Глава 855

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Когда тревога подступает к горлу, одни зарываются в постель с головой и мучаются в темноте. Крайс был устроен иначе.
Тревога — и он двигался ещё больше. Вставал на несколько часов раньше, хватался за всё подряд.
— Работы с водопроводом и канализацией почти завершены. Колодцев в городе теперь шесть.
Нурат, уже облачённая в снаряжение, докладывала рядом. Рассвет ещё не занялся; большинство горожан в такой час даже не проснулось, а Крайс уже сидел за столом, одетый.
— Ага. Скажи, пусть завершение этого поручат Эдину... нет, его сестре. Как её зовут?
— Розалинд.
Имя Розалинд встречалось в истории континента — так звали учёную, изучавшую природу Демонических земель.
— Значит, отец всё-таки дорожил дочерью? Не сама же она себе имя выбирала.
Одно время было модно нарекать детей именами великих — словно так благословляли их путь.
— Кто знает.
Разговор был пустяковый. Зато толковый человек, способный взять на себя управление, — всегда кстати. Крайс думал именно так, перелистывая страницы.
Одни говорят: книги — мёртвое знание. Другие уверяют: в книгах есть всё. Крайс держался середины.
«В них хватает и нужного, и бесполезного».
Важна не книга сама по себе, а то, как человек её читает.
«Вот как командир: умеет слушать — и берёт то, что нужно».
То, чему стоит учиться, — брать без колебаний. Что не годится — безжалостно отбрасывать. Так Крайс читал книги.
Глядя на Энкрида, он многое переосмыслил. Мечты стали крупнее, путь — чуть иным.
Теперь он хотел не просто салон для знатных дам — а место, где живёт культура.
«Но для этого война должна закончиться, верно?»
Крайс задал вопрос себе и перевернул страницу. Перед ним лежала книга о природе Демонических земель.
По странному совпадению, написала её уже умершая Розалинд. Рядом лежала другая книга — труд нынешней Розалинд, дочери изменника, где та собрала всё, что сама видела, чувствовала и узнала.
— Это подарок. За то, что вы приняли моего брата.
Она не была похожа ни на знатных дам с задранными носами, ни на бойких торговок, кипящих жизнью с утра до ночи.
В ней было достоинство — но без дворянского самолюбования. Просто делала своё дело и осторожно тянулась к тому, чего хотела.
В манерах — осторожность, в поступках — смелость. Думала глубоко и чётко понимала, что ей надлежит делать.
— Очаровательная женщина, да?
Спросила Нурат. Крайс, поглощённый тревогой, совершил ошибку.
— Да, очень.
Он видел, как несколько мужчин украдкой поглядывали на неё. И внешность, и манера держаться — всё было незаурядным.
Странно даже, что её до сих пор не выдали замуж по расчёту. Слишком молода? Но в дворянском обществе возраст — не оправдание.
После этих слов Нурат положила руку на пояс. Рукоять меча легла ей под ладонь.
— И кожа белая?
— Белая.
Крайс говорил, вспоминая Розалинд Молсен. Ей много пришлось пережить, а кожа всё равно оставалась нежной. По сравнению с Нурат — совсем белоснеж... стоп.
Крайс резко оборвал мысль. Тонкий звон коснулся слуха: застёжка ножен расстегнулась.
— И красивая?
Снова спросила Нурат.
Ошибиться сейчас — значит умереть. Не от монстра, не от демона, не от рыцаря вражеской страны. Голову снимет клинок возлюбленной.
Проворный ум Крайса заработал на пределе возможностей. Даже в последний миг он не терял бдительности.
— ...Но не красивее тебя.
Поздновато — но вовремя. Шею спас в последнюю секунду. По загривку пробежал холод. Нурат убрала руку с пояса. Застёжка щёлкнула обратно.
«Жив».
Убивать его никто, конечно, не собирался. Игра влюблённых. Но эта пустяковая игра всё же чуть ослабила натянутую струну тревоги.
Крайс ответил с искренней благодарностью:
— Правильный ответ?
— Был бы неправильный — ты бы уже умер.
Под её неизменную шутку Крайс вернулся к книгам.
«Монстры в Демонических землях часто выходят за пределы привычного здравого смысла».
Даже если изучать их природу годами, в Демонических землях постоянно встречаются твари, которых никто прежде не видел.
«Трудно что-либо утверждать наверняка».
Для разумных обитателей континента Демонические земли оставались неведомой областью. Старые знания почти не помогали.
Крайс помассировал виски большими пальцами. Тяжёлая голова хоть немного прояснялась.
К этому времени Эдин, наверное, уже встретился с главой торгового города, а Авнайер разбирался с устройством регулярной армии.
— Обойдётся без происшествий, да? Дорогу до Юга мы хорошо подготовили.
В последнее время главной стройкой Бордер-Гарда была прокладка дорог.
Дело трудоёмкое. В дождь работать невозможно, да и людей требовалось немало.
«Если Стоун-Роуд станет настоящей — не только по названию...»
Это изменит торговлю и доставку припасов. Пока дорога лишь связывает четыре города: Рокфрид, Мартай, Грин-Перл и Бордер-Гард.
«Когда война с Югом закончится...»
Крайс знал теперь, как не дать тревоге себя сожрать. Рисовал будущее. Светлое будущее.
«Соединим и Юг».
В землях виконта Харрисона родилось хорошее зерно, а среди его людей хватало мастеров-виноделов. Качественное вино — отличный товар.
Следующая задача — дорога, что свяжет столицу, Юг и всё остальное.
А ради этого...
— Вы должны победить и вернуться, командир.
Крайс выпустил то, что держал внутри. Какой-то там Юг — быстро опрокинуть и вернуться.
Нурат положила руку ему на плечо.
— Не меняй тему.
— А, м-м... я и не пытался.
* * *
Среди монстров Демонических земель некоторые умеют мыслить — в полном смысле слова. Это отличие — знак того, что они поднялись выше слепого подчинения инстинктам.
Кентавр, ведший сейчас колонию, был из таких. Постоянно сражаясь с людьми на рубеже Демонических земель, он научился думать.
Демонические земли суровы. Монстры там сторожатся и убивают друг друга. Одни территории имеют чёткие границы, другие — зыбкие и размытые.
Вожак нынешней стаи жил, кочуя из одних владений в другие.
Он пересекал границу Демонических земель, не раз забредал в области тех, кого называют демонами, — и возвращался обратно.
Быстрые ноги и умение думать позволяли ему это. Так вожак и выжил.
Но недавно существа, захватившие в Демонических землях свои владения, начали его теснить. Будто прежде терпели из великодушия — твари, превосходившие его силой и способностями, принялись на него охотиться.
Обретя разум, он не отрёкся от инстинктов. Инстинкт почуял опасность, разум выбрал, куда бежать.
Он знал: за пределами Демонических земель есть места лучше тех, где родился. И двинулся туда.
На деле здесь сработала чужая тонкая уловка — но что до этого монстру.
«Земля, где легче охотиться».
Только это занимало голову вожака. И ещё — необходимость сломить добычу, которая попадалась на глаза.
«Опасный враг».
Вожак вступил в человеческие земли и, не тронув тех, кто прятался за стенами, принялся искать другую добычу. Так он и обнаружил Энкрида с его спутниками.
От прочих монстров вожак кентавров отличался прежде всего тем, что уже охотился на тех, кто был сильнее него.
«Медленная добыча — лёгкая добыча».
Какой бы чудовищной ни была сила — она бесполезна, если не достаёт до цели. Монстр это знал. Не подпускать — значит побеждать. Прежде всегда так и выходило, и он действовал по привычке.
* * *
Монстры из колонии Демонических земель были совсем иного уровня, чем обычные обитатели континента. Мог ли кто-то нарочно устроить, чтобы такая стая столкнулась с Энкридом и его спутниками?
Нет.
Это была случайность. Демонская интрига чуть к ней примешалась — но касалась внутренних дел Демонических земель, а не этих людей лично.
Всё случилось случайно — однако для того, кто готов, иная случайность становится неизбежностью.
«Толчок и повод».
Энкрид вспомнил день, когда башня, возведённая до самого порога рыцарства, наконец сделала его рыцарем. Он увидел закат, опьянел от него — и мысли вспыхивали одна за другой.
Теперь он понял: пока его не было, Разноглазый вовсе не бездельничал.
«Воля крепка, решимость высока».
Даже без помощи драконида Энкрид слышал сердце Разноглазого. Не буквально — просто до него доходила воля.
Разноглазый мчался, а Энкрид прижался ниже — почти слился с его спиной.
Так он меньше всего мешал. Тело само знало, что делать.
Туп. С первого же шага Разноглазого воздух хлестнул по щекам — яростно, словно хотел рассечь кожу. Второй, третий шаг — и казалось, лицо бьётся о налетевший шквал.
Ква-а-а-а!
Сначала послышалось что-то вроде шума прибоя — но вскоре пропало и это. Разноглазый бежал всерьёз. Его скорость расшатывала даже рыцарские чувства.
«Где тебя носило и чем ты занимался, пока меня не было?»
Энкрид подумал это и пригнулся ещё ниже. Грива Разноглазого колола голову, как шипы.
Шлема не было — волосы впивались в кожу головы как иглы.
Что будет, если на такой скорости пойти в копейный натиск? Снесёт почти любую стену. Чутьё подсказывало именно это.
Правда, и сам атакующий вряд ли уцелеет.
«Надеть полные латы...»
И вдобавок — железный панцирь, одно из искусств Воли. Тогда, может, и выдержит?
Узнать можно только на деле.
Рыцарь не превращает кровь и плоть в сталь. Просто тренировки заставляют его казаться таковым.
Таков был бег Разноглазого. Стая кентавров, расставившая часовых, будто настоящее войско, в мгновение ока оказалась перед ними.
Точки превратились в силуэты — зыбкие, дрожащие очертания. Даже рыцарское динамическое зрение с трудом улавливало за ними следы движения. Стая кентавров тоже сразу ударила копытами в землю. Нет — не сразу. Эти твари и без того всё время двигались.
Они лишь прибавили ходу, едва заметив Разноглазого.
Энкрид разогнал Волю и сосредоточил её в глазах. Мысли тоже ускорились — но даже в таком состоянии они не складывались свободно: бег был слишком бешеным.
Стая оттолкнулась и понеслась. В почти беззвучном пространстве взгляд улавливал движения — стремительные до неправдоподобия. Глаза Энкрида сами начали считывать их тела.
«Ноги толстые».
Мышцы чётко делились на мощные пучки, верхняя часть тела была сравнительно тонкой, а копыта казались такими твёрдыми, что их легко можно было принять за железо. Тела, созданные для бега.
Вот почему они двигались в несколько раз быстрее обычных монстров.
«Так они и развились».
Энкрид держался низко, лишь немного высунув голову. Когда стая пустила в ход эти особые мышцы и по-настоящему рванула, расстояние перестало сокращаться так легко.
К тому же они стреляли костяными стрелами прямо на бегу. Только за этот трюк их уже можно было назвать монстрами-акробатами.
«Они ещё и в доспехах».
В этих тварях явно чувствовалось: у людей они кое-чему научились. Кости были сплетены и подогнаны так, чтобы закрывать человекоподобную часть тела.
Плюс костяные луки, тетивы из сухожилий магических зверей — и костяные стрелы.
«Целая вооружённая колония?»
Энкрид сжал рукоять Рассвета. Махать мечом, прижавшись к спине почти вплотную, — не лучшие условия.
Но надо — значит надо. Разноглазый бежит.
Вражеская стая подняла костяные луки и развернула корпуса назад. Полулюди-полукони: ноги бегут, верхняя часть стреляет. Идеальное разделение труда.
«Разноглазый — особенный».
Так думал Энкрид.
Лошади от природы пугливы. Но он не бесился от летящих стрел.
Лошади спутников были вьючными дорожными конями, а не боевыми и не обученными — однако держались спокойно. Всё благодаря Разноглазому.
И не только это...
«Большинство монстров он просто затопчет и разорвёт зубами».
Врождённое — или выученное?
Кентавры отпустили тетивы. Стрелы, пущенные на бегу, полетели прямо в Разноглазого.
Энкрид видел их все. Пригнувшись ниже, он обнажил меч, крепко зажал бока Разноглазого ногами, правой рукой взялся за рукоять Рассвета, левой перехватил клинок посередине и повёл им, как короткой дубиной.
«Если вытягивать руку или широко замахиваться — помешает встречный ветер».
Отбивать стрелы нужно самыми короткими движениями. Да и точность у них была невысокой — они ведь стреляли на бегу, спасаясь. Опасными их делали количество и яд на наконечниках.
Клинок Рассвета отбил все до единой.
— Беги, Разноглазый. Верх я прикрою. Беги. Беги, как хочешь.
На таком ходу Энкрид едва не прикусил язык — но всё равно сказал.
Сказал, хотя в таких условиях слова едва ли доходили до адресата.
Говорить — значит передавать волю. Именно это и сделал Энкрид.
Возможно, его слова стали для Разноглазого тем самым толчком. Тем самым поводом. Энкрид не видел, как в обоих глазах Разноглазого вспыхнул свет.
Воля переполнила его до краёв.
С хрустом кожа на спине Разноглазого лопнула — наружу брызнула кровь. Из алой раны с влажным хлопком вырвалось что-то ещё.
К синеватому пару испаряющегося пота примешалось красное.
Крылья.
Пара крыльев прорвалась из спины и боков Разноглазого, вытянулась и раскрылась — симметрично, вровень.
Кровавые брызги унесло назад. Крылья — похожие на положенные набок клинки — рассекли сопротивление воздуха.
Ша-а-ах.
Откуда-то донёсся призрачный звук — будто что-то разрезали.
И в тот же миг Разноглазый ускорился ещё сильнее. На долю секунды Энкриду показалось, что внутренности рывком отбросило назад.
Тело рыцаря — не тело обычного человека. И всё же такого ощущения он давно не испытывал.
Словно внутренности остались позади, а он сам продолжал лететь вперёд.
Кентавр с распахнутыми чёрными глазами оказался прямо перед ним. Достаточно близко для удара.
Инстинкт и интуиция, тренировки и закалка.
Всё слилось воедино и двинуло рукой Энкрида.
Клинок, слитый со скоростью Разноглазого, прошёл горизонтально.
Бах!
Звук грянул после. Прежде него Рассвет разорвал тело кентавра.
Он рассёк врага клинком из истинного серебра — но тело всё равно взорвалось. Скорость рывка обернулась разрушительной силой.
Стая была настигнута. Энкрид ощутил от этой скорости восторг — а кентавров захлестнули ужас и страх.

Комментарии

Загрузка...