Глава 909

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Сайпресс не оставил без внимания дерзкий выпад Энкрида. Помедли он — и вражеский орден взял бы троицу в кольцо. Стоять и смотреть на это сложа руки он просто не мог.
— Лиен. Ингис.
Красные плащи взметнулись на зов. Эти двое были полноправными рыцарями ордена, наделенными истинным небесным талантом.
— Да.
— Вперед.
Краткий ответ — и они сорвались с места. Ни тени сомнения. Даже если сегодня им суждено погибнуть, такая участь их вполне устраивала.
Ингис бросился на темнокожего рыцаря с дубиной, а Лиен выцепил взглядом того болтуна, что прятался за спинами Безликих и раздавал ценные указания, кому и куда уклоняться.
— Я мигом. Постарайся не лезть на рожон, пока я не закончу.
Лиен бросил это на ходу. Он был опытным бойцом и нутром чуял, какой противник ему по зубам.
— Понял.
Ингис привык действовать в лоб. Его коньком была выносливость и умение держать удар. Лиен рассчитывал, что тот потянет время, пока он сам раскидает мелких сошек, а потом они сменят противников.
— Эй, ты!
Лиен рванул в атаку с боевым кличем. Его аура, тяжелая, как падающая с небес скала, обрушилась на врага.
— Хм.
Враг, конечно, не собирался покорно подставляться под этот удар и легко уклонился. Светловолосый, с открытым взглядом — его лицо вызывало невольное доверие.
Он как раз искал лазейку в обороне Энкрида и его товарищей, но, ощутив приближение Лиена, замер.
За ними потянулись и остальные — каждый выбрал себе цель. Схватка сама собой распалась на серию дуэлей.
— Кон-чай за-бав-ляться!
Над полем битвы громоподобно взревел великан. От этого крика у простых солдат заложило уши, а кто-то и вовсе скорчился от боли.
С гулким топотом гигант оттолкнулся от земли и подпрыгнул. Зрелище было пугающим: великаны слишком тяжелы для прыжков, и лишь их запредельная мощь позволяла проделывать такое.
Без этой силы сдвинуть с места подобную махину было бы нереально.
Поэтому великаны редко прыгают. Мало того что оторвать такую тушу от земли — задача не из легких, так еще и отдача при приземлении бьет по костям куда сильнее, чем у обычных людей.
Их не зря прозвали детьми земли. Даже гномы не связаны с почвой так крепко, как они.
Тем не менее этот гигант, что был на две головы выше сородичей, взмыл ввысь и тут же обрушился вниз. Под собственным весом он падал быстрее, чем взлетал.
Грох!
Словно рухнул огромный валун. Земля содрогнулась, подняв тучу пыли, а на месте приземления образовалась глубокая воронка.
Гигант замер на одном колене, сжимая в руках две массивные дубины. Одно его появление заставляло сердца свидетелей сжаться от ужаса.
На пути этого воплощения первобытной ярости встала беловолосая зверолюдка.
— Заткнись, придурок, уши заложило.
Дунбакель расслабленно сжимала скимитар, глядя на врага снизу вверх. Даже припав к земле, великан оставался огромным. Настоящая гора мяса.
«Посмотрела бы я, как с ним Аудин возится».
Медведь-перевертыш по сравнению с этой тушей показался бы ребенком.
Даже по меркам своего народа этот гигант был аномально велик.
— Смердишь ты... Ни зверь, ни человек.
Голос гиганта был настолько мощным, что слова отдавались вибрацией во всем теле, словно удары ветра в грудную клетку.
Если бы этот тип подал сигнал к атаке вместо горна, у половины армии точно лопнули бы перепонки.
— Эй. От тебя несет еще гаже, образина.
Дунбакель демонстративно зажала нос. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался от жажды убийства. Казалось, от их взглядов во все стороны летят искры. Великан ударил первым.
Дубина с беззвучной стремительностью обрушилась на голову Дунбакель. Поразительная скорость для такого громилы.
Ей казалось, что на нее падает целая колонна.
Дунбакель отпрыгнула на добрых десять шагов. Ее бедра напряглись, а тело мгновенно покрылось густым белым мехом. Трансформация началась.
Клыки вытянулись, черты лица заострились. В ее облике проступило куда больше дикого зверя, чем у обычных сородичей.
Бам!
Огромная дубина впечаталась в землю, оставив глубокую борозду. Будь ты трижды рыцарем, от прямого попадания такой махины останется только мокрое место.
Зрители невольно ахнули. На поле боя столкнулись настоящие монстры. Сердца у всех ушли в пятки. Дунбакель тоже было не по себе. Страх сопровождал ее всегда: и в прошлом, и в походе на Восток, и сейчас.
«Умирать-то не хочется».
В глубине души она всегда была трусихой.
Ану, король Востока, как-то сказал: истинную храбрость может проявить лишь тот, кто познал страх.
Безрассудство — это слепая ярость. Храбрость — это когда ты всё понимаешь, но всё равно идешь вперед.
«Значит, план простой: не попадаться».
Она превратила свой инстинкт самосохранения в оружие. Этому уроку она научилась на Востоке, и он не раз спасал ей жизнь.
— Мое имя — Харамут!
Гигант взревел свое имя, готовясь к рывку, но зверолюдка опередила его, вновь оказавшись прямо перед его носом.
— Заткнись уже, горлопан.
В ответ на дерзость великан с силой махнул левой дубиной по горизонтали.
Вш-шух!
Взмах породил настоящий ураган. Камни размером с кулак разлетались шрапнелью во все стороны.
Дунбакель снова ушла назад. Ее тактика не менялась: она мгновенно разрывала дистанцию, делая любой замах бессмысленным. Великан ждал, что она пригнется или прыгнет, чтобы размозжить ее правой дубиной, но он просто не успевал за ней.
Белая львица была уже вне его досягаемости.
Она пару раз пружинисто подпрыгнула и бросила:
— Давненько я так не развлекалась, так что с силой могу переборщить. Терпи.
— Что ты мелешь?
Великан прорычал это и покрыл всё тело своей Волей. Если рыцари научились «Слиянию» у эльфов, а «Давлению» у монстров, то искусство «Железного панциря» брало начало именно в техниках великанов.
Они концентрировали Волю, называя это «Фьюри» — искусством первобытной ярости.
Их не напрасно звали магическими зверями алой крови.
Харамут поддался зову крови. Его глаза мгновенно налились багрянцем, а безумная ярость затмила остатки разума.
— Всех... убью.
Ярость великана взорвалась мощным выбросом энергии. «Фьюри» пропитала каждую клетку его огромного тела, сделав его прочнее любой стали.
Дзынь!
Скимитар Дунбакель белой молнией прочертил линию по его предплечью, но оставил лишь едва заметный след. Даже кожу не прорезал.
— Бес-по-лез-но!
Рев великана сотряс воздух.
«Я же сказала: слишком шумно».
Голос Дунбакель донесся издалека, а последнее слово она произнесла уже вплотную к его лицу.
Тюк!
Гигант инстинктивно зажмурился, заметив летящее в глаз острие. Удар пришелся прямо в веко.
Он тут же отмахнулся дубиной, но зверолюдки и след простыл — удар рассек лишь воздух.
— Тварь пушистая!
Харамут исходил пеной от злости, но всё впустую.
Дунбакель играючи уходила от его атак. Ее трансформация теперь выглядела иначе: мышцы на бедрах стали еще массивнее.
Она вела охоту, используя каждый грамм своей звериной мощи.
«В моих жилах течет кровь хищника».
Острое чутье было лишь подспорьем. Она прекрасно знала свои силы и использовала их на полную.
Великан был медлительнее любого рыцаря, и Дунбакель стала для него сущим кошмаром.
Она была стремительной. Тот парень, с которым бился Фел, хвастался своей «запредельной скоростью»?
«Смех один».
На Востоке она видела рыцарей и побыстрее.
Как бы то ни было, она идеально чувствовала пространство. На этом бескрайнем поле великану было ни за что ее не поймать.
Удар — отход. Еще удар. Великан, поняв, что проигрывает, начал хитрить.
Он специально подставлялся, изображал падение, пытался заманить ее в ловушку, но Дунбакель лишь насмешливо фыркала:
— Ну и ерундой же ты занимаешься, серьезно.
Ее постоянными спарринг-партнерами были Энкрид и Безумная рота.
На их фоне жалкие уловки гиганта казались детским лепетом.
— Режь сколько влезет, мою шкуру тебе не пробить.
Осознав, что достать ее не выйдет, великан ушел в глухую оборону.
Дунбакель будто этого и ждала. Она отошла на пару шагов и низко присела.
«Сила — это производная скорости».
Простая, как мир, истина.
— На черта тебе такая туша, если ты не умеешь ей пользоваться?
Эту фразу король Ану любил вставлять по поводу и без.
Тактика «укусил-отбежал» не дает вложить в удар всю силу. Но Дунбакель была не просто хищницей. Она была рыцарем.
Упершись ногой в землю, она начала аккумулировать мощь. Этот прием зародился на Востоке, но до ума она его довела уже дома.
Ткань на ее ногах с треском лопнула. Мышцы бедер и икр раздулись до невероятных размеров, став массивнее, чем у самого Аудина.
Казалось, она буквально вросла в почву.
Она копила мощь. Больше, еще больше. А затем взорвалась.
Объяснять дольше, чем сделать. Просто рывок назад — и сокрушительный выпад вперед.
Вот только в это движение была вложена колоссальная энергия.
Хрусть!
Дунбакель перехватила скимитар поудобнее, зафиксировала правую руку левой и совершила прыжок.
Дзынь!
Сталь не выдержала. Скимитар разлетелся на куски, обломок клинка со свистом улетел в сторону.
Великан выронил дубину и обеими руками схватился за шею.
— Гх... ты...
На горле зиял глубокий разрез. Обломок клинка почти снес ему голову, и кровь теперь фонтаном била сквозь пальцы.
Харамуту было горько оттого, что он так и не смог дать нормальный бой. Она просто изматывала его, нанося точечные удары и мгновенно исчезая.
Никакой честной борьбы, никакого обмена ударами.
С тяжелым вздохом гигант рухнул на колено, пытаясь сквозь туман в глазах отыскать свою обидчицу.
Она стояла в стороне, тяжело дыша и не сводя с него глаз.
Никакой неосторожности — Дунбакель не спешила подходить. Великан буквально давился своей бессильной злобой.
Будь она хоть на шаг ближе, он бы последним усилием размозжил ей череп.
— Кха-а!
В последнем порыве великан рванулся к ней, оставляя за собой широкий кровавый след.
Дунбакель предусмотрительно отошла подальше от своих. Не дожидаясь, пока гигант доберется до нее, она просто отскочила в сторону.
Вскоре великан, обескровленный и обессиленный, замертво повалился на землю.
Бум.
Под телом быстро расплывалась огромная багровая лужа.
— Моя взяла.
Она произнесла это как нечто само собой разумеющееся. Хотя для свидетелей боя такой исход стал настоящим шоком.
Солдаты стояли, разинув рты. Все знали, что она из Безумной роты, но никто не ожидал такой мощи. Ведь это была та самая болтливая девица, которую Рем каждое утро гонял как сидорову козу.
А она уложила кошмарного монстра, даже не запыхавшись и не получив ни единой царапины.
* * *
У Великого императора нервно дернулась бровь.
— Мне не чудится?
Он не смог сдержаться. Адъютант рядом лишь безмолвно хлопал глазами.
«Да кто они такие, черт возьми?»
Ветераны, выжившие в бойне с Балрогом, гибли пачками, а сильнейший великан вчистую проиграл какой-то девчонке и издох как пес.
А ведь Харамут был легендой среди южных племен.
Понятно, что побеждать всегда нельзя. Но проиграть вот так, в одни ворота? Увиденное не укладывалось в голове.
— Я правильно понимаю, они победили?
Один из подчиненных сухо кивнул.
— Да, Ваше Величество. Так точно.
Ответ был слишком бесстрастным. Кулак императора с размаху впечатался в череп говорившего.
Голова несчастного лопнула как спелый арбуз, забрызгав всё вокруг кровью.
— Но почему так?
Он был потрясен, но не мог позволить себе слабость на глазах у армии.
— Их подготовка оказалась лучше.
Хруст!
Второй адъютант упал с перебитой шеей.
— Да. Видимо, так.
Выплеснув ярость на подчиненных, император наконец совладал с собой.
Раз враг так силен, придется выкладывать последние козыри. Мысль была прескверная, но выбора не оставалось.
Радовало лишь то, что Ингис, этот Красный Плащ, был на волоске от смерти.
Да и Беарлих, кажется, вел свою партию успешнее.
— Рыцари Лихинштеттена не проигрывают.
Император вытянул руку. Воздух над его ладонью задрожал от нестерпимого жара.
— Трусов — в кандалы. Непокорных — в землю.
Его голос был ледяным. Что бы ни происходило на поле, правитель обязан сохранять стальную выдержку. Король, потерявший лицо, — уже не король.
* * *
— Мне ведь не пристало сейчас прыгать от восторга и махать кулаками?
Кранг, собственно, именно это и чувствовал.
— Определенно не стоит.
Начальник стражи был серьезен. И дело было не только в этикете.
— Мы и так как на ладони. Если оборону прорвут, я первый отправлюсь на тот свет — это факт. Так что если хотите поскорее от меня избавиться, продолжайте в том же духе привлекать к нам внимание.
— С каких это пор ты стал таким болтливым?
— Рядом с вами и не такому научишься.
— Значит, это я тебя испортил?
— Я хотел сказать: это ваша заслуга, Ваше Величество.
Профану сложно понять нюансы рыцарского поединка, но кто кого давит — видно всегда.
«Мы побеждаем».
Но победы без крови не бывает. И похоже, первой потерей станет сэр Ингис.
Если подмога не подоспеет в ближайшие секунды, его песенка спета.

Комментарии

Загрузка...