Глава 903

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Рыцарские поединки стали основным способом ведения войны, когда исход сражений начал зависеть лишь от одного: есть ли у стороны рыцари — эти живые орудия войны — или нет.
Те, кто не дотягивал до уровня рыцаря, в такие схватки не совались. Будь то дуэль один на один или стычка небольших отрядов — в бой вступали только благородные воины.
Проигравшие безропотно признавали поражение. Потеряв своих рыцарей, сторона фактически лишалась всякой надежды на успех.
Выставляя на поле боя лишь элиту, государства избегали кровопролитных столкновений целых армий. Это позволяло не затягивать конфликты и быстро решать спорные вопросы, сберегая людей и ресурсы.
* * *
Великий император восседал на паланкине. Густая борода, колючая и жесткая, скрывала половину его лица — при таком суровом облике его исполинский рост выглядел пугающе естественно. В прорезях широких одежд виднелись руки, испещренные шрамами — живой историей пройденных битв. Даже не шевелясь, он излучал такую мощь, что окружающие невольно затихали.
Каждый, включая Энкрида, не сводил с него пристального, изучающего взгляда.
«Пальцы».
Энкрид мгновенно выделил самую приметную черту. Уроки Саксена приучили его первым делом искать уязвимости и особенности врага. Этот раз не стал исключением.
«Массивные».
И дело было не только в пальцах. Мускулы пресса, на мгновение показавшиеся под одеждой, мощные предплечья — всё его тело будто отлили из грубого железа.
Все пять чувств, обостренное шестое, отточенное мастерство восприятия и наметанный глаз, привыкший к повадкам фроков, — всё включилось одновременно.
Сравнение с металлом возникло неспроста. Стало ясно: свою силу он ковал особым методом. Глядя на эти мышцы, сочетающие стальную твердость и змеиную гибкость, Энкрид подумал, что Аудин пришел бы в полный восторг.
Рем следил за императором не менее внимательно.
«Так вот оно что...»
Обычно взгляд цепляется за то, что близко тебе самому. Рем не был исключением: он пытался разглядеть саму суть, скрытую в природе императора.
«Пропитал тело шаманством».
Рем не мог определить источник силы, но видел: император овладел искусством подчинения душ.
В нем чувствовалась чистота проделанной работы — это явно не было делом рук любителя.
«Почерк южных кланов?»
Шаманство было уделом не только западных земель. На Юге жил род, создавший свою школу, отличную от практик западных племен. Рем никогда не видел их воочию, лишь слышал легенды, но теперь он воочию столкнулся с их наследием.
«Суть та же самая».
Основа оставалась прежней: использование энергии душ и божеств. Но предугадать, как именно проявит себя это шаманство в таком теле, было почти невозможно.
«Интересно... А если запустить в него топором?»
Как только проснулся интерес, рука непроизвольно дернулась к оружию.
Рагна с безразличным видом перевел взгляд на рыцаря, стоявшего у паланкина. Тот сжимал шестигранную дубину — они уже пересекались раньше.
— Всё еще жив? А я думал, ты давно скончался от позора.
Рагна подколол его в манере Энкрида. Правда, если бы сам Энкрид узнал, что его стиль копируют, он бы лишь недоуменно наклонил голову.
— И где же ты тут разглядел мою «тонкую» иронию?
Он наверняка спросил бы именно так. Но как ни крути, эта привычка пошла именно от Энкрида. Раньше Рагна сначала бил мечом, а потом уже разговаривал.
— Ах ты, бешеный выродок...
Рыцарь с дубиной огрызнулся. На его смуглом лице блеснули зубы — оскал был полон жажды боя.
— Проиграл — уходи в могилу тихо.
Рагна повторил это с нажимом. У врага дернулась бровь. Формально их бой не был доведен до конца, но в воздухе отчетливо пахло поражением южанина.
— С тобой точно пора кончать.
Кратко и ясно. Красноречием он не блистал, зато умел давить взглядом. Его ярость, острая как клинок, казалось, физически ударила вперед. Рагна парировал идеально.
— Пфф.
Он лишь криво усмехнулся и презрительно фыркнул. Рем даже залюбовался этой выходкой, на миг позабыв об императоре и взглянув на товарища.
— Я лично придушу тебя, — процедил темнокожий рыцарь.
— Пфф.
Рагна расплылся в еще более издевательской ухмылке.
— Слишком много шума от вас, — прервал их Великий император, следивший за перепалкой. Все взгляды, включая взгляд Сайпресса, мгновенно скрестились на нем. Он небрежно постучал пальцем по подлокотнику.
Этого жеста хватило, чтобы завладеть вниманием. От него веяло такой сокрушительной, первобытной мощью, что за каждым его шевелением следили с замиранием сердца.
Чудилось, он вот-вот вскочит с кресла, сцапает чью-то голову и просто раздавит ее ладонью.
Он был полной противоположностью Крангу. Если Кранг притягивал людей врожденным обаянием, то император заставлял смотреть на себя страхом: стоило отвести взгляд, как перед глазами вставал образ собственной смерти.
Один брал харизмой, другой — голым давлением и силой.
Можно ли было назвать обоих харизматичными лидерами?
Вряд ли.
— Раз уж ты готов рискнуть головой, сам выйдешь на бой? — осведомился император.
Он лениво подпер подбородок рукой — жест выглядел совершенно непринужденно.
Энкрид в очередной раз убедился: перед ним не просто грозный враг, а нечто гораздо большее.
«Одним закаленным телом тут не обошлось».
Впрочем, такая физическая форма требовала соответствующих навыков. В голове всплыли слова Аудина: «Тот, кто довел свое тело до совершенства, неизбежно оттачивает и технику, способную обуздать эту мощь».
Кранг спокойно выступил вперед. Со стороны казалось, что он не ведает страха вовсе.
— Я не боец.
— Сам в драку не лезешь, а вызываешь на рыцарский поединок? Смело заявляешь.
— Но ведь я ставлю на кон собственную жизнь, не так ли?
— Тебя не связывают клятвы чести, ты даже не рыцарь. Чего стоит твое слово?
Император бил словами в самую цель.
«Он силен не только в бою».
Неужели и его величие соразмерно его силе?
Аргументы императора были вескими, и Кранг даже не пытался их оспорить.
— Справедливо.
Он согласился без лишних споров.
Ингис, затаив дыхание наблюдавший за диалогом, чуть не поперхнулся. Сдался? Вот так сразу? Что это еще за фокусы?
Но Кранг продолжил.
— Но если вы мне не доверяете, зачем тогда вообще вышли на этот разговор?
Намек был прозрачен: император принял вызов короля, а значит, признал его статус. Но владыка Юга остался невозмутим.
— Полагаешь, я здесь из-за тебя?
В тяжелом голосе императора рокотала такая Воля, что любого стоящего рядом сковывало невидимыми тисками.
Ингис, стоя поодаль, невольно схватился за рукоять меча, пытаясь сбросить это оцепенение.
— Ну, нет так нет.
Кранг бросил это с такой легкостью, будто просто подначивал приятеля в кабаке.
Ингис совсем перестал что-либо понимать — происходящее казалось театром абсурда. Но в тот же миг его прошибло осознание.
«Поразительный человек...»
Если даже закаленные рыцари дрожали под взглядом императора, то их король держался абсолютно невозмутимо. Одного этого было достаточно, чтобы преклониться перед ним.
«Вот он, наш истинный правитель».
Ингис и представить не мог такой сцены. Масштаб личности короля раскрылся перед ним во всей красе, вызвав искреннее восхищение.
— Если я отвечу «нет», мне придется объяснять причины своего появления, не так ли? — спросил император.
— Вы и сами всё прекрасно понимаете, — Кранг коротко кивнул.
Император молча изучал Кранга взглядом. Мало кто из присутствующих осознавал истинную суть этой игры.
— Наглец, — снова проронил император.
— Так мы будем биться или продолжим разговоры?
Кранг спрашивал об этом с такой уверенностью, словно победа уже была у него в кармане. Самоуверенность? Гордыня? Или просто безрассудство того, кто не чует опасности?
Император видел: за этим стоит нечто иное. Кранг взял слово снова.
— За меня выйдет мой друг. Выйдет Хранитель и верный рыцарь королевства. Я доверяю им свою жизнь. Теперь ваш черед — какова ваша ставка?
Его вера в своих людей была настолько абсолютной, что он без колебаний рискнул головой.
Сайпресс внезапно залился смехом. Энкрид усмехнулся, а на губах Рема появилась едва заметная улыбка.
Кто был сильнее в этой войне? Объективно говоря, любой бы поставил на Юг. Перевес был очевиден.
Позади императора пробуждались силы, от которых веяло могильным холодом. Юг демонстрировал свои козыри.
Там были шестеро в доспехах Безликого ордена и еще один рыцарь с изящным клинком на поясе.
На свет вышли и другие — личная гвардия императора, «Последний орден».
«Последний» — потому что после него не останется врагов: он должен был покорить весь континент и даже земли демонов.
— Я приму твой вызов. Но с одним условием.
Император был мудр и не собирался размениваться на пустые споры. Однако и плясать под дудку Кранга он не намеревался.
— Каким именно?
— Если переживете мое «приветствие», тогда и сойдемся в честном бою.
Император умел ослаблять врага еще до начала битвы. Его диверсии с грифонами провалились, но он успел собрать важные данные. Теперь пришло время их проверить.
Весь разговор он не сводил глаз с Кранга, но уходя, задержал взгляд на черноволосом воине с синими глазами.
— Кажется, это Орден Безумных Рыцарей? — спросил он.
— Энкрид. Из Безумных Рыцарей.
Коротко и ясно.
— А я его невеста, Синар Кирхайс, — звонко вставила эльфийка.
Император даже бровью не повел. Его выдержка поражала — Кранг на его месте уже либо рассмеялся бы от недоумения, либо начал расспрашивать.
— Если проиграете — ты перейдешь ко мне на службу.
Такая оценка была неожиданной. Неужели Энкрид так сильно его впечатлил?
— С какой стати? — отозвался Энкрид.
В его голосе не было и капли сомнения — он уже всё для себя решил.
— А если призом в битве станет покорность всех твоих орденов?
Император смотрел на Энкрида, но обращался к королю.
— Ваше Величество, возможно, для вас рыцари — это вещи, но не для меня. Я не имею права распоряжаться их судьбами, — отрезал Кранг.
— Я сохраню твоему королю жизнь в случае победы. Но взамен ты, Энкрид, станешь моим.
Император слов на ветер не бросал — каждое его предложение было результатом холодного расчета.
Его свита была ошеломлена, хотя виду никто не подал — рыцари императора были выкованы из стали.
Рыцари — это те, кто вышел за грани возможного, закалив дух и плоть.
И всё же такое предложение дорогого стоило. Император оценил талант Энкрида выше всяких похвал.
Но ответ пришел с совершенно неожиданной стороны.
— Ах ты, гниль подзаборная, которой даже падальщик побрезгует! Ты хоть соображаешь, кому это предлагаешь?
Синар Кирхайс так и обдало ледяной яростью. Эльфы обычно скупы на эмоции, но сейчас она едва сдерживала жажду убийства — такое выражение лица у нее бывало только при виде демонов.
— Да забери ты голову короля и разойдемся миром, а? — вставил Рем.
Кранг мысленно обиделся на такое пренебрежение к своей персоне, но вслух ничего не сказал.
«Могли бы и поберечь мою голову...»
Но на лице его не дрогнул ни один мускул.
— А разрешения ты спросить не забыл?
Рагна тоже вышел вперед — это уже становилось доброй традицией.
Дунбакель ощетинилась, Фел сжал рукоять «Убийцы идолов». Рядом приземлился Разноглазый, не сводя глаз с владыки Юга.
— Ну вот, сам всё слышишь.
Энкрид лишь развел руками. На лице императора промелькнула тень улыбки.
— Что бы ты ни искал в этой жизни, под моим началом ты найдешь это быстрее, чем с этим добряком-королем.
Он не уговаривал — просто констатировал факт. Но когда он уже начал разворачиваться, Энкрид окликнул его:
— Мы сильнее. Не питай иллюзий.
— Вот ради этого мы здесь и сошлись.
Император бросил это через плечо. Армии начали медленно отступать. В последний момент Беарлих бросил Сайпрессу:
— В следующий раз я тебя не отпущу.
Сайпресс не остался в долгу:
— Это я тебе обещаю.
И тут наступил черед обещанного «приветствия».
В небе послышался мощный клекот и шум крыльев.
Этот звук заставил многих солдат содрогнуться от недавних воспоминаний. В небе запестрели точки, стремительно приближаясь к полю битвы. Отряд грифонов шел в атаку.
— И это они зовут «приветствием»?
Лиен поморщился от брезгливости. Для мастера ближнего боя, привыкшего рубиться с рыцарями, эти летучие твари были самой неудобной целью.
— Посыл ясен: если мы не справимся даже с этим, то рыцарский поединок нам не светит, — подытожил Сайпресс.
Он глянул на Энкрида — сейчас многие ждали, что предпримет этот парень. Тот как раз поймал его взгляд.
— Снова возьмешь всю грязную работу на себя? — усмехнулся Сайпресс.
— Думаю, сэру Сайпрессу всё равно достанется больше, — парировал Энкрид, вскакивая в седло Разноглазого.
Казалось, стоит Разноглазому подняться в воздух, как Энкрид тут же оказывается в самом центре событий.
Ну и пусть. Так даже интереснее.
В небе кружило больше полусотни грифонов, но на этот раз — без всадников. Разноглазый, не теряя ни секунды, рванул им навстречу.

Комментарии

Загрузка...