Глава 34: Глава 34: Зачем заходить так далеко?

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 34 - 34 - Зачем заходить так далеко?
Глава 34 - Зачем заходить так далеко?
— Неужели та разведка, о которой знаю я, отличается от той, что известна командиру?
Рем на ходу крутил в руках топор.
— Ты о чём вообще?
— Выглядишь так, будто одной ногой в могиле побывал и вернулся.
— Всего лишь царапина на боку.
— Если это всего лишь царапина, то от пореза ты, выходит, помираешь на месте?
Рем от души расхохотался, закончив фразу.
Этот парень ни капли не изменился.
Да и не мог бы, при всем желании. Для него прошло всего несколько дней, в то время как для Энкрида это тянулось месяцами.
— И то верно, я почти погиб.
Энкрид невольно коснулся раны на боку.
Хотя, по правде говоря, он сталкивался со смертью бесчисленное множество раз.
Но в этом он не мог признаться открыто.
— Дай-ка взглянуть.
Джаксен подошел поближе и заглянул на рану Энкрида.
Энкрид пошевелился, приподнимая рубаху для лучшего обзора.
— И что ты там поймешь одним взглядом?
Рем что-то проворчал, но Джаксен, проигнорировав его, осмотрел рану.
— Ничего серьезного, — успокоил его Энкрид.
— Кости не задеты, но если недооценишь эту рану, проблем не оберешься, — ответил Джаксен.
Он был прав.
— Я уже помазал мазью.
— Рад слышать.
Джаксен кивнул в знак одобрения.
— Ввязались в стычку во время разведки?
Большеглазый взглянул на измотанный вид Энкрида и задал вопрос.
Его волосы засалились, глаза впали от недостатка сна, а тело хранило следы бесконечного марша после боя.
Учитывая характер миссии, возможности нормально помыться, поесть или попить почти не было.
Неудивительно, что он выглядел столь потрепанным.
«Стычка? Да я вражеский лагерь в клочья разнес», — подумал Энкрид.
Но не было нужды озвучивать все свои мысли.
Он просто кивнул, подтверждая слова товарища.
Придя лишь для того, чтобы посмотреть на спарринг Рема и Рагны, теперь он весь взмок от пота и чувствовал себя совсем истощенным.
— Найдется какая-нибудь еда? Или вода?
Пришло время поесть и отдохнуть.
По правде говоря, ему хотелось немедленно взяться за меч, но нынешнее состояние накладывало свои ограничения.
К тому же, после того как он увидел врага, стягивающего силы в высокую траву, стало ясно, что битва на этом не закончится.
Скорее всего, скоро ему придется вернуться на поле боя, так что нужно было подготовить тело.
— Сначала умойся. А потом мы устроим тебе королевский пир.
Рем ухмыльнулся, произнося это.
Энкрид кивнул и направился к ближайшему ручью.
Лагерь пехоты не случайно разбили именно здесь. Ручей позади позволял легко добывать питьевую воду и приводить себя в порядок.
Когда он опустил руки в воду, по телу пробежал резкий холодок.
«Становится холоднее».
Наступила пора похолодания.
Энкрид плеснул водой в лицо, разделся и начал соскребать с тела кровь, жир, пот и грязь.
«Тот парень...»
Пока он мылся, в голове всплывали воспоминания о недавнем задании.
Высокая трава, засада, момент, когда он проскользнул мимо флагштока, и, наконец, человек с мечом и факелом.
«Чувствую, мы еще встретимся».
Это было неизбежное предчувствие — ощущение, что судьба вновь столкнет их при обстоятельствах, от которых нельзя будет уйти.
«Неужели это та самая стена?»
Слепой лодочник предупреждал его: стены будут бесконечно преграждать ему путь.
Впрочем, это его не пугало.
Когда появляется стена, нужно просто перелезть через нее.
Честно говоря, в глубине души он даже с нетерпением ждал этого.
Он жалел, что тогда не закончил бой с тем парнем.
Если бы они сразились, он, скорее всего, погиб бы.
Но даже понимая это, он не хотел избегать встречи.
Он хотел встретиться с ним лицом к лицу.
В тот момент, когда он его увидел, в нем вспыхнул необъяснимый дух соперничества.
Иногда попадаются люди, которые заставляют тебя чувствовать нечто подобное.
Это похоже на любовь с первого взгляда, только вместо любви — жгучее желание одержать над ними верх.
Когда он вернулся — чистый и посвежевший, — его ждал сытный обед: горячий суп, хлеб и шпажки с идеально прожаренным мясом.
Это был не совсем королевский пир, но по меркам поля боя — редкая роскошь.
— Кролик?
В ответ на вопрос Энкрида Рем гордо заявил: — Лично приготовлено вашим покорным слугой.
— Врешь, это я его поймал, — встрял Большеглазый, сердито зыркнув на Рема.
— Ясно, спасибо, — кивнул Энкрид и в мгновение ока покончил с едой.
— Командир, сколько тебя вижу, ты всегда ешь с таким аппетитом.
— Нужно хорошо питаться, чтобы хорошо сражаться.
— Ты самый уникальный человек из всех, кого я встречал.
Рем скрестил руки на груди, неся всякую чепуху и наблюдая за тем, как ест Энкрид.
Слышать слово «уникальный» от того, чьим хобби было рукоприкладство по отношению к союзникам? Энкрид просто не мог в это поверить.
— Ты последний, от кого я хотел бы это услышать.
На этот ответ Рем снова разразился хохотом.
После этого бойцы разошлись.
Джаксен ушел, сказав, что у него есть дела.
Большеглазый объявил, что пришло время заняться его торговыми делишками.
Набожный член отряда опустился на колени в молитве, а Рем без дела слонялся у палатки, вероятно, приставая к проходящим мимо солдатам со своими шутками.
Тем временем Рагна молча наблюдал за Энкридом.
Тот кожей чувствовал его взгляд.
— Что?
Раздраженный таким вниманием, Энкрид повернулся к нему.
— Просто смотрю.
Рагна ответил небрежно, полулежа.
Энкрид в замешательстве наклонил голову, и тогда Рагна отвернулся, сказав, что это пустяки.
Казалось, ему есть что сказать, но он пока не готов делиться.
Опыт подсказывал Энкриду, что давить на него бессмысленно.
Если это действительно важно, он сам заговорит об этом со временем.
А если нет — что ж, об этом и беспокоиться не стоило.
Поскольку Энкрид только что вернулся с задания, он был освобожден и от караула, и от кухонных нарядов.
Он плотно поел и крепко уснул.
Мазь Джаксена творила чудеса.
Рана на боку заживала быстро.
Двух дней отдыха вполне хватило бы, чтобы вернуться в форму.
Но даже во время отдыха Энкрид не сидел сложа руки.
«В десяти случаях из десяти я, скорее всего, проиграю».
Сидя на месте, он раз за разом прокручивал в голове взмахи мечом.
Сначала Рем.
Затем Рагна.
И, наконец, тот враг из высокой травы.
Он размышлял снова и снова.
Старый мечник в прибрежном городке однажды сказал ему:
— Если не хочешь погибнуть от шального клинка, у тебя есть два пути. Первый — молись богине удачи так, будто от этого зависит твоя жизнь.
Первый вариант — полагаться на госпожу Удачу.
— А второй — это думать. Думать бесконечно.
Старик говаривал: если ты выжил в схватке, когда твоя жизнь висела на волоске, этот бой становится твоим бесценным достоянием.
Что же нужно сделать, чтобы выжить в таких битвах?
Думать.
Размышлять.
Бесконечно выстраивать тактику.
Если тебе когда-нибудь придется столкнуться с врагом без четкого плана, все, что тебе останется — это уповать на первый вариант, на богиню удачи.
— Думай и планируй, если не хочешь закончить так же.
«Он был хорошим учителем».
В то время этот совет идеально подходил Энкриду.
Даже сейчас эти слова сияли для него ярким маяком.
Энкрид размышлял и строил планы.
Что нужно сделать, чтобы победить?
Или хотя бы — что предпринять, чтобы избежать поражения?
Отчаянные меры, на которые шел Энкрид в поисках ответа, со временем стали известны как наемничье фехтование стиля Валена.
Хотя некоторые пренебрежительно называли это грубым мошенничеством, именно это фехтование составляло основу мастерства Энкрида.
Уловки, удары головой, техники трех мечей, метание кинжалов и даже приемы быстрого выхватывания, приспособленные для швыряния камней — методы, которые постфактум могли показаться абсурдными и нелепыми, но на деле оказывались очень эффективными против новичков или менее опытных противников.
В своем воображении Энкрид вовсю орудовал мечом.
Он принимал стойку для выпада, а затем бросал камень.
Делая вид, что выхватывает меч, он вместо этого швырял метательный нож.
Рем отражал все эти атаки своим топором, а Рагна уклонялся с помощью ловкой работы ног.
Между тем противник с мечом и факелом проигнорировал летящий камень, рванулся вперед и вонзил свой клинок Энкриду прямо в сердце.
Реальность могла оказаться совсем иной, но, по крайней мере, в видениях Энкрида все происходило именно так.
«Снова».
Он репетировал до бесконечности.
Энкрид провел весь день в раздумьях и уснул в ту же секунду, как его голова коснулась земли, вконец измотанный изнурительным заданием.
На следующее утро Крайс принес завтрак: жидкий суп, соленую вяленую говядину и рассыпчатый хлеб.
— Ты сегодня дежурный?
— Да. А ты крепко спал.
— Сил совсем не осталось.
Крайс округлил свои и без того Большеглазый и спросил: — Ну, что там стряслось? Выкладывай.
Крайс, также известный как Большеглазый, был главным полевым осведомителем.
Энкрид на мгновение заколебался, но решил, что секретничать нет нужды.
Об этом деле скоро и так все узнают, к тому же никакой секретности в нем не было.
Но, он ограничился лишь упоминанием о том, что враг устроил засаду у высокой травы.
— Проклятье. Раз они там засели, значит, просто так нас не пропустят. Но какой смысл устраивать засаду именно в том месте?
Хотя Крайс мало смыслил в стратегии, иногда он бил прямо в цель.
«В этом нет никакого смысла».
Если бы маршрут разведки не проходил через ту область, засада так и осталась бы незамеченной.
Если бы не проницательность Энкрида, все могло бы закончиться полным уничтожением разведчиков.
Засада — это тактика противодействия атаке.
Но армия не собиралась наступать в сторону высокой травы, так что это казалось бессмысленным.
— Вот именно; это не имеет смысла.
— Пока не знаю.
Это было самым точным ответом — он действительно не знал.
Он лишь предполагал, что у высшего командования есть какой-то план.
Несомненным было лишь то, что враг что-то замышлял, судя по их боевому порядку и яростному желанию уничтожить любые приближающиеся силы.
В обычных условиях подобное развертывание войск было бы явным излишеством.
Вывод напрашивался сам собой: враг к чему-то готовится.
— Проклятье, а я-то думал, что все это скоро кончится.
— Приказы наверняка поступят сегодня или завтра.
Вскоре после их досужей болтовни снаружи кто-то закричал.
— Выдвигаемся! Четвертая рота, на выход!
Это был голос командира четвертого взвода.
— Ноги не повредил?
Мужчина просунул голову в палатку Энкрида.
— Говорят, ты через настоящий ад прошел.
— С чего ты взял?
— Слухами земля полнится. Болтают, что ты тайный любимчик госпожи Удачи.
Поскольку весь успех приписали везению, подобной реакции следовало ожидать.
— И кто же тогда мой папаша?
— А я почем знаю?
Командир взвода усмехнулся шутке Энкрида и добавил: — Ты, должно быть, устал, но отряд выдвигается на восток. Пошли.
Энкрид поднялся на ноги.
Направление на восток означало путь к высокой траве.
Зная о засаде, они не станут входить туда напрямую.
— Похоже, назревает драка. Воздух как будто изменился.
Рем внезапно возник рядом с ним, вполголоса сказаля эти слова.
— Думаешь?
— Не зазнавайся только потому, что стал сильнее. А то погубишь себя.
Забота это была или проклятие?
Не только четвертая рота, но и весь пехотный батальон пришел в движение.
Это означало, что большая часть из шестисот пехотинцев, мобилизованных для этой битвы, находилась в пути.
Под мерный гул шагов пехота продвигалась вперед.
В тот день битвы не произошло.
Пройдя маршем, они разбили временный лагерь, развели костры и устроились на ночлег.
Ни один командир в здравом уме не приказал бы идти на штурм высокой травы, рискуя получить стрелу в лоб.
Передислокация больше походила на подготовку к непредвиденным обстоятельствам.
К следующему утру рана на боку Энкрида почти перестала его беспокоить.
Поступил приказ готовить еду силами самих отрядов.
Отряд Энкрида из шести человек собрался вокруг котелка, чтобы сварить похлебку.
— Я по дороге поймал ящерицу, — объявил Джаксен, добавляя разделанное мясо в котелок.
— Хоть раз ты сделал что-то полезное, — довольно проворчал Рем.
Джаксен ничего не ответил.
Рем что-то прорычал, раздраженный тем, что его игнорируют, но Джаксен просто отмахнулся.
«Странно, но они как будто дополняют друг друга».
Один болтает, другой молчит — и это каким-то образом работало.
Марши, прием пищи и отдых в армии были по-своему изматывающими занятиями.
В это время Энкрид заметил на себе странный взгляд — взгляд Рагны.
— Ты мне так в лице дыру протрешь, — пошутил он.
Рагна отвел взгляд.
— Ничего такого.
Было ясно, что Рагна хочет что-то сказать.
Напряжение не спадало, казалось, битва может вспыхнуть в любой миг, но прошел еще один день без происшествий.
Энкрид использовал свободное время для отработки техник, которые он себе представлял.
Некоторые давались легче, чем ожидалось, другие — нет.
В то утро, когда он упражнялся с мечом в тихом уголке, к нему подошел Рагна.
— Зачем заходить так далеко?
Вопрос был внезапным, но Энкрид прекрасно его понял.
В армии часто встречались люди, не отличавшиеся красноречием.
Рагна не был мастером слова и часто высказывался так, как ему вздумается.
Слушатель должен был сам уловить суть его слов.
Энкрид задумчиво почесал лоб пальцем.

Комментарии

Загрузка...