Глава 717: Где ты бродишь?

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 717 — Где ты бродишь?
Рагна думал, что Энкрид скажет ему, где он должен находиться.
Это было своего рода доверие, но Энкрид не проронил ни слова.
«Почему?»
Если разделить поле боя на сектора, то его отец, мать и Ринокс удерживали передовую, тогда как Рагна был немного смещен в тыл.
Так что, хотя он и сразил нескольких монстров, на саму линию фронта он так и не вышел.
Стоило ли ему отправиться к отцу?
Глядя вперед, он видел приближающихся грозных врагов.
Где он должен был быть?
Почему капитан ничего ему не сказал?
Стоя на этой неопределенной позиции и наблюдая за полем боя, он начал смутно понимать.
Почему капитан промолчал.
«Разве это битва капитана?»
Нет.
Он был лишь помощником.
«Я злюсь потому, что это мой дом».
Он уже решил, что будет жить как часть Отряда Безумцев в Пограничной страже.
Эта решимость не изменилась.
Но Йохан — это место, где он родился и вырос.
«То, что я оставляю после себя».
Теперь он понял.
Он оставит Анну.
Он оставит Энкрида.
В широком смысле это означало, что он оставляет людей.
И он надеялся, что его отец и мать тоже будут среди тех, кто останется жить.
Рагна двинулся с места.
Теперь он знал, куда ему нужно идти.
Объект его ярости находился за пределами этого поля боя.
Кризис, с которым столкнулись его родители, — они справятся с ним сами.
Завывающий ливень сбивал его чувство направления.
Ш-ш-ш-ш.
Вопли чешуйников притупляли чувства.
Парящие над головой ритуальные змеи давили на его тело, искажая восприятие.
А далеко впереди из-за Медузы — монстра, достойного считаться владыкой Демонического мира — он даже не мог нормально смотреть вперед.
Среди вэтого этого хаоса Рагна ощутил в себе свой яркий талант.
«Я вижу путь».
Как бы ни искажались его чувства, никакое смятение не могло преградить дорогу, указанную врожденным талантом.
Рагна пошел вперед.
Это превзошло даже ожидания Энкрида.
Честно говоря, Энкрид надеялся, что Рагна останется в тылу и вступит в бой только в случае крайней необходимости.
Но вещи не всегда идут по плану.
В этом и есть суть войны — и самой жизни.
Именно эта неопределенность порой приносит радость, а порой — печаль.
На этот раз, к счастью, был повод для улыбки.
После долгого пути через хаос монстров кто-то окликнул Рагну.
Знакомый голос.
Вжух.
В потоках дождя появился мужчина средних лет, его промокшие волосы прилипли ко лбу и лицу.
Убрав мокрые пряди с лица, он жответила Рагны.
Рагна ответил:
— Я шел искать того, кто заварил всю эту кашу.
— Ты заблудился?
— Нет, думаю, я на верном пути. Поиск дороги — это в каком-то роде моя специальность.
Гескаль по натуре был человеком спокойным.
Редко случалось, чтобы он проявлял хоть каплю волнения даже раз в году.
Даже препираясь с Риноксом, он ни разу не повысил голоса, не кричал он и в спорах с главой рода — всегда сохранял невозмутимость.
Мало кто видел его в гневе.
Но сейчас даже в голосе Гескаля прорезались резкие нотки, выдавая редкое для него раздражение.
— Почему ты не остался на месте, просто дожидаясь исхода?
— Я увидел путь и пошел по нему.
В непринужденной манере Рагны чувствовалась уверенность человека, который полностью доверяет себе.
И это испортило настроение Гескаля еще сильнее.
Если бы Рагна оставался на месте, найти его было бы легко — но из-за того, что этот сопляк постоянно перемещался, Гескалю пришлось изрядно поблуждать вдали от поля боя.
Гескалю и самому пришлось изрядно покружить в поисках.
Как кто-то мог просто так разгуливать среди полчищ монстров, собранных в качестве резерва?
Он был безумен — другого слова и не подберешь.
И всё же Рагна настаивал, что выбрал верную дорогу.
«Если бы я не нашел тебя, ты бы окончательно заблудился и вернулся, только когда всё уже закончилось бы».
С точки зрения семьи Йохан, можно было сказать, что нелепая случайность обернулась удачей.
Если бы Гескаль не отправился за ним, Рагна не успел бы вернуться вовремя.
Но если бы здесь был Энкрид и видел путь, по которому прошел Рагна, он бы всё понял.
Для Гескаля же это был необъяснимый поступок.
Пока все остальные вели смертельный бой, почему он ошивался здесь в одиночку вместо того, чтобы помочь им?
С тактической точки зрения это был полный провал, да и с человеческой — постыдное поведение.
Игнорируя опасность, грозившую отцу и матери, зачем он пришел сюда?
— Будь я Тэмпест, я бы тебя не пощадил.
— Ты мельче моего отца.
Равнодушно ответил Рагна.
Общаясь с Энкридом, волей-неволей начинаешь задумываться о масштабе личности человека.
При этих словах Рагна задумался о пути, который проделал до сих пор.
«Я многому научился».
И это была чистая правда.
Когда он впервые взял в руки меч, дорога перед ним казалась прямой и понятной.
Но пока сам не пройдёшь этим путём — не узнаешь, каков он.
На пути, что он прошел, были свои подъемы.
Были свои спуски.
Временами дорога была каменистой и трудной, а временами — ровной и гладкой.
То, что он шел по ней своими ногами, изменило его понимание.
Не существует заранее начертанного пути.
С изменением процесса меняется и всё остальное.
«Кто определяет границы дозволенного?»
Если ты не дурак, позволяющий чужим словам сковывать тебя, ты сам определяешь свои пределы.
«Если я решу, что это мой предел...»
Тогда это и будет концом.
Энкрид встречал свои пределы лицом к лицу и отвергал их.
Рагна усвоил этот урок и последовал за ним.
Путь преодоления собственных границ —
«Это весело».
Тот восторг, который он испытал, когда впервые коснулся меча, снова захлестнул всё его существо.
Могло ли что-то сравниться с радостью движения вперед, развития и встречи с новым, неизведанным миром?
Взор Гескаля остановился на двуручном мече Рагны.
Его клинок был испачкан грязью и запятнан мутной водой.
— «Рассвета» здесь нет.
«Рассвет» был длинным мечом.
Не похоже было, чтобы Рагна мог где-то спрятать такой клинок на себе.
— Я заберу его позже.
— Потому что не уверен, что сможешь одолеть главу рода?
Условием получения «Рассвета» было признание главы, а Темпест Йохан был не из тех, кто доверит семейную реликвию кому-то слабее себя.
Даже родному сыну он не отдал бы его просто так.
— Мое оружие — гравированное оружие.
Сказал Гескаль.
— А у тебя оружие без гравировки.
Этот смысл явно читался между строк.
Рагна проне замечал его и сжал двуручный меч обеими руками.
Острие меча всё еще касалось земли; он не был поднят к небу, а покоился за спиной.
— Опускаешь меч, потому что боишься молнии?
«Он не рискует».
У Рагны была привычка никогда не сходить с намеченной тропы.
Гескаль помнил об этом.
«Если это враг, которого со временем он сможет победить, он не станет лезть на рожон сегодня».
Рагне не хватало ярости, напора.
Благодаря таланту ему всё давалось слишком легко, и привычка избегать риска прочно в нем укоренилась.
Неужели пара сражений на континенте смогла бы выкорчевать эту черту?
Маловероятно.
Чтобы сломать такую привычку в гении, нужно было бы заставить его почувствовать вкус истинной опасности.
Но много ли найдется людей с таким талантом, как у этого Рагны?
Считанные единицы.
Даже в семье Йохан никто сразу не приходил на ум.
«Встречал ли он когда-нибудь противника, ради которого стоило бы рискнуть всем?»
Скорее всего, нет.
Наличие рядом кого-то равного по таланту для совместных тренировок было одной из сильных сторон семьи Йохан.
Но Рагна был лишен этого опыта.
Талант, вызывавший чужую зависть, сформировал его именно таким.
— Научился ли ты выкладываться на полную?
Спросил Гескаль.
Рагна не ответил.
Его красные глаза прорезали тьму, сияя странным светом.
Это было доказательством того, что всё его тело теперь наполнено Волей.
«Пожалуй, оценю его способности еще выше, чем предполагал».
У Гескаля была привычка скорее переоценивать мастерство противника, чем судить о нем объективно.
Вот почему он никогда не сражался в полную силу с самого начала.
Вместо этого он всегда выжидал момента для удара.
Он полагал, что прямая лобовая атака поставит его в невыгодное положение.
Он отбросил всякую мысль о том, чтобы подавить врага одной лишь Волей или грубой мощью.
Его стратегия была проста: сковать врага реальным клинком и нанести удар иллюзорным.
Звучит просто, но для того, кто стоял против него, всё было совсем иначе.
Точечная фокусировка была техникой, изначально передававшейся в доме Йохан.
А значит, он владел обоими приемами.
Пока они перебрасывались словами, их мысли работали на предельной скорости.
«Я убью тебя и брошу твою голову к ногам главы рода».
Вот о чем думал Гескаль.
Рагна же, напротив, вообще ни о чем не думал.
Он лишь чувствовал тяжесть меча в руке — но вскоре и это ощущение исчезло.
Первым двинулся Гескаль.
Резко оттолкнувшись от земли, он совершил рывок — с такой скоростью, которой не ждешь даже от опытного рыцаря — и нанес колющий удар.
Убрав левую руку за спину, он закрутил корпус в горизонтальном пируэте и сделал выпад.
Его тело вытянулось в струну, а острие меча нацелилось точно в лоб Рагне.
Рагна сместился в сторону, крепко сжимая двуручный меч.
Крак, дзынь.
Острие двуручного меча чиркнуло по вросшему в землю валуну, выбив из него несколько осколков.
Уклонившись от выпада, они поменялись местами и снова встали друг против друга.
Гескаль всё еще держал левую руку за спиной.
Что бы он там ни прятал, это явно был серьезный козырь.
Его гравированное оружие снова пришло в движение.
Все близкие к нему люди, включая его приемного сына Райли, знали имя его клинка.
Меч назывался
«Рутина»
Он двигался по заранее заданным траекториям и с выверенной силой, и при этом его было почти невозможно блокировать — отсюда и название.
— Даже сейчас, пока мы тут тратим время, твой отец умирает, Рагна.
Гескаль говорил своим обычным благодушным тоном — мягко и доверительно, словно искренне побуждая Рагну поспешить на помощь отцу.
Разумеется, истинной целью было поколебать решимость Рагны и захватить инициативу.
— Ты и правда в это веришь?
Спросил в ответ Рагна.
— Глава рода уже много лет страдает от болезни, тая на глазах. Разве ты не видел, как он иссох?
Он видел.
Но это была лишь часть правды.
Рагна помнил отца таким, каким видел его в детстве.
Гескаль подбирал слова так, чтобы уколоть, а не поддержать.
Однако на Рагну это не произвело ни малейшего впечатления.
Возможно, в прошлом — до встречи с Энкридом, этим варварским отродьем, тем хитрым бродячим котом и фанатиком — он бы и дрогнул.
Но теперь?
Нет.
Слова Энкрида были куда острее, а тот варварский сопляк умел жалить намного больнее.
— Гескаль.
— Говори.
— Ты совсем облысел. Под дождем это особенно заметно.
С непринужденной легкостью бросил Рагна.
Гескаль был не из тех, кто выходит из себя из-за подобных вещей, но он был слегка удивлен.
— Ты неплохо поднаторел в красноречии с нашей последней встречи.
— Мое фехтование улучшилось еще сильнее.
— Это еще предстоит увидеть. Но неужели ты и впрямь собираешься сражаться со мной без гравированного оружия? Я дам тебе шанс. Беги. Брось семью Йохан еще раз, как уже делал раньше. Всё в порядке. Никто тебя не осудит.
Испытанная тактика.
В умении бередить раны на сердце врага Гескаль не уступал Энкриду.
Очевидно, простой шутки про лысину было недостаточно, чтобы вывести его из равновесия.
— Я никогда их не бросал.
— Правда? Тогда, получается, это мы тебя бросили?
Пытаться победить его в споре было бесполезно.
Рагна не хотел опускаться до такого уровня, но лишь на этот раз он решил позаимствовать стиль общения Рема.
— Заткнись и сражайся, лысый ублюдок. Хватит молоть языком, а? Даже отсюда чувствую, как у тебя изо рта несет.
Рагна тут же мимолетно пожалел о своих словах, но на этот раз они, похоже, возымели эффект.
Брови Гескаля на миг сошлись к переносице, после чего он снова обрел невозмутимый вид.
— Какие поразительно дешевые слова. Даже в деревне охотников не услышишь подобной грязи.
— Это потому, что ты — лягушка, застрявшая на дне колодца. Выйди наконец в мир. Отправься на запад — там ты найдешь целые толпы людей, у которых изо рта смердит и похлеще.
Особенно один тип по имени Рем.
Гескаль резко вдохнул, словно собираясь что-то сказать, но затем внезапно сделал выпад мечом.
Удар был вдвое быстрее, чем прежде.
Рагна снова уклонился.
Лезвие задело его плечо, срезав часть кожаного наплечника.
Они обменивались ударами, выискивая брешь в защите друг друга, и Рагна взмахнул своим двуручным мечом, нанося удар снизу вверх.
Бум!
Сам воздух содрогнулся под мощью этого замаха, заставив Гескаля отступить на шаг.
Когда-то Гескаль считался одним из трех величайших гениев дома Йохан.
Он уклонился от взмаха, способного развеять капли дождя, и тут же перешел в новый выпад.
Рагна снова переместился в сторону но на этот раз меч Гескаля внезапно
выдвинулся
Атака, совсем не вписывающаяся в ожидания Рагны.
Гескаль никогда и ни перед кем не раскрывал истинного имени своего меча.
Настоящее имя было
«Рутина»
— это было
Маскировка
Обман, скрытый в прямом клинке — техника, которая подходила ему идеально.
Маскировка
явила свой истинный облик, впиваясь в плечо Рагны.
Бух!
Раздался звук разрываемой плоти.
Клинок пробил кожу доспеха и оставил глубокую рану в плече Рагны.

Комментарии

Загрузка...