Глава 872

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Дзинь—
На самом деле стояла тишина. Просто интуиция облекла едва уловимое предчувствие именно в такую форму.
Эльма прищурилась.
«Буду полагаться на глаза — не успею».
Она крепче сжала рукоять и предельно сосредоточилась.
Когда-то на Юге было пять рыцарских орденов, составлявших знаменитое Пятицветие. Со временем их осталось лишь три. И поговаривали, что «Аметист» среди них — самое слабое звено.
Эльма жаждала опровергнуть эти слухи. В конце концов, у каждого свои причины выходить на поле боя.
Кто-то сражается за верность, кто-то — ради славы.
Эльме же нужно было доказать собственную значимость. С двенадцати лет она истязала свое тело, терпя удары железным молотом ради закалки, и росла в бесконечных схватках с гноллами, сатирами и оборотнями. А когда она вступила в орден, тренировки стали еще беспощаднее.
Имперский рыцарь Бальмунг много рассуждал о воспитании воинов, да и Энкрид в итоге нашел свой путь, пробив себе дорогу в рыцарство.
Неужели на Юге всё было иначе?
Её путь начался с умения распознавать яд по тончайшему аромату. Затем — с привычки отражать удар даже в глубоком сне.
Позже её бросали одну не против пары врагов, а против целого логова. Трое суток она уходила от погони, пока не вырезала стаю ликантропов до последнего. Ей случалось сходиться в бою даже с «именными» сатирами.
Сатиры — твари с козлиными ногами и почти человеческим обличьем.
Они полагались не только на грубую силу, но и на коварную технику боя. И таких тварей было не две и не три. Их были легионы.
Эльма выжила в этой мясорубке. Она доказала свое право на жизнь и по праву считалась одной из лучших среди молодого поколения «Аметиста».
«Оттачивай мастерство, рискуя жизнью».
В этом и заключался дух Юга. И Эльма была тем самым гением, который прошел через этот ад с блеском.
Её двуручник длиной почти не уступал её собственному росту. Она с малых лет привыкла сражаться клинками, превосходящими её размером, так что этот меч лежал в руках как влитой.
Зазубренное лезвие выглядело пугающе. Этот меч, сопровождавший её с детства, со временем укрепили особой сталью, сохранив его форму и превратив в «клеймёное» оружие.
Имя этому клинку — «Грива».
Зрачки сузились до точек. Концентрация достигла пика, и Эльма, наконец, разглядела то, что ускользало от взгляда мгновение назад.
«Камень?»
Скорее, мелкая галька, отполированная до блеска, как стеклянный шарик. Рем называл подобные вещи снарядами.
Эльма вскинула двуручник. Клинок прочертил вертикальную линию, идя наперерез летящему снаряду. Мышцы на её руках напряглись, вкладывая в этот выпад всю мощь.
Вжи-и-и-их — ДЗЫНЬ!
Столкновение отозвалось жутким скрежетом металла. От удара во все стороны разошлась воздушная волна. Рассеченный надвое камень с глухим стуком впился в землю, выбив фонтан грязи высотой в человеческий рост.
— Фух... Есть, — выдохнула Эльма.
Далось ли ей это легко? Ни капли.
Похоже, враг вложил в этот бросок не меньше сил, чем она в удар.
— Раз швыряется камнями, значит, боится подходить близко, — подал голос Галлуто.
Эльма лишь коротко кивнула.
Первый снаряд она пропустила, что едва не вызвало панику в рядах. Второй же был уничтожен.
— О-о-о! Слава «Аметисту»!
— Эльма!
— Лиловая Эльма!
«Лиловая Эльма» — под этим именем её знали многие. Солдаты разразились одобрительными криками. И в этот момент к ним навстречу вышли виновник переполоха и его спутники.
— Смотри-ка, отбила.
— Значит, там не только пушечное мясо.
— Рыцари Юга, да? Глянем, чего стоит их гонор.
— Когда тебя прихлопнут, я соберу то, что останется. Тебя в какой пустоши развеять, или всё равно?
— Это кто тут собрался подыхать? Может, мне начать с твоей головы?
Во главе шел седоволосый мужчина. Его рука, сжимавшая топор, расслабленно покачивалась в такт шагам.
Рядом вышагивал зверолюд с хищным блеском желтых глаз, а позади плелись еще двое. Переругивались именно они. Южане пока не знали их имен — это были Фел и Рофорд.
Они шли открыто, не скрывая тяжелой поступи. В каждом их движении сквозила пугающая уверенность.
«Блефуют?»
Галлуто быстро оценил врага.
«Нет».
Это не было бахвальством или чрезмерной самоуверенностью.
«Просто привычка».
Вот как это выглядело со стороны.
Любой рыцарь привычен к битвам, но эти четверо держались пугающе буднично.
«Будто вырезали такие отряды десятками».
Интуиция Галлуто не лгала. Для Рема, Дунбакеля, Рофорда и Фела сражения были естественной средой обитания.
Они на собственных тренировках едва не убивали друг друга по три раза на дню. Одно лишь звание «рыцарь» не могло их впечатлить, а уж тем более напугать.
«Кажется, на их счету уже не один десяток убитых рыцарей».
Впрочем, южане тоже были не промах. Рыцари Юга не привыкли отступать — от тварей, лезущих из Демонических земель, просто так не сбежишь. Жизнь заставляла их сражаться ежедневно, превращая войну в рутину.
Геллик нахмурился, обнажая по короткому мечу в каждой руке. Эльма же медленно разжимала и сжимала пальцы, проверяя хват.
Эльма виртуозно владела скоростными рубящими ударами, используя инерцию своего тяжелого меча. Её «клеймо» разрывало плоть при малейшем контакте, а вражеские клинки после встречи с ним мгновенно тупились. «Грива» не зря звалась «Стачивающим мечом».
Что же касается Геллика, его рывку не было равных в ордене. Его парные клинки напоминали змеиные клыки, сочащиеся смертельным ядом.
Это оружие действительно было выковано из клыков «именного» монстра, которого он лично сразил.
«Яд, от которого нет спасения».
Главный козырь Геллика — он сумел объединить свою Волю с токсином магического зверя. Не будь у него этого таланта, он бы давно кормил червей, так и не попав в «Аметист».
В тот день его едва не прикончила ламия — тварь с телом женщины и хвостом гигантской змеи.
Всякий раз, когда Геллик активировал выработку яда в собственном теле, его лицо невольно искажалось. Не от боли — просто нервный тик, напоминание о том дне, когда отрава ламии навсегда изменила его организм.
— Этот — мой.
Зверолюд ткнул пальцем в сторону Геллика.
— Идет. Тогда ты сдохнешь первым, — огрызнулся тот.
Перед ними были не наемники Сайпресса. Лица незнакомые, но недооценивать их было бы смертельной ошибкой.
Только что прямо над их головами был убит Симлак, а всего один брошенный камень выкосил десяток солдат, превратив их в калек.
Поле боя полнилось стонами. Кто-то еще держался на наскоро наложенных повязках, кто-то молча истекал кровью, дожидаясь конца. Сейчас было не до сантиментов.
— Лучники, приготовиться!
Галлуто выкрикнул приказ. Его отряд стрелков, уже давно державший врага на мушке, натянул тетивы до звона.
Скр-р-и-ип!
В ход пошли тяжелые луки, переделанные из баллист. Каждую такую махину обслуживали трое: двое натягивали, один целился. Сами луки были ростом с человека, и для стрельбы их намертво вбивали в землю.
— Залп!
С криком Галлуто воздух разорвал тяжелый гул. Огромные болты, в разы превосходящие обычные стрелы по весу и скорости, устремились к цели.
Бах!
Рофорд и Фел приняли на клинки четыре снаряда. Руки тут же зашлись от онемения. Это пройдет, но позволять врагу расстреливать их дальше было нельзя. Рофорд решил сблизиться.
— Надо проредить их ряды.
Бросив эту фразу Фелу, он рванул к командиру, отдавшему приказ лучникам.
— Ну и сумасшедший же ты...
Для Фела это было высшей формой признания. Рофорд не тратил слов: он просто пошел в лоб, забирая командира на себя.
Фел не стал спорить. Война — не место для обид. Профессионализм заключался в том, чтобы не мешать друг другу делать работу.
— Ах ты, койот недоделанный... Позже поговорим.
«Овцы Пустоши» плевать хотели на волков, но только койот был достаточно упрям, чтобы преследовать их до конца. Учитывая, что сами «Овцы» были опаснее многих монстров, такое сравнение от Фела было лучшей похвалой.
— Ага, конечно, — безучастно бросил Рофорд, преграждая путь Галлуто.
— Стойте насмерть! Как закончу здесь — помогу! — крикнул Галлуто своим людям, стараясь не смотреть врагу в глаза.
Командир южан до хруста сжал зубы. Надвигалась катастрофа.
«Бедствие» в облике длиннорукого шатена приближалось широким шагом. Его ладони расслабленно покачивались, словно маятники. Рыцари Юга понимали: сейчас польется кровь, но поделать ничего не могли. Галлуто видел, как его солдаты бледнеют от ужаса, но другого пути не было.
«Придется пожертвовать пехотой, чтобы выиграть время».
Главное — не дать врагу задавить их числом. Если хоть один из их трио возьмет верх над своим оппонентом, чаша весов склонится в сторону Юга.
Насколько сильны эти люди, заменившие «Красных Плащей»? Может, стоит отступить, пока не поздно? Есть ли хоть какой-то шанс?
— Фу-у-ух...
Галлуто выдохнул, вытряхивая лишние мысли. Сомнения в бою — это яд.
— Заждался я вас. Хотел было сразу всех порешить, но решил проявить милосердие. Попросите прощения — и, так и быть, разойдемся миром.
— ...Чего?
Рофорд умел бить по больному — годы тренировок на Феле не прошли даром. Видимо, наглость была профессиональной чертой их ордена безумцев.
Его провокация достигла цели. Рем, услышав это, не удержался от смешка.
— Ишь, как заливает, паршивец.
Годы практики в сквернословии и драках дали свои плоды. Рем даже почувствовал мимолетную гордость за товарища.
— Не наглей, седой, — оборвала его Эльма.
Рем лениво вскинул топор. Эльма же нацелила на него кончик своего двуручника, глядя на врага поверх стали. Мысленно она уже отбросила глупое предположение Галлуто.
«Не силен в ближнем бою, говоришь?»
Чушь собачья. Она не могла оторвать взгляда от его кисти. Вены на ладони Рема вздулись от напряжения, а под наручами перекатывались мышцы, готовые в любой миг взорваться сокрушительным ударом.
«Все решит один выпад».
Эльма понимала: затяжной дуэли не будет. Только одно мгновение истины. Либо она, либо он.
«Вложу всё».
Она сконцентрировала всю свою волю. На её предплечьях тоже проступил рельеф напряженных вен.
С-с-с...
Она подняла клинок для вертикального разруба. Стойка «треугольником» сузила обзор, но истинному рыцарю глаза нужны не всегда.
Враг посерьезнел и поднял топор. Мысли Эльмы забились как в лихорадке.
«Сначала внушу ему, что ставлю всё на одну атаку».
Этому уроку она научилась еще девчонкой, когда охотилась на тварей размером с дом.
«Всегда найдется тот, кто выдержит первый удар».
Её стратегия была проста: не хватило одного удара — бей второй раз. Мало двух — наноси третий.
«В мир, где нет места вдоху».
Затаив дыхание, она обрушила меч. Мощь удара была такой, что даже воздух вокруг Рема, казалось, стал весомым.
В следующее мгновение она заметила, как блеск в его глазах превратился в тонкую, опасную нить.
«Сверху вниз!»
Этот выпад должен был парализовать цель. В него было вложено столько мощи, что позавидовал бы и сам Фел.
«И все же...»
До мастерства того «ленивого топографического кретина» ей было еще далеко. Рем повел топор вверх. Малейшая слабина в запястье — и кости разлетятся в прах. Но он держал кисть жестко, разворачивая корпус вокруг правой ноги. Техника «текучего клинка» — удар, созданный, чтобы отклонять чужую сталь.
После боя с Темаресом он отточил этот прием до совершенства.
ДЗЫНЬ!
«Клеймо» столкнулось с топором, выбив сноп искр. Массивное лезвие Эльмы соскользнуло в сторону, но она была к этому готова: перехватив инерцию, она тут же перевела вертикальный разруб в горизонтальный.
Рем снова подставил обух, уводя клинок выше.
Дзинь-клац!
Оба выпада ушли в молоко, лишь разрезав воздух.
«Третий!»
На одном дыхании Эльма перенаправила меч вниз, стараясь опередить реакцию врага хоть на долю секунды.
Рем молниеносно выхватил запасной топорик и принял удар на него.
Хрусть! Крак!
Это была отличная гномья работа, но тягаться с «клеймом» топорик не мог.
«Грива» буквально раздавила малую секиру. Металл лопнул, а промасленное топорище из каменной березы разлетелось на тысячи щепок.
Тук.
Этот звук был почти не слышен. По сравнению с грохотом битвы — сущий пустяк. Но именно в нем таилась смерть.
Мир перед глазами Эльмы залило красным. Она хотела что-то сказать, но онемевшее тело её не слушалось. Только слух еще работал, донося до неё голос врага.
— Просто не твой день. Я каждый божий день спаррингуюсь с придурком, который размахивает огромным мечом так, будто у него в заднице шило.
Рем столько раз бился с Рагной, что по сравнению с тем сумасшедшим мастерство Эльмы казалось ему детской забавой.
Рем равнодушно пожал плечами. Пожертвовав малым топориком в левой руке, он нанес сокрушительный удар основным топором прямо по голове и мгновенно разорвал дистанцию.
Он не пытался пересилить магическую сталь — он просто влил всю шаманскую мощь в правую руку и ударил в открытую брешь.
В этот выпад он вложил весь свой опыт, не забыв и коварные уроки Саксена.
Название приему было не нужно. Это был просто идеальный удар в уязвимое место.
«Не планировал светить этим так рано».
Но и недооценивать её, считая легкой добычей, он себе позволить не мог.
* * *
Фелу было плевать на исход чужого поединка. Преградив путь целой армии, он прочертил мечом черту на земле. Он как-то видел этот жест у Энкрида и с тех пор мечтал его повторить.
— Лишние смерти мне ни к чему. Не переходите эту черту — и останетесь живы. Всё предельно просто. Есть вопросы?
В ответ — тишина.
Прекрасно. Фел самодовольно хмыкнул. Но тишину прервал скрип тетивы — расчеты тяжелых луков начали целиться.
Скр-р-ип! Свист!
Три болта рванулись к нему. Фел, почти не думая, извернулся, пропуская снаряды мимо себя.
Вшух-вшух-вшух!
Снаряды бессильно впились в грунт. Атака была топорной.
— Кажется, я просил не заходить за черту?
Фел выпрямился, одарив лучников ледяным взглядом. После своих пируэтов он замер в довольно странной, почти комичной позе.
— Черту... черту пересекли стрелы! А люди стоят на месте! — выкрикнул командир врага, цепляясь за формальность.
Аргумент был так себе.
— Чего-чего?
Фел опешил. Что этот идиот несет?
— Мы-то линию не перешли.
Лицо командира посинело от страха. Он понимал, что ходит по краю — перед ним стояло само воплощение смерти.
— Ты меня за дурака держишь?
Фел угрожающе свел брови.
— Вы что, нарушите свое слово? И это — хваленые рыцари?
А командир южан оказался не прост. Почуяв слабину в логике врага, он из последних сил вцепился в этот шанс, пытаясь уязвить честь Фела.
Фел мог бы прирезать наглеца на месте. Мог бы просто вырезать весь отряд. Но тогда получилось бы, что он сам не хозяин своим словам.
Это была не священная клятва, но он сам установил это правило. Стоит ли его нарушать?
— Ладно. Будь по-вашему, — уступил Фел.
Он решил держать марку: пока их ноги по ту сторону черты, его меч их не коснется.
Кранг, наблюдавший за этой сценой, разразился громовым хохотом.
— Яблоко от яблони... У безумного командира и подчиненные со сдвигом.
Гвардейцы лишь молча закивали в такт его словам. Они знали: раз король смеется, значит, зрелище пришлось ему по вкусу.
Ему не нужна была скучная бойня в одни ворота. Даже если на кону стояли жизни врагов.

Комментарии

Загрузка...