Глава 800

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Рыцарь, что вечно впадает в регрессию
Глава 800
Когда кристаллы разлетелись вдребезги, тело Вельрога распалось и развеялось пеплом, а изнутри вырвалась густая черная масса.
И всё равно он мог бы взмахнуть рукой еще один последний раз.
У него оставалось достаточно сил для прощального жеста.
Например, он мог бы приказать всем остаточным помыслам, что тянулись за ним шлейфом.
Повелеть им поставить всё на кон и прикончить тех, кто обрек его на уничтожение.
Но Вельрог не стал.
Он и не хотел.
Он просто улыбнулся, широко растянув уголки рта.
Он рожден был сражаться — и умирал в самом разгаре битвы.
Так что не было причин не чувствовать удовлетворения.
Смыслом его жизни до этой поры была не резня, а сама схватка.
Рожденный монстром, умирающий бойцом.
Он не отступил перед страхом забвения.
И этого ему было достаточно.
Жаль лишь, что он больше не сможет этого повторить.
Нет, если быть до конца честным с самим собой, он бы хотел еще поиграть с таким парнем — будь то человек или кто угодно иной.
Дольше, намного дольше.
С таким безумцем, черноволосым и синеглазым.
«Жаль».
Но при всём том он не оставил после себя никакой жалкой привязанности. Вельрог, собиравшийся передать свою волю телепатически, впервые за долгое время задействовал голосовые связки.
— Эй.
Не нужно было спрашивать, к кому он обращается. Его взор по-прежнему был прикован к человеку с сияющими глазами.
Взгляд, при котором казалось, что в целом мире нет никого, кроме Энкрида.
Пока его кожа рвалась, точно ссохшаяся зола, очертания лабиринта над его головой так же обратились прахом и развеялись.
Среди всего этого Вельрог закончил свою мысль.
— Это было чертовски весело.
С этими последними словами лицо Вельрога рассыпалось, и он исчез.
Словно его тут никогда и не было: точно зимний снег, тающий с приходом весны, всё в лабиринте, начиная с самого Вельрога, растаяло и кануло в небытие.
Впрочем, не всё исчезло бесследно.
Оболочка, служившая ему кожей, с глухим стуком упала на пол.
Черный туман, заменявший ему кости и плоть, мышцы и кровь, вытек, оставив после себя пустой остов без конечностей, крыльев и рогов — нечто, напоминающее кусок выделанной кожи.
После исчезновения Саламандры и Сурта это было единственным оставшимся следом.
Аудин, наблюдавший за этим, разомкнул уста.
— Пусть на небесах ты найдешь то мгновение, которого жаждал.
Когда всё, что застилало небо, исчезло, взору открылся ультрамариновый небосвод.
То было небо раннего вечера.
Вдали виднелись остатки угасающего солнечного света и лики двух лун.
Безоблачное небо дышало спокойствием.
Как и всегда, оно просто являло миру свою величественную красу.
Энкрид смотрел в ультрамариновую высь, на Оару, стоявшую за всем тем, что теперь исчезало.
— Спасибо, Энки.
— сказала она.
— Пустяки.
Ответил Энкрид так, словно в том не было ничего особенного.
Часть остаточных помыслов или, быть может, все те души, что были привязаны к существу по имени Вельрог, возносились ввысь.
Снизу вверх взметнулся одиночный призрачный огонек.
Вслед за ним к небесам устремились десятки таких же огней.
Это было величественное зрелище.
Среди них Энкрид различил три знакомых лица.
Сквозь сияющий ореол он увидел женщину с однолезвийным мечом, склонившую голову набок, старого рыцаря Донафу с крепким телосложением — теперь уже не в облике Дуллахана — и знатока артефактов Рино.
Рино слегка кивнул.
Донафа поднял свой топор, а женщина с однолезвийным мечом прижала эфес левой рукой и опустила подбородок.
Похоже, она была из военных — такое приветствие было в их духе.
Некоторые из них были поглощены вознесением, другие же оставили нечто вроде прощального жеста благодарности команде Энкрида.
Их жесты говорили сами за себя.
— Наверное, все они благодарны.
— сказала Оара.
Её тело тоже превращалось в ореол света и развеивалось.
Следовало ли ему привести сюда Романа?
Нет, по этой логике стоило бы привести того солдата, что был безответно влюблен в Оару, а не Романа.
Энкрид почувствовал, что имя вертится у него на языке.
Миллио — вот как его звали.
Оара улыбалась даже тогда, когда становилась чистым светом и угасала.
Та же самая улыбка, что и при их первой встрече.
Улыбчивое лицо Оары ничуть не изменилось.
— Если я скажу «увидимся снова», это прозвучит как проклятие, верно?
С этими последними словами Оара обратилась светом и исчезла.
Энкрид даже не поморщился от боли в обеих руках.
Он обвел взглядом тех, кто закончил этот бой.
На груди Аудина отчетливо виднелась глубокая вмятина.
След, оставшийся вопреки тому, что Энкрид блокировал удар мечом, а Аудин защищался своим Доспехом Святого Света, напоенным святой силой.
Слабый свет непрерывно исходил от всего тела Аудина.
— Я в порядке.
Это были лишь слова.
Он находился в таком состоянии, что ему приходилось постоянно прогонять святую силу через всё тело, превозмогая боль, просто чтобы оставаться в живых.
Впрочем, он держался сравнительно неплохо — всё благодаря его исконно крепкому телосложению.
Рагна вонзил Рассвет в землю, опираясь на него, чтобы поддержать свое обессиленное тело.
Его глаза подернулись пеленой, а по бессвязному бормотанию можно было понять, что он наполовину в беспамятстве.
— Мне следовало переключиться на лезвие там…
Смысл его слов не улавливался с ходу.
Вероятно, эту фразу понял лишь он сам с высоты своего опыта.
Впрочем, редко можно было услышать подобное от парня, столь одаренного талантом, так что это прозвучало непривычно.
Наверное, это не продлится долго, но Рагна и вправду анализировал прошедший бой.
Должно быть, в только что завершившейся схватке он мельком увидел собственные недостатки.
Его гордость была уязвлена тем фактом, что, даже не сумев подавить противника, он в конечном счете не смог безупречно исполнить свою роль.
Не то чтобы Энкрид знал все тонкости его раздумий.
Честно говоря, он был измотан ничуть не меньше.
Кожу покалывало, а всё тело ломило от боли.
Казалось, будто десятки гигантов набросились на него и избили дубинками с ног до головы.
— Гм.
Джаксен издал короткий стон и показался на виду.
Ему тоже было несладко.
Кинжал, брошенный Энкридом, подарил ему время, а не защиту.
Кончик крыла Вельрога оставил на его груди длинный разрез.
Несмотря на то, что он был экипирован защитным предметом, из этой длинной царапины — вернее, глубокой раны — вот-вот должна была хлынуть кровь.
Само собой, он не оставил это просто так.
Он густо смазал рану мазью, недавно изготовленной Анной с добавлением эльфийских снадобий, а затем приложил лист, полученный от тех же эльфов.
Это послужило заменой бинту: можно было ожидать, что лист усилит естественную регенерацию и окажет кровоостанавливающее действие.
Затем на внутреннюю сторону листа он нанес лекарство, полученное из яда, сворачивающего кровь, чтобы сама вытекающая кровь стала печатью поверх раны.
На таком уровне он провел лечение в тот самый момент, когда увидел, как Вельрог умирает, оставляя лишь пустую оболочку.
Честно говоря, не сделай он этого, он был бы в опасности из-за огромной кровопотери.
На груди Джаксена наверняка останется огромный шрам.
— Это было легко.
Затем он выпалил эти совсем излишние слова.
Энкрид лишь усмехнулся в ответ.
Пока в голове еще теплились отголоски чувства всемогущества, вызывая пульсирующую боль, это замечание Джаксена послужило толчком к тому, чтобы слегка притупить его обострившееся восприятие.
Джаксен бросил эту шутливую фразу именно потому, что распознал состояние Энкрида.
— Вы все такие слабаки.
Затем к ним подошел Рем — со впалыми щеками, едва волоча ноги и не в силах идти нормально.
Глядя на то, как он притворяется, будто всё в порядке, и цедит подобные речи, становилось ясно: его безумие было куда более подлинным, чем «легкость» Джаксена.
— Эй, если бы вы, ребятки, не справились, этот вице-капитан бы, ну… взял бы топор и…
вжик-вжик
. Гм.
Кап.
Пока он говорил, из носа Рема пошла кровь.
Следы размазанной крови вокруг рта были слишком очевидны.
Он вытер текущую кровь из носа.
Энкрид не знал наверняка, но внутренности Рема, должно быть, буквально взывали о пощаде, однако, видя, как он хорохорится — что тут скажешь, Рем оставался Ремом.
А еще была эльфийка, которая должна была услышать слова Рема и отшутиться, что роль вице-капитана полагается ей как невесте.
Но она оставалась неподвижной, не размыкая уст.
Сапоги из наслоенных листьев были изорваны, обнажая её босые ступни.
— Это называется Арс Пугнэ.
Название боевого искусства, передававшегося среди эльфов из поколения в поколение.
— Все эльфы рождаются с духовной энергией. Эта техника управляет не внешней духовной силой, а той энергией, с которой рождается каждый из нас.
Поэтому её нельзя использовать необдуманно.
При неверном применении можно погибнуть на месте.
Шинар сделала именно это.
Духовная энергия, оставшаяся в её клинках-листьях, иссякла; место, где она находилась, было прямо перед порогом Мира Демонов, а с появлением Вельрога оно превратилось в лабиринт, подобный самому Миру Демонов.
У неё было мало вариантов.
Станет ли она безучастно наблюдать под предлогом веры, видя, как все погибают?
«Или же вмешается, зная, что это безрассудно?»
Меж этих двух путей Шинар выбрала не долгую жизнь эльфа, а жизнь искры.
— Я не умру, Энки.
Она назвала его не именем жениха, а прозвищем.
Тем самым сокращенным именем, которое используют близкие друзья.
— Шинар?
Энкрид взглянул на эльфийку.
Жизнь в её глазах постепенно угасала.
— Надеюсь увидеть тебя, когда я снова проснусь. Отправь меня в город эльфов.
И тут Шинар лишилась чувств.
Её тело обмякло, точно деревянная колода.
Это был Энкрид — человек с раздробленными костями рук.
Он не мог подхватить её руками, поэтому подставил собственное тело под её падающую фигуру.
Он не дал ей рухнуть на землю.
Тем временем Аудин подошел и проверил состояние Шинар.
Жрец, владеющий святой силой, служит также и превосходным врачевателем.
Потому что применение святой силы в зависимости от состояния человека — это основа основ.
Оштак какчно полагать, будто простое излияние святой силы на кого-то мгновенно исцелит его плоть.
Этот ход также требует тончайшего контроля.
— Она не мертва.
— Она не мертва, — заметил Аудин.
Тонкое, протяжное дыхание по-прежнему срывалось с губ Шинар.
— С ней всё будет хорошо.
Добавил следом Джаксен.
У него тоже был талант к распознаванию состояния человека.
Её дыхание было неглубоким, но ровным.
Её состояние напоминало действие снадобья, вызывающего ложную смерть, которое порой применялось в мире наемных убийц.
Несведущий человек счел бы её дыхание настолько слабым, что и впрямь решил бы, будто она мертва.
«Но она не умрет».
Это подсказывали ему чувства при осмотре её тела.
Пламя не было великим, но этот свет не так-то просто было погасить.
Этот свет и в самом деле не угас.
То есть, эта эльфийка снова явила миру шутку на свой лад.
— Ах, и было бы совсем чудесно, если бы к моему пробуждению уже подготовили нашу свадебную церемонию.
Шинар лишь слегка приподняла голову, чтобы вставить свою вескую реплику.
Разве она не должна была быть в обмороке?
Все были поражены.
Если подумать, дыхание эльфов от природы слабое и тонкое.
Разумеется, этотчас она дышала с еще большим трудом.
Оно и понятно: она была вконец измотана, истощив свой запас духовной силы.
Ни один из присутствующих этотчас не дышал так, как дышит обычно.
Даже Джаксен почувствовал, что в его восприятии состояния Шинар что-то не так, а уж Рем и вовсе еле доплелась сюда и теперь тяжело отдувалась.
Похоже, посох, на который опирался Рагна, больше требовался Рему.
— Вы испугались?
Шинар слабо улыбнулась.
Энкрид лишь рассмеялся.
Потому что он и впрямь испугался.
Бой был окончен.
На фоне ультрамаринового неба они подобрали оболочку Вельрога и направились к деревне.
То место, где они находились, было широким открытым пространством за околицей.
С Энкридом во главе они все шли медленным шагом.
Там, куда они пришли, их ждали выжившие.
— Никто не погиб.
Таков был доклад Ропорда при виде Энкрида.
Они не погибли, но было ясно, что и здесь разыгралось нешуточное сражение.
У Ропорда была глубокая рана на левом предплечье.
Рана была столь глубока, что даже с лечением святой силой и помощью Анны он не сможет держать меч целых две недели.
Стоило ли ему считать удачей то, что он не лишился руки?
Он как раз обматывал руку бинтами, когда заметил Энкрида и заговорил.
— Включая жителей.
Добавил к докладу Фель.
Слова о том, что никто не умер, значили лишь одно: они сумели защитить здесь каждого.
Если точнее, им удалось их защитить, потому что среди атакующих не было безумных мясников.
— Господь присматривал за нами.
— сказала Тереза.
— Ну что, было весело?

Комментарии

Загрузка...