Глава 954

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
«Говорили, что в Империи рыцарей воспитывают через систему наставничества».
На Юге же мечтали закалять рыцарей в горниле жизни и смерти, опираясь на чистые инстинкты.
До этого граф Молсен пытался достичь рыцарского уровня иным путем — превращая людей в подобие химер.
Энкрид прошел через каждый из этих методов. Испытал их на себе, пережил и осмыслил. И теперь, вынырнув из этого океана опыта, он разглядел новый путь.
Суть заключалась в том, чтобы сначала осознать всё интуитивно, шестым чувством, а уже потом облечь в теорию. То, что раньше было лишь смутным ощущением, гениальная Луагарне сумела сформулировать и превратить в систему.
«Первым делом — подготовить сосуд».
Всё начиналось с физической закалки. С помощью техник изоляции тело доводили до абсолютного предела.
Тренировали мышцы, нервы и чувства. А после ставили перед собой единственную цель: волевым усилием воплотить то, чего жаждешь больше всего на свете.
Ради этого приходилось проходить через опасные, порой жестокие испытания. Ведь именно инстинкты пробуждают в человеке скрытые возможности.
Так родилась четкая методика тренировок.
На севере Империи, должно быть, пробуждали Волю похожим образом. Мысль возникла внезапно, но Энкрид почему-то не сомневался в её правоте.
Впрочем, если это не так — ну и пусть.
Так или иначе, в момент пробуждения своей первой Воли Энкрид осознал именно эту истину.
«Моей первой стала Воля Отказа».
Раз получилось один раз, получится и второй. Тот, кто подчинил себе первую Волю, сможет овладеть и следующей. Именно эта грань отделяет сквайра от полурыцаря.
А что потом?
«Настоящий рыцарь пользуется Волей неосознанно».
Рыцарь — это тот, чья Воля проявляется так же естественно, как дыхание.
Нужно чувствовать её в каждом будничном жесте и постоянно применять. Это мучительно, тяжело и изнурительно, но нужно повторять цикл снова и снова. Кто-то, возможно, не добьется успеха до самого конца, но хотя бы вектор усилий теперь понятен.
«Между обычным полурыцарем и тем, кто пытается вплести Волю в саму повседневность, — огромная разница».
Одно это стремление создает между ними пропасть в мастерстве. Значит, направление выбрано верно.
Но разве всё заканчивается с обретением рыцарского звания?
Вовсе нет. Рыцарь — это не застывшая форма. Дальше всё зависит от того, на что именно направлена дальнейшая закалка.
Разве Энкрид не убедился в этом на собственном опыте?
Луагарне сумела проанализировать и систематизировать даже этот этап.
«Плотность Воли».
Метод создания Уске. Путь закалки Индулеса.
Тот же принцип, что сделал человека рыцарем, повторяется вновь, подобно уроборосу.
«Сначала — через осознанное усилие».
А затем продолжаешь закаляться до тех пор, пока это умение снова не станет инстинктивным и естественным.
В этом и крылась суть его прозрения. Все освоенные техники нужно сплотить тренировками, замкнуть в круг, а затем использовать отточенное мастерство, чтобы прорвать границы этого самого круга.
Затем взять этот обновленный талант за новую точку отсчета и очертить следующий круг.
«Цикл».
Другими словами, цикл — это звено цепи. Если правильно сформировать и завершить один виток, мастерство совершит колоссальный рывок.
«Моя теория».
Идеи Энкрида обрели четкие очертания.
О силе рыцаря можно судить по тому, сколько раз он прорывался за пределы собственного мастерства.
Оставить вчерашнего себя позади. Пережить бесконечную череду таких «сегодня», чтобы шагнуть в новое «завтра».
Эта теория казалась квинтэссенцией всей жизни Энкрида.
— Ну, что скажешь?
Фрок придвинулась ближе, подставив свое маслянистое лицо. Энкрид положил ей ладонь на лоб.
Кожа фроков не была липкой или неприятной — напротив, она казалась влажной и удивительно чистой.
— Великолепно.
Энкрид тепло обнял её, произнеся это совершенно искренне. От такой похвалы Луагарне довольно раздула щеки.
— Так вот, значит, какие слова ты ждал.
Если бы это увидела Синар, она бы так высоко вскинула брови от удивления, что поставила бы новый эльфийский рекорд.
Попрощавшись с Луагарне, Энкрид вернулся к себе, чтобы проверить снаряжение.
Первым делом он осмотрел доспех из кожи Балрога. Провел ладонью, проверяя целостность, и снова облачился в него.
Внутри вспыхнула жажда битвы. Демонический шепот, подстрекающий к схватке, теперь звучал яснее прежнего. Это были не слова, а чистый порыв: воля монстра входила в резонанс с его собственными скрытыми желаниями.
«Всё в норме».
Иногда казалось, что доспех стал даже крепче, чем был. Плащ тоже оказался в идеальном состоянии — ни одной дыры.
Что ж, эльфийская магическая ткань полностью оправдывала свою стоимость.
«Искусство владения Волей».
В последнее время Энкрид отрабатывал новый прием — вливание Воли в клинок через резонансную волну.
А нынешняя проверка амуниции была старой привычкой, укоренившейся еще в те времена, когда он был простым наемником.
«Значит, Империя...»
В своем письме Кранг упомянул, что примерно через полтора месяца прибудет имперский посланник.
Он также добавил, что хотел бы присутствия Энкрида на этой встрече.
«Война с Югом».
Казалось, всё это было только вчера. А кто были их враги? Культисты, банды разбойников, гражданские распри, Азпен...
Теперь, когда за его плечами была победа над демоном, Энкрид жаждал сразиться не с людьми, а с кем-то действительно грозным.
И тот золотоволосый мечник всё никак не выходил у него из головы.
«Зачем он отправился в Демонические земли?»
Что он надеялся там найти? Ради какой цели?
— Я примкну к победителям и перекрою этот мир заново.
Его слова намертво врезались в память. Если бросить вызов Демоническим землям, тот мечник обязательно объявится.
«Интересно, через сколько циклов прорвался ты?»
Проснувшееся любопытство подстегнуло азарт, словно в нем пробудился дух самого Балрога. Энкрид достал пять кинжалов-горнов, почистил их и заставил себя успокоиться.
Они встретятся, когда придет время. Вот тогда он и задаст свои вопросы — и на словах, и на стали.
А пока оставалось лишь одно: день за днем тренироваться, готовиться и ждать. Больше ничего.
Поверх доспеха Бога Битвы Энкрид закрепил перевязь. Когда кинжалы заняли свои места, его экипировка была полностью готова.
Заметь Саксен, что он носит кинжалы-горны на виду, он бы точно скривился. Но для Энкрида это было в первую очередь эффективное оружие.
Впрочем, в последнее время Саксен перестал ворчать на этот счет.
— Раз они всё равно шумят, нет смысла прятать их под плащом.
Так он признал правоту командира. Рем, правда, заметил, что это скорее похоже на безоговорочную капитуляцию.
— Такое упрямство не по зубам ни демону, ни балрогу. Оно само любое сухожилие перекусит. Наш командир — истинный Рыцарь Упрямства.
Редко, но бывало, что Рем, Саксен и остальные проявляли редкое единодушие. Именно в такой момент и родилось это прозвище.
— Согласен.
Саксен подтвердил, а Рагна, тренировавшийся неподалеку, прервал взмах мечом и молча кивнул в знак согласия.
— Настоящая кара небесная.
Аудин тоже не остался в стороне.
— Может, всё-таки дар?
Энкрид негромко пробормотал это себе под нос.
Ведь «кара небесная» — это кара, а не подарок, так?
На его робкую попытку возразить все ответили в один голос: не мели чепухи.
Луагарне была с ними полностью солидарна.
«Даже Синар не встала на мою сторону».
Даже эльфийка, называвшая себя его невестой, лишь сочувственно покачала головой.
Эльфы вообще скупы на эмоции, но даже она не смогла скрыть жалости во взгляде.
— Хм.
Энкрид тихо хмыкнул и закончил сборы.
Он отстегнул «Ночную прогулку» и убрал её, а Пенну вернул обратно в эльфийское поселение.
Там его встретили несколько эльфов, но беседу вел только Бран.
— А где Синар?
На вопрос Энкрида Бран — могучий древесный великан — затянулся дымом и качнул головой.
— Пока нет. Передать ей, что ты тоскуешь?
Бран выпустил облако дыма.
— Я вовсе не это имел в виду.
Энкрид тут же пошел в отказ.
Признаться в таком вслух он бы не рискнул — реакция Синар могла быть непредсказуемой. Великан зашелся смехом, от которого затрещала его кора.
Его смех звучал так же необычно, как выглядели раздутые щеки фрока.
— Забавно ты реагируешь.
Эльфы вообще были не прочь пошутить. Видимо, так они спасались от скуки своей бесконечной жизни.
Взамен Пенны Энкрид взял легкий стеганый доспех и накинул его поверх одежды.
«Говорили, он надежнее многих лат?»
Вполне вероятно. Всё-таки вещь эльфийской работы, сделанная на совесть.
Он методично проверял навыки и амуницию, не прерывая тренировок. Между делом он поведал остальным, как покончил с Демоническими землями, известными как Молчание.
— Командир, после каждой вашей прогулки жди сюрпризов. Теперь ясно, чего это глава торгового дома Рокфрид так светился.
По словам Крайса, последствия этого «подвига» подкинут ему работы на несколько месяцев вперед.
— Хотя впахивать всё равно будет Эдин.
В отсутствие Энкрида Крайс так сблизился с Эдином, что они стали неразлучными собутыльниками.
Другие рыцари восприняли весть об исчезновении Молчания как должное.
— Значит, это была не территория, а один огромный монстр, ставший целой колонией?
Только Эстер дотошно выспрашивала подробности. Природа монстров и аномалий была её стихией. Она засыпала его вопросами, стараясь держаться как можно ближе.
— Раз западная аномалия была живым существом, мне интересно, какова природа Демонических земель на Юге.
Эстер больше не была затворницей. Она открылась миру и людям, искренне разделяя цели того, за кем решила идти.
— Ведь твоя цель — стереть их все до единой, верно?
Энкрид ответил на её вопрос спокойным кивком.
— В таком случае, я пойду с тобой, — пообещала Эстер.
И он снова просто кивнул.
Для них это был обычный разговор, но стоявший рядом Марко слушал их, выпучив глаза.
Как можно обсуждать уничтожение Демонических земель с таким будничным видом?
С момента возвращения Энкрид не брался за «Ночную прогулку». Пенны у него тоже не было, так что тренировался он с обычным учебным мечом.
Впрочем, в руках мастера такого уровня даже учебный клинок превращается в грозное оружие.
Он давно миновал начальные стадии: наполнив лезвие Волей, он мог рассечь камень так же легко, как спелый овощ.
Десять дней промелькнули незаметно. В назначенный срок Энкрид пришел к кузнице Эйтри.
Утро было на редкость погожим. На ярко-синем небе — ни облачка, а воздух по-весеннему прогрелся.
— Добрый день, сэр Энкрид.
Прохожие то и дело кланялись ему. В Бордер-Гарде теперь каждый знал его в лицо.
Даже те, кто видел его впервые, по почтению окружающих быстро догадывались, кто перед ними.
Стража вытягивалась в струнку, завидев его, а стоило им заметить следующую за ним Эстер, как они и вовсе теряли дар речи.
Заметив это, Энкрид обернулся к спутнице.
— Постарайся не слишком их слепить. От такой красоты люди и правда рассудок теряют.
— Да, я уже это заметила.
Эстер поняла, что жизнь куда сложнее и интереснее магических формул.
— Но тем, кто смотрит слишком нагло, не помешало бы ослепнуть.
В чем-то она оставалась верна себе. Они шли прогулочным шагом. В городе было чисто и свежо — труды Крайса по благоустройству принесли свои плоды.
Он умудрился проложить систему каналов и направить подземные воды под улицы.
К тому же, за нарушение чистоты теперь ввели суровые штрафы.
Повсюду появились новые колонки: достаточно было повернуть рычаг, и вода лилась сама собой.
Это новшество постепенно дошло и до столицы, и до окраинных городов.
Крайса не было в городе как раз потому, что он помогал соседям внедрять свои инженерные решения.
Шагая по чистым улицам, Эстер заметила:
— Я предлагала ему свою помощь, но он вежливо отказался.
— Эйтри?
Она подтвердила кивком.
На Эстер было её привычное черное меховое пальто и высокие сапоги, скрывавшие её бледную кожу.
Она была похожа на изящный черный цветок на тонком стебле.
Неудивительно, что все на неё засматривались. Зато её присутствие избавляло Энкрида от лишнего внимания.
Раньше его осаждали слуги дворян с письмами, а теперь никто не решался подойти к этой паре.
«Золотая ведьма и Черный цветок» — так их прозвали в народе, сделав местной легендой.
По пути он молча кивнул Джури, продававшей сладости, и продолжил путь.
Почему кузнец отверг помощь мага? Расспрашивать было ни к чему — мастер знал, что делает.
У кузницы Энкрида встретила тишина: ни привычного звона молота, ни скрежета точильного камня.
— А, вот и вы.
Эйтри вышел к нему в рабочем фартуке. На этот раз он выглядел бодрым и отдохнувшим.
— Всё закончено.
Кузнец жестом пригласил его войти, и Энкрид последовал за ним вглубь мастерской.
Его взгляд зацепился за слиток необычного светло-зеленого цвета.
— Это подарок из Кирхайса.
Эйтри пояснил, что это прислала Синар — даже в разгар своих тренировок она нашла время позаботиться о нем.
Рядом лежал магический металл, созданный Эстер, — он напоминал кусок черного бархата, обращенный в камень.
— А это передала ваша помощница.
Энкрид промолчал. Он не стал спрашивать, почему эти материалы остались нетронутыми. В их отношениях было правило: кузнец не учил воина сражаться, а воин не лез в дела мастера металла.
Он просто ждал результата.
И вот перед ним предстал новый меч, отмеченный личным клеймом Эйтри.
Длинный, изящный клинок покоился на отрезе мягкой ткани.
Сталь отливала синевой, хотя эфес и рукоять выглядели на удивление просто.
Энкрид взял меч в руку. Если «Ночная прогулка» пугала своей хищной остротой, то этот клинок казался абсолютно безмолвным.
Баланс и прочность были безупречны — меч явно претендовал на звание шедевра. Однако для именного оружия он казался слишком... обычным.
— Его имя — «Сегодня», — произнес Эйтри.
В ту же секунду Энкрид всё понял. Внутри него вспыхнуло намерение, и Воля отозвалась. Она скользнула по руке и наполнила сталь.
У-у-ум.
Клинок отозвался низким гулом. Словно два человека при первой встрече, они изучали друг друга — меч узнавал Энкрида, а Энкрид чувствовал меч.
Перед его мысленным взором возник образ: там, словно в зеркале, стоял человек с каменным лицом — его точное отражение.

Комментарии

Загрузка...