Глава 913

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
В чем корень этого стремления?
Почему человек, готовый к смерти, все равно упрямо ползет вперед?
«Ради чего ты заходишь настолько далеко?»
Этот вопрос задел струны прошлого.
— Пожалуйста, спасите нас.
Ребенок, моливший о пощаде, погиб. Крестьянин, чей взгляд был полон мольбы, — тоже. Умерла женщина. Умер отец. Смертей было слишком много. Он не сумел защитить тех, кто доверил ему свои жизни, и они уходили один за другим.
— За свои поступки нужно отвечать, тупица.
Чьи это были слова? В памяти они остались горьким упреком тому, кто всегда сначала бросался в бой, а потом думал.
Ошибкой это не было, но ему отчаянно не хватало сил, и потому он не смог спасти многих. Слишком многих.
Умирали друзья. Умирали те, к кому он успел привязаться. Мир оказался не ласковым весенним солнцем, а беспощадным северным ветром. Кто-то погиб даже вместо него.
— Почему?
Энкрид задавался этим вопросом, но ответа так и не получил. Мертвецы безмолвны — иначе и быть не могло.
Не только это гнало его вперед, но это определенно было одной из причин.
Он никогда не забывал ни цену, которую сам себе назначил, ни принятое решение. Вместо оправданий и отговорок он раз за разом закалял свою волю. Он жил сегодняшним днем не ради прошлого, а ради будущего. Вкладывал душу в каждое дело до самого конца.
Он не оглядывался на прожитое с сожалением, а сосредотачивался на настоящем и двигался дальше. Таков был путь Энкрида.
— В чем причина твоего стремления?
Великий император повторил вопрос, и Энкрид встретился с ним взглядом. Воцарилась тишина. Казалось, все замерли в ожидании ответа. Даже гул сражения на миг приутих.
И тогда Энкрид разомкнул губы.
— А тебе-то какая печаль?
Такого ответа не ожидал никто. Лицо Великого императора окаменело. Он не сразу нашелся с ответом. Кто бы мог подумать, что в такой момент прозвучит нечто подобное?
Где-то вдалеке послышался смех эльфийки.
— Вот именно.
Эту эльфийку звали Синар Кирхайс. Она была полностью солидарна со своим командиром — и будущим возлюбленным.
К чему эти расспросы? Какой в них прок?
Рем кивнул, продолжая работать топором, а Рагна где-то в гуще боя проворчал, что не обязан перед ним отчитываться, и тоже внутренне согласился.
Для Великого императора это стало настоящим ударом. Его слова были пропитаны «властью». В его голосе звучала воля, способная подавлять и сковывать врага. И все же она не сработала.
«Он отвергает мою власть?»
Он не знал, через что прошел Энкрид, взращивая свою Волю Отказа, с какими трудностями боролся и сколько всего пережил.
Совсем недавно он выдержал даже «слово силы» драконида. Для нынешнего Энкрида приказы Великого императора были сущим пустяком.
— Забавно.
Однако Великий император не растерялся. Он не был из тех глупцов, что полагаются лишь на грубую силу. Собравшись с мыслями, он заговорил снова. Пусть противник и не открыл душу, понять его мотивы по прежним словам и делам было несложно.
Истинный правитель должен уметь читать в сердцах своих вассалов, и этим даром Великий император обладал в полной мере.
— Если взглянуть на мир как на великий поток, ты в нем — лишь песчинка. Неужели ты веришь, что усилия одного человека способны изменить ход вещей? Нет. Это невозможно.
Великий император говорил с такой непоколебимой уверенностью, что его слова походили на абсолютную истину. Так жрецы вещают волю богов. Он демонстрировал искреннюю веру — веру в собственные догмы и свое видение мироздания.
Его голос звучал так, будто он провозглашал незыблемый закон: солнце встает на востоке и заходит на западе, и это никому не под силу изменить.
Энкрид уже слышал нечто подобное раньше.
— Поэтому «Рыцарь, завершающий войну» — всего лишь несбыточная мечта.
Вернее, так говорили все те, кто когда-либо насмехался над его стремлением. Теперь их голоса слились воедино. Словно тот лодочник-перевозчик, тени его прошлого кричали в один голос, попрекая его: «Что ты можешь в одиночку?»
— Реальность сурова. Миром движут не усилия и не решимость отдельных людей.
Великий император повторил это еще раз. Его доводы звучали убедительно. Но убедительность не гарантирует, что слова достигнут цели. Так уж устроен этот мир.
Энкрид не был просто упрямцем — внутри него давно сформировалось четкое мерило, по которому он судил о жизни.
Когда Энкрид заговорил, он не ставил целью опровергнуть философию Великого императора. Это были слова, обращенные к самому себе — к тем сомнениям из прошлого, что вновь подняли голову. И одновременно это было доказательство: он стал тем, кто он есть, благодаря своим поступкам.
— Одиночка не может изменить все. Но когда такие одиночки собираются вместе, мир начинает меняться. Перемены начинаются с меня, но на мне они не заканчиваются.
Он был лишь началом. А теперь рядом стояли те, кто разделил с ним этот путь.
Он встретил Орден Безумных Рыцарей, Кранга и многих других. Даже расчетливый Саксен отбросил логику и проявил отвагу, защищая тех, кто был ему дорог. Ведьма Эстер рискнула жизнью и совершила чудо ради спасения людей.
И их было много. Крайс. Все жители Бордер-Гарда.
Вокруг гремели удары и взрывы, но Великий император и Энкрид сохраняли пугающее спокойствие. Нарушив короткое молчание, Великий император произнес:
— Право диктовать условия есть лишь у того, кто идет вперед и доказывает его делом.
Смысл был прост: историю пишут победители.
Энкрид ответил:
— По законам континента.
Если каждый убежден в своей правоте, как рассудить их?
Мечом и копьем. Молотом и стрелой. Щитом и доспехом.
Тот, кто выстоит, и будет прав. Истина и закон континента были подобны свирепому северному ветру. Энкрид принял этот закон; сквозь этот ветер он полз, шел и бежал.
Правым окажется тот, кто победит. На этом они сошлись.
В это время Сайпресс пересек поле боя и приблизился к Энкриду.
— Беседа окончена?
— Только что.
— Тогда я присоединюсь.
На чьей стороне время? Сейчас оно явно играло на руку Великому императору. Юный демон, чей силуэт маячил за его спиной, создал рыцарский орден, не знающий смерти.
Последний рыцарский орден превратился в Орден Бессмертных.
— Если я сожру всех этих людишек, меня просто разорвет.
Демон упивался радостью и старался нагнать жути, но здесь не осталось тех, кого можно было бы запугать одними словами. Все стояли твердо.
Рагна услышал фразу, которая вновь разожгла пламя битвы, затихшее на время разговора Энкрида и императора.
— Эй, ты там не лопнешь? Мне и самому это не по душе. Так что уж постарайся прикончить императора и покончить с этим. Больше я в драку не лезу.
Противник Рагны, Каэло, сменил тактику и прибег к хитрости. На словах он отступал, но внезапно обрушил удар своей дубины. Пусть он умер и воскрес, его зачарованное оружие осталось прежним — отбивать такие удары было непросто.
Рагна парировал летящую по диагонали дубину и снова рассек тело Каэло. Молниеносный горизонтальный удар разделил врага надвое прежде, чем дубина достигла цели.
Верхняя половина туловища отлетела назад, нижняя по инерции сделала еще шаг, и он замер; но на месте среза уже потянулись жилы, плоть начала срастаться, и Каэло снова поднялся на ноги.
«Он воскресает все быстрее».
Перемены были очевидны.
Рагна уже давно воспользовался лекарствами Энн, но даже они не могли сотворить чуда. Силы были на исходе, и его Воля тоже начинала истощаться.
— Я бы еще развлекся, да император зовет. Увидимся.
Каэло поднялся и отступил. Рагна не стал его преследовать. Скорее, решил, что даже на это силы лучше поберечь.
Рана в животе была серьезной, а порез, наполненный вражеской Волей, заживал неохотно.
«Долго я так не выдержу».
Рагна трезво оценивал свое состояние. Но это не значило, что он готов сдаться.
Рем был примерно в таком же положении. Если сейчас выложиться по полной, дорогу, пожалуй, прорубить удастся.
«Но пока этот император жив, ничего не закончится».
Что делать?
В голове Рема мысли неслись одна за другой. Впрочем, долго раздумывать было не о чем.
«Прорваться и убить».
Просто, понятно, а значит — надежно.
Неужели Энкрид не пришел к тому же выводу?
Великий император, похоже, разгадал их намерения и собрал перед собой всех выживших бойцов.
Сайпресс оперся на оружие, пытаясь восстановить дыхание. Со стороны он казался человеком, стоящим на краю могилы. Но затем он взглянул на Энкрида и произнес:
— Я наблюдал за тем, как ты сражаешься. Попробуй прислушаться к тому, что говорит твое тело.
Услышит ли он? Такой упрямец мог и пропустить совет мимо ушей.
— А попроще нельзя?
Этот парень умудрялся думать о самосовершенствовании даже в такой отчаянной ситуации.
— Все именно так, как я сказал.
Сайпресс поскреб подбородок, подумав, что учитель из него, пожалуй, никудышный.
Энкрид понял, к чему тот клонит. Не то чтобы он мгновенно осознал смысл этих слов, скорее просто принял: рыцари привыкли изъясняться именно так. К тому же обстановка не располагала к долгим раздумьям.
Ка-р-р-рах!
Маг, повелевавший громом, под властью императора сам обратился в молнию.
В небесах скрещивались электрические разряды; внизу выстроилась фаланга безликих рыцарей в раскаленных латах.
Минотавр, лишившийся своего грозного рева, сжимал обломок топора, от которого осталась лишь рукоять. Среди них стоял рыцарь, которого Лиен, наделенный даром предвидения, убивал снова и снова. А один темный эльф, лишенный лука и доспехов, стоял почти нагим.
— Это кто его так разделал?
Энкрид покосился на эльфа, и прямо у него за спиной — словно она всегда там была — отозвалась Синар:
— Я отобрала у него все оружие. Какой смысл его убивать, если он тут же оживает?
Это был весьма неглупый ход. Безоружный враг куда менее опасен.
Примерно с той же мыслью Энкрид в свое время разнес в щепки топор минотавра.
— Все-таки наши сердца бьются в унисон.
Глаза Синар яростно сверкали при взгляде на демона, но с губ ее непроизвольно слетали такие слова. Удивительная женщина.
— Вы и сейчас умудряетесь шутить?
— Я всегда предельно серьезна.
Энкрид проигнорировал слова эльфийки и устремил взор вперед. Те, кто преграждал им путь, источали черный дым и жар. Перед глазами вновь возникла неприступная стена, которую лодочник показывал ему в видениях.
— Спаси меня, безумный Рагна!
Из-за шеренги, заслонявшей императора, донесся вопль Каэло, чье безумие перешло все границы.
— Ты когда успел завести такие знакомства? — подал голос Рем.
Рагна сделал вид, что не слышит. На осмысленную речь он бы еще ответил, но на этот словесный мусор реагировать не собирался.
— Ну и мразь, — только и проворчал Рем.
— Пробиваемся.
Энкрид скомандовал, и Рагна с Ремом встали плечом к плечу. К ним бесшумно присоединилась Дунбакель.
— А ты где пропадала? — спросил Рем.
— Тот великан все воскресал и преследовал меня.
— И?
— Я отвела его подальше и закопала.
«Неплохо придумано», — отметил про себя Энкрид. На мгновение он представил, как они закапывают всех врагов, но тут же отбросил эту мысль. Пока император управляет землей с помощью своей железной ленты, это бесполезно.
— Впечатляет. Чем же ты копала? — спросил Сайпресс, тоже заметно удивленный.
— Когти зверолюда сами по себе — грозное оружие.
Дунбакель гордо вскинула голову.
— А еще это отличная лопата.
— Значит, если придется что-то копать, вся надежда на тебя.
Рагна и Рем по очереди выразили ей свое почтение. Разумеется, Дунбакель восприняла это скептически.
— Вы меня за чернорабочую держите, что ли?
Она буркнула это себе под нос.
— Прорубаем путь и убиваем Великого императора.
Энкрид еще раз кратко обозначил цель.
— А если не выйдет?
— Тогда умрем.
— Ху-у. Значит, если станет совсем туго, можно давать деру?
— Мастер, я вложу все силы в один удар, так что дальше уж сами.
Эти фразы по очереди бросили Рагна, Рем, Дунбакель и Лиен.
Сайпресс усмехнулся и поднял глаза. Железная лента в руках императора обладала чудовищной мощью. И наверняка это было еще не предел его сил.
К тому же за его спиной маячил демон.
Сайпресс понимал: есть лишь один способ закончить это.
Принести Обет, возвысить решимость и поставить на кон всю свою непреклонную волю.
Отбросить мысли о завтрашнем дне. Поставить на кон саму жизнь и превратиться в стрелу, которая пронзит сердце императора.
Он начал собирать Волю и уже готов был произнести слова заклятия.
— Я прино...
— Стойте.
Энкрид вмешался. Он положил руку на плечо того, кто когда-то был для него кумиром.
— Что ты делаешь?
Сайпресс, чья пылавшая Воля чуть приутихла, спросил в ответ:
— Мне нужно объяснять?
— У вас такой вид, будто вы собрались умирать.
Так оно и было. Интуиция парня не подвела.
— Кажется, вы решили сразиться с ним в одиночку. Но врагов-то двое.
— И что с того?
— Значит, и нас пойдет двое.
Энкрид принял решение. Путь для них расчистят остальные.
— Прорубить дорогу будет ох как непросто, — заметил Сайпресс.
На его вопрос Энкрид ответил спокойно. Как раньше слова императора звучали законом, так теперь прозвучали и слова Энкрида.
— Они справятся.
Стало ли это доверие для них тяжким бременем? Вовсе нет. Эти люди, кажется, и вовсе пропустили их разговор мимо ушей.
Они просто сделают то, что должны. В этом не было сомнений.
— Эй, кретин без чувства направления, не потеряйся и держись поближе. Сейчас будет нечто вроде того прорыва сквозь Десять Тысяч Призраков.
Рем произнес это с таким видом, будто само воспоминание вызывало у него тошноту. Но он сделает свою работу. Потому что он — Рем из Ордена Безумных Рыцарей.
— Сам под ногами не путайся. Впереди иду я.
Рагна был в своем репертуаре.
— Что именно вы задумали?
Дунбакель склонила голову набок, присматриваясь.
— Если мой суженый того желает, мой клинок последует за ним куда угодно.
Синар, ставившая гармонию во главу угла, естественным образом нашла свое место среди них.
— Ну, раз все всё решили... Вы ведь не думали, что я останусь в стороне?
Лиен из Красных Плащей без тени сомнения вклинился в их ряды.
— Вы серьезно?..
Сайпресс, наблюдавший за этой сценой, переспросил почти шепотом. Энкрид оглядел пятерых товарищей и произнес:
— Не получится — ну и ладно.
Это была шутка. Разумеется, у них все получится. Их вера была несокрушима, а узы — крепки.

Комментарии

Загрузка...