Глава 904

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Пятьдесят грифонов были козырем в рукаве, который долго и тщательно готовил дрессировщик монстров.
Великий император не ограничивался одними рыцарскими орденами. Он формировал новые подразделения из самых разных существ, и отряд грифонов стал одним из таких экспериментов.
Бросая их в пекло сражения, Великий император задавался лишь одним вопросом:
«Как им удалось это сдержать?»
На войне знание врага — залог победы. Предыдущие отряды он отправлял не ради забавы, а чтобы прощупать почву.
Он вымуштровал этот отряд так, чтобы даже элитные рыцари не смогли разделаться с ним без труда. И всё же грифоны пали подозрительно быстро.
Сухих донесений было недостаточно. Великий император желал лично увидеть, кто и как сумел перехватить этот удар.
«Я допускал, что этот авангард могут разбить».
Но в его расчеты не вписывалось одно: всё произошло слишком уж просто.
Всего один крылатый конь? Вот почему императора так занимал вопрос «как».
Сказать «он одним махом уложил тысячу» — проще простого. Но дьявол всегда кроется в деталях. Именно эти детали и разжигали его любопытство.
Желание его исполнилось. Пегас, взмывший ввысь, наглядно продемонстрировал всё, что император хотел знать.
* * *
— На пути Великого императора нет преград! Всем отступникам, мятежникам и глупцам, посмевшим встать у него на дороге, приказываю: пасть ниц и склонить головы!
Глашатай прокричал это во всю мощь легких и поднес к губам длинную трубу с широким раструбом.
Паааааа!
Звук гремел не тише вопля рыцаря-фрока. Да и сам трубач был под стать своему инструменту — голосистый и мощный.
«О таких говорят — талант от Бога».
Энкрид слышал этот рев даже в вышине. Повинуясь сигналу, стая грифонов пошла на сближение. И их было пугающе много.
— Не перенапрягайся, «жених».
Синар бросила это перед самым взлетом. Эльфийское чутье не обманешь: она видела, что Энкрид на пределе. Он носился по полям сражений без сна и отдыха, забыв, когда в последний раз касался спиной кровати.
— Я освоился быстрее, чем ожидал. Справлюсь.
Ответил он коротко.
— Слушай, если прижмет — оставь их мне. Как раз разомнусь, запущу пару гостинцев. Могу их всех по одному перещелкать.
Рем привычно сжал пращу, которая временно заменила ему топор. За последние дни Энкрид верхом на Разноглазом выжал из себя всё: бесконечные стычки в воздухе, погони и снова полеты.
За это время он интуитивно осознал важные вещи, поэтому ответ сорвался с губ мгновенно.
— Мы справимся.
— И что это значит?
Уточнил Рагна.
— Нас двоих с Разноглазым будет достаточно.
Энкрид не заставил ждать доказательств. Разноглазый взял разбег, свечой ушел в небо и стрелой понесся на строй грифонов.
Их перья, твердые как сталь, сами по себе разили не хуже клинков. Клювы были смертельно опасны, а всадники целились копьями с выверенной, заученной на тренировках точностью.
В толпе врагов мелькали арбалетчики, хотя в небе они казались бесполезными. Попробуй-ка выцелить того, кто несется на такой бешеной скорости.
Но стоило Энкриду об этом подумать, как он тут же взял свои слова назад.
«Ах, вот вы как».
Противник не был глуп. Арбалеты в небе — плохая затея, если стрелять по одному. Но враги работали группами по десять человек, накрывая огнем целые сектора. Они не целились — они просто заваливали небо сталью.
«Заградительный огонь по площади, значит?»
Надо же, как их выдрессировали.
Впрочем, угрозы это не представляло. Энкрид мог одним взмахом Рассвета смести все болты разом, но сейчас даже это не потребовалось.
Как только арбалеты дали залп, Разноглазый чуть довернул крылья, ловя поток. Энкрид всем нутром ощутил этот маневр.
«Поймал поток».
Конь подстроился под движение воздуха, буквально проскальзывая сквозь него.
Скорость мгновенно подскочила. От резкого ускорения у Энкрида все внутренности скрутило узлом, но он стиснул зубы, напряг пресс и выдержал перегрузку.
В следующий миг ему почудилось, будто Разноглазый обратился к нему.
«Меч. Направь его».
Слов не было — лишь кристально чистое намерение, передавшееся всаднику.
Разноглазый заложил вираж так, что правая рука Энкрида сама собой оказалась в идеальной точке для удара. Он лишь поддался этому порыву: вложил всю мощь в замах и рубанул. Меч одним росчерком рассек шею грифона и голову его наездника.
«Как сквозь солому идет».
Всеми движениями управлял его верный друг, которого он сжимал коленями. Энкрид стал лишь продолжением его воли — тем самым клинком, которого не хватало зверю.
Разноглазый взмыл еще выше и прошил облако насквозь, скрывшись в нем.
Грифоны кинулись в погоню, но разница была колоссальной. И дело даже не в скорости, а в первобытном искусстве полета.
Всё то время, что они провели в небе, Разноглазый учился. Он впитывал каждое движение воздуха и мгновенно применял это на практике.
В его арсенале уже были и изнурительные перелеты, и молниеносные рывки. Если Рагна был гением среди рыцарей, то Разноглазый был таким же гением среди коней.
«И ведь никто его не учил».
Он познавал всё сам. Энкрид полностью доверился ему, лишь чутко следуя за каждым его движением.
Нужен был меч — он колол. Нужен кулак — бил. Затем он крепче сжал бока коня ногами и воздел клинок над головой.
Опущенный меч буквально развалил очередного грифона надвое. Руки ощутили тяжесть удара, но рыцарская мощь сделала свое дело. В вышине его клинок превратился в беспощадную гильотину. Вниз дождем полетели ошметки плоти и брызги крови.
Интересно, сколько раз за этот бой его желудок пытался выпрыгнуть наружу?
Разноглазый в небе был в своей стихии, в то время как грифоны казались неуклюжими тварями, выброшенными на сушу.
Конь поджал крыло, крутанувшись вокруг своей оси, и Энкрид мгновенно подхватил этот ритм ударом меча.
В этот момент всадник и скакун превратились в единую крылатую мясорубку.
Хрясь!
Черепа и клювы лопались под ударами стали. Разноглазый вновь расправил крылья, выровнялся, а затем, сложив их, камнем рухнул вниз.
Это походило на яростный рывок по земле, но здесь опорой было само небо. И маневры в трех измерениях давали куда больше свободы.
— Вы все умрете ни за что.
Энкрид выкрикнул это в короткой паузе. Голос, подпитанный Волей, долетел до каждого солдата, но ответа не последовало. Проносясь мимо, он заглянул им в лица.
«Глаза пустые».
То ли их накачали зельями, то ли подчинили магией — они летели на смерть, полностью лишенные рассудка.
«Так воюют на Юге?»
Зрелище было тошнотворным. Любой воин, выходя на поле брани, готов к смерти. Он принимает право убивать и быть убитым.
Но в этих людях не было готовности — лишь морок. Император создал армию без страха, но цена этому была слишком высокой.
«Тирания».
Император превратил в оружие само насилие над душой. Энкрид ощутил это каждой клеточкой своего тела.
Девятнадцать грифонов пали в один миг. Схватка едва началась, а ее финал уже был предрешен.
Но они продолжали слепо атаковать, не помышляя о бегстве. В итоге Разноглазый не оставил в небе ни одного живого грифона.
— А-а-а-а!
Всадник, выбитый из седла, закричал от первобытного ужаса и камнем рухнул вниз, разбившись о землю. Высота не оставляла шансов.
И он был не единственным. Из полусотни грифонов не уцелел ни один, а большинство солдат нашли свою смерть внизу.
Крики боли и отчаяния оглашали окрестности один за другим.
Даже в разгаре боя Энкрид следил за вражеским лагерем. Он не чувствовал никого, кто мог бы бросить ему достойный вызов.
Впрочем, одна жажда крови всё же выделялась. Обычно ярость рыцаря подобна холодному клинку — она острая и целенаправленная. Но это чувство было иным.
«Слишком дикое».
Это было нечто более тяжелое и вязкое, чем злоба зверя, но при этом пугающе дисциплинированное.
Интуиция подсказывала: в рядах врага скрывается нечто чужеродное.
* * *
— Вот оно как.
Император спокойно наблюдал, как его грифонов смахивают с неба, словно назойливую мошкару. Похоже, он был к этому готов.
В его мыслях всплыл образ короля Наурилии.
«Хитрая бестия».
Редко кому удавалось так искусно скрывать свою истинную натуру от его взора. Он давно не видел мастера подобной маскировки.
«Значит, пока я муштровал грифонов, ты готовил этого скакуна? Молодой король, а интриги плетешь мастерски».
Но он ошибался. Никто не знал правды о Разноглазом. Даже сам Энкрид. Это было чистой случайностью, порожденной хаосом битвы.
Император привык просчитывать каждый шаг и судил об окружающих по себе.
«Что же еще ты приберег на десерт?»
Он небрежно повел рукой, и к нему тут же подлетели адъютанты.
— Готовьте моих детей.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
— И предупредите орден: противник явно припрятал не один сюрприз.
Адъютант кивнул и исчез. Вскоре по приказу императора в бой начал выдвигаться Последний рыцарский орден.
* * *
Дрессировщик до скрипа сжал зубы, наблюдая за гибелью своих питомцев. Жажда мести захлестнула его.
«Тварь крылатая...»
Ничего. В запасе был еще один аргумент.
Он приблизился к рыцарю, закованному в глухую броню. Это безмолвное существо тоже было частью ордена.
— С этим разберешься лично. Не подведи.
Он по-дружески похлопал рыцаря по наплечнику.
— Хр-р-л.
Из глубин шлема донеслось лишь влажное, булькающее хрипение. Это был ответ.
* * *
Беарлих сгорал от желания вызвать Сайпресса на дуэль здесь и сейчас, но понимал: тот не из тех, кто клюет на такие приманки.
«Ждет, пока силы восстановятся?»
Сайпресс мог показаться безрассудным, но это было лишь видимостью. На деле он был расчетлив и никогда не ввязывался в драку, если шансы были не в его пользу. Просчитать его действия не составляло труда.
«Выставит вместо себя кого-то из командиров? Что ж, подыграем».
Его раздумья прервал спокойный голос:
— Я пойду первым.
Весь его арсенал состоял из одного изящного меча. Речь была тихой, а движения — обманчиво неспешными.
— Против тебя может выйти Лиен.
Они знали бойцов Красных Плащей как облупленных. Слишком много времени они провели по разные стороны баррикад.
Рыцарь едва заметно кивнул. Каждое его движение источало пугающее хладнокровие.
— Без разницы.
Совершенно лысый, лишенный даже бровей. Никакой тяжелой брони — лишь меч и тонкий змеиный доспех поверх тела.
Чешуя магической змеи, плотно прилегающая к коже, и верный клинок — вот и всё его снаряжение.
— Ну, ступай.
Получив добро, южанин двинулся вперед своей странной, бесшумной походкой.
Неподалеку корчился всадник, упавший с грифона. Чудом выжив при падении, он пытался отползти в сторону на сломанных ногах.
Рыцарь просто прошел мимо, и движение на земле прекратилось.
Из горла солдата толчками забила кровь. Секунду назад там не было ни царапины, а теперь зияла смертельная рана.
Сапоги из мягкой кожи скользили по траве, не издавая ни звука. Южанин остановился и спросил:
— Кто тут у вас самый шустрый?
Он развернул ладонь и вызывающе поманил противника пальцем.
— Выходи.

Комментарии

Загрузка...