мысль не покидала голову главного инквизитора, пока он наблюдал за поединком.
— Я тоже так считаю, — спокойно отозвался их капитан.
Никто не спорил: изнурять тело тренировками — дело тяжкое.
Но были и те, кто ловил от этого чистый, первобытный кайф.
Зрелище, надо признать, захватывало дух.
А еще...
— Ни один из них не кажется тем, чей навык можно легко оценить, — сказал он.
Если бы он составлял список десяти лучших бойцов Святого Королевства, куда бы он поставил себя?
Будучи рыцарем, он понимал: сила — это не строчка в рейтинге.
Расставлять всех по местам — глупая затея.
Место боя, погода, настроение — любая мелочь могла решить исход дела.
Но любому мастеру меча свойственно прикидывать шансы.
Сам он в первую десятку, может, и не рвался, но и слабым себя не считал.
И сейчас, глядя на «безумцев», он не видел среди них ни одного слабака.
«Что значит — обладать такой силой?»
Глава инквизиторов знал: в Святом Королевстве еще остались тайные козыри.
Однажды он видел гения — юношу, постигшего Волю еще до двадцатилетия.
Тот парень в святом городе сиял как путеводная звезда.
Но сейчас, взирая на этих бойцов, он понимал: тот «гений» на их фоне выглядел бы бледно.
В каждом из них жил настоящий зверь.
В фехтовании не было равных тому блондину с ленивым взглядом, зато по части реакции и чистой мощи седовласый уроженец Запада мог дать сто очков вперед любому.
Остальные?
Невозможно было сказать, кто имеет преимущество в этот момент.
Инквизитор не сводил с них глаз.
—...Капитан?
Окликнул его помощник, заметив, что командир совсем ушел в себя.
— Что такое?
— Вы так крепко вцепились в оружие...
Слова помощника вернули капитана на землю, и он только сейчас заметил, что его ладонь до белизны сжала рукоять молота у пояса.
— Ха.
Он невольно рассмеяться.
Что это такое?
Почему он напрягся само по себе?
Неужели ему самому захотелось в драку?
Он был карателем, жрецом Истребления Ереси, в его сердце жила лишь месть. Но видя, как дерется Энкрид, он не мог сдержать азарт. Старые воспоминания о тренировках, учебе и первых победах нахлынули на него волной.
Глядя на них, а особенно на Энкрида, он почувствовал, как внутри зудит старое желание — тоже ввязаться в эту потасовку.
— Видать, им и впрямь весело, — пробормотал капитан, сглотнув остальные слова.
Некоторые из его людей, похоже, думали так же, но спарринг уже подходил к концу.
— Продолжим завтра. Всем нужен отдых, — вмешался Лягух, подводя черту.
Это не был бой насмерть.
Пусть всё и выглядело яростно, на полную мощь никто не выкладывался.
Капитан молча наблюдал.
Утром, отдохнув, несколько человек из Жречества наведались в крыло «безумцев».
— Не согласитесь ли вы на спарринг со мной?
Это были те, кого до глубины души потрясло вчерашнее мастерство Энкрида.
Их впечатлила не только техника, но и сам его дух.
Они были предельно вежливы.
— Я согласен, — кивнул Энкрид.
Всё закончилось быстро, за пару-тройку выпадов.
Крестоносец почтительно поклонился.
— Я многому научился. Благодарю.
Никаких лишних нравоучений не последовало.
Когда его святая сила наткнулась на стену «отторжения» Воли, у бедняги просто не осталось козырей.
— Можно и мне попробовать?
Их капитан тоже вышел вперед, и Энкрид снова согласился.
Честно говоря, он и сам был не прочь размяться ещё разок.
Капитан обнажил свои молоты — длинные, тяжелые, массивнее любого меча.
— Господи, присмотри за мной.
прошептал он, и его оружие окутало мягкое сияние.
Поединок не выявил победителя.
— Вы тут что, прирезать друг друга решили?
Рем вклинился между ними, угрожающе поигрывая топором.
— Учитель!
Видя, как их предводитель отлетел в сторону, жрецы бросились к нему на подмогу.
— Будем продолжать — кто-то из нас точно не жилец.
спокойно заметил лидер карателей.
— Полагаю, это буду не я. — неловко вставил Энкрид.
В ответ предводитель лишь негромко рассмеялся.
Они пробыли в монастыре еще пару дней, и почти каждый день кто-то из них скрещивал клинки с Энкридом.
В перерывах между тренировками они делились и советами.
— Будь начерте. Опасайся наемных убийц и прочей подобной швали.
Такое предостережение дорогого стоило.
Никто на этом материке не знал отступников лучше, чем они.
И уж конечно, им было известно о гибели апостола и о роли Энкрида в этом деле.
Овердайер оставил в обители нескольких паладинов для охраны, и когда каратели ушли, Энкрид тоже начал собираться в путь.
— Что ж, тренировки продолжим уже в Пограничной Страже, верно, братья?
поздоровался с ними Аудин ранним утром.
— Тренировки? Опять тренировки? Ты сдохнуть, что ли, хочешь? — проворчал Рем.
Хотя в голосе его слышалась неприкрытая бодрость — яркое солнце явно шло ему на пользу.
Ноа подошел к Энкриду.
— Уже уходишь?
— Да.
Ноа вспомнил их разговор, состоявшийся пару дней назад.
— Нет никаких гарантий, что мы победим.
Тогда он усвоил важный урок: никто не обещал, что его старания принесут плоды.
Даже если он вступит в орден, успех вовсе не был гарантирован.
Опасностей станет больше, и чаще всего дела будут идти совсем не так, как хочется.
Такова суровая правда жизни.
И всё же он решил делать то, что должно. И влияние Энкрида на этот выбор было огромным.
— Ты мне очень помог.
сказал Ноа.
— Угу.
— Мы еще увидимся?
Его голос звучал куда мягче, чем при их первой встрече.
Энкрид просто кивнул, не видя нужды в лишних словах.
— Вероятно.
Зачем объяснять то, что и так неизбежно случится?
Когда они выходили за ворота, все обитатели обители склонили головы.
— Благодарим вас.
— Храни вас Господь.
— Мы будем молиться за вас денно и нощно.
Тень, нависшая над монастырем, рассеялась, и от этих искренних слов в груди у Энкрида разлилось приятное тепло.
Пусть зимний ветер и кусал лицо, это чувство он забудет нескоро.
— Холодрыга-то какая!
Рем, как всегда, не преминул пожаловаться.
Но это он только на людях ворчал.
Там, в монастыре, он вел себя вполне прилично и даже погладил по голове малыша, который пришел сказать спасибо.
На обратном пути Энкрид наконец дал волю любопытству.
— Что такое божественность?
спросил он Аудина. Тот ехал на огромном вороном коне, лениво покачиваясь в седле.
Их пути расходились, и Аудин теперь восседал на могучем скакуне — подарке Овердайера.

Комментарии

Загрузка...