Глава 887

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Фердинанд из Ордена Красных Плащей прокручивал в голове сцены боя, свидетелем которого стал совсем недавно.
«Была ли эта победа предрешена? Было ли очевидно с самого начала, что они возьмут верх?»
Он раз за разом восстанавливал детали сражения в памяти и неизменно приходил к одному и тому же выводу: нет. Они бросились в бой не из-за уверенности в триумфе и уж точно не по сухому расчету.
«Словно сорвавшийся с цепи дикий скакун».
И это касалось не кого-то конкретного — так вел себя весь Орден Безумных Рыцарей целиком.
«Они буквально вросли в эту землю своими телами, но удержали рубеж».
Оседлав летучих коней, они неистово бились с грифонами. Нет, это не было обычной схваткой: они буквально топтали врага в воздухе, используя спины грифонов как опору для маневров. Глядя на это безумие, Фердинанд невольно вспомнил своего господина.
Он не стал кричать от восхищения, но увиденное его глубоко потрясло. Эта картина намертво отпечаталась в его сознании.
Будучи полурыцарем, Фердинанд долгое время командовал отрядом, и со временем в нем пробудилось особое чутье — «интуиция», позволявшая предугадывать исход любого сражения.
«Здесь нас ждет поражение».
Он предвидел финал еще до первого удара. Называйте это даром или профессиональной привычкой: чтобы сберечь жизни своих людей, командир обязан быть прагматиком. В умении трезво рассчитывать шансы Фердинанд видел залог истинного лидерства.
Получив статус полурыцаря, он не изменил себе. Напротив, этот расчет перерос в полноценную сверхспособность.
Преимущество было в том, что он сохранял ледяное спокойствие и предельную концентрацию в любой ситуации — и когда победа была в кармане, и когда поражение казалось неизбежным.
Его закалка и вся философия войны строились не на слепой отваге или порывах души, а на поиске практической формулы успеха. Если он видел, что шансов нет, он старался избегать столкновения.
Конечно, если долг перед господином или братьями по оружию потребует выйти на безнадежный бой, он выйдет. Но сможет ли он при этом скалиться от азарта? Так, как это делают те, кого прозвали безумцами?
«Вряд ли».
Фердинанд слишком хорошо знал себя и четко осознавал границы своих возможностей.
«Значит, это мой потолок?»
Эта мысль легла на плечи тяжким грузом. Первые лучи солнца ослепляли, и он невольно устремил взор вдаль, на юг.
Фердинанд добровольно вызвался в разведку и сейчас патрулировал территорию. Внезапно он замер, вглядываясь в горизонт. Впереди показалось черное пятно. Ночь отступила, начался новый день.
Глаза полурыцаря видели гораздо лучше обычных, к тому же в его ордене издавна практиковали техники мгновенного обострения чувств. Это входило в обязательную программу подготовки.
Его зрачки расширились, фокусируясь на удаленном объекте. Как только он понял, что именно видит, он резко развернулся. Правило было простым: если ты видишь врага, враг, скорее всего, уже видит тебя.
Забыв о скрытности, он сорвался с места и помчался к своим. Земля и камни разлетались из-под его ног от бешеного бега.
* * *
«Веном».
Это имя Саксену ничего не говорило, а вот старое прозвище этого субъекта показалось ему знакомым.
«Миазма».
Меткое прозвище, означающее ядовитые испарения. Из-за нелепой ошибки в младенчестве — он наелся ядовитых кореньев — этот полуэльф навсегда остался недомерком, больше похожим на гнома.
«Ему ведь уже перевалило за сотню лет?»
До Саксена доходили слухи, что когда-то этот тип осмелился бросить вызов самому его наставнику.
— Этот недоросток до сих пор прыткий, как юнец. Ты что, думаешь, я проиграл? Неужели твой наставник и отец выглядит в твоих глазах таким слабаком?
Саксен никогда не называл его отцом, и тогда его изрядно удивило, к чему старик вообще это приплел.
— Само собой, победа осталась за мной.
Учитель усмехнулся, хотя один его глаз помутнел и приобрел странный оттенок. Прямого удара не было — клинок лишь прошел вскользь, но яда хватило, чтобы едва не лишить его зрения. С тех пор тот глаз видел совсем плохо.
— Хвалитесь сколько угодно, но сперва бы вам излечиться от этой дряни в крови.
— Пустяки, само заживет. Но этот коротышка наверняка продолжит свои грязные дела. Если еще раз попадется мне на пути — пришибу.
«Эх, учитель, лучше бы вы покончили с ним еще тогда».
Тихо выругавшись про себя, Саксен сместил центр тяжести и ушел в низкую стойку. Перекрестив кинжалы, он закрыл жизненно важные точки. Это не была обычная блокировка: он гасил инерцию ударов всем телом, используя технику «текучего меча». Малейшая ошибка в распределении веса — и его бы просто разорвало на части.
Лязг! Скрежет!
Гири на цепи в руках Пустиса выписывали в воздухе невероятные траектории, словно обладали собственной волей. Саксену казалось, что он отражает атаки сразу трех разных противников.
Впрочем, удивляться не стоило — именное оружие рыцаря и должно было быть таким смертоносным.
Очередной выпад целил в висок — меч изгибался, словно хлыст. Противник использовал инерцию суставов, придавая удару чудовищную скорость и мощь. Коварная, ни на что не похожая техника. И именно в этот критический момент в бой вклинился тот самый недомерок — Миазма, ныне известный как Веном.
— Он опасен не только своими токсинами. Этот урод — прирожденный палач.
Так предупреждал учитель. Имя Миазмы когда-то наводило ужас на весь континент. Коротышка метнул «Нож тишины» — сложнейшее оружие, которым даже в элитном «Кинжале Геора» владели лишь двое, включая самого Саксена.
Он управлялся с этим почти невидимым лезвием с пугающей легкостью. Хуже всего было то, что он выбирал такие углы атаки, от которых практически невозможно было защититься, даже если ты видел момент броска.
Саксен закружился в танце уклонения, почти коснувшись земли спиной, и в последний миг замер. Лезвие прорезало воздух там, где он должен был оказаться секундой позже. Словно он на миг заглянул в будущее.
Не успел он перевести дух, как цеп снова пошел на взлет, а гибкий меч выпрямился, устремившись к нему подобно гарпуну. Рубящий замах в мгновение ока превратился в колющий выпад. Одновременно с этим Саксен спиной почувствовал, как в него летят четыре дротика. У него не было времени даже на вдох — оставалось только вертеться волчком, отражая бесконечный поток стали.
— Да почему ты еще жив?!
В голосе коротышки-полуэльфа сквозило бешенство и неподдельное удивление. Он не понимал, как отравленный человек способен выстоять против троих мастеров. Но даже этот вопрос был частью атаки: голос звучал с одной стороны, а смертоносное железо летело с противоположной.
Он балансировал на самом краю пропасти. И все же на его лице то и дело проскальзывала усмешка.
«Выстою».
Годы, проведенные в компании варвара, ленивого бродяги, зверочеловека и их командира, не прошли даром.
Даже их тренировочные потасовки, где каждый бил в полную силу, были суровее любого настоящего боя.
Заметив просвет в обороне врага, Саксен метнул свой кинжал. Без замаха, без лишних движений — он просто вскинул руку к небу.
Лезвие бесшумно прочертило в воздухе дугу, целясь точно в лоб Пустису. В его технике кинжалы никогда не летали по прямой — это было искусство обмана гравитации.
Едва заметное движение кисти и особый хват заставляли сталь двигаться по непредсказуемой траектории.
«Полет стрижа».
Клинок буквально скользил по потокам воздуха. Саксен вложил в этот бросок всю свою волю — мощи удара хватило бы, чтобы прошить рыцарский шлем насквозь.
Но при этом в его атаке не было жажды крови. Он полностью скрыл свое намерение, сосредоточившись исключительно на чистоте исполнения приема. Он не убивал — он творил искусство.
Для него это было естественным состоянием. Даже опытный Веном потерял траекторию ножа из виду. В чистом мастерстве скрытого убийства Саксен был на голову выше своего оппонента.
Ядовитый коктейль Венома уже должен был свалить его, но годы изнурительных тренировок и выработанный иммунитет позволяли Саксену игнорировать тошноту и слабость. Он держался на одном упрямстве.
Смертоносная техника, которую он никогда не использовал против друзей, была в считанных сантиметрах от цели.
Эти крошечные лезвия были не больше пальца, но их прочности хватало, чтобы оборвать жизнь мгновенно.
Метнув нож, Саксен тут же разорвал дистанцию, кувырком уходя от контратаки. Его маневр был настолько стремительным и хаотичным, что Веном замешкался, не понимая, куда именно целить.
Но в тот самый миг, когда бесшумная сталь должна была вонзиться в плоть, на ее пути возникла преграда.
Дон-н!
Идеальный бросок был сорван. Щит, закрепленный на руке неизвестного, принял удар на себя, легко срикошетив лезвие в сторону.
Саксен не успел заметить всех деталей, но понял главное: в игру вступил кто-то, кто до этого момента выжидал в тени, изучая его тактику.
Заметить «Полет стрижа» вблизи почти невозможно. Даже прославленный мастер скрытых атак Веном не успел среагировать.
Но этот рыцарь ждал своего часа. Его вмешательство спутало Саксену все карты — впрочем, для воинов Грязевого Ордена такая тактика была делом привычным.
— А ты хорош.
Голос незнакомца был полон искреннего уважения. Он был вооружен лишь парой овальных щитов — это и было его уникальное клейменое оружие.
— Наш командир приказал закругляться. Трясина засасывает солдат сотнями. Если мы не закончим здесь быстро, от ордена ничего не останется.
Теперь Саксену противостояли четверо рыцарей. Невероятно, но до этого момента он один сдерживал этот натиск.
Самое ироничное, что, находясь в глухой обороне, он был в шаге от того, чтобы прикончить троих из них.
Если бы его кинжал нашел свою цель в черепе Пустиса, расклад сил бы резко изменился.
— Я же предупреждал. Этот парень — настоящий монстр.
Пустис даже не пытался скрыть досады. Он с самого начала понимал, что в одиночку против Саксена выходить бессмысленно.
— Как он смог бросить так, что я даже не заметил?
Самолюбие Венома было задето. Он считал себя непревзойденным, но один лишь этот бросок Саксена доказал обратное. Вдобавок во время боя с Саксена слетела маска, обнажив его лицо — то самое, которое заставляло оборачиваться всех знатных дам в Бордер-Гарде.
Венома перекосило от зависти. Он всегда ненавидел свою внешность, ставшую еще уродливее из-за постоянного контакта с токсинами.
— Я сдеру с тебя эту смазливую рожу.
Мало того что красавчик, так еще и в мастерстве превосходит?
Такой же невыносимый тип, как и его старый наставник.
Саксен не слушал его бредни, он был сосредоточен на четвертом противнике. Тот явно был мастером ближнего контакта — это читалось в каждом его движении.
— Я возьму его на себя. Пока я его связываю, заходите с тыла. Веном, убери свои газы, не мешай. Пользуйся сталью.
— Не учи меня, сам знаю.
Новоприбывший тут же взял командование в свои руки. Саксен лишь шире улыбнулся.
«Надо же...»
Даже смешно.
Теперь он понимал, о какой радости постоянно твердил командир. Возможно, все дело было в том, что сейчас он сражался ради защиты, а не ради смерти.
А может, он просто сам стал другим человеком.
Впрочем, какая разница? Главное, что этот момент был прекрасен.
Азарт, предвкушение финала и осознание того, что шансов на победу почти нет — этот безумный коктейль предвещал по-настоящему яркую смерть.
И тогда Саксен не удержался от вопроса:
— И это все? Вас только четверо?
— Ошибаешься. Нас пятеро.
Голос раздался из-за спины щитника. Перед Саксеном вырос широкоплечий мужчина с копной длинных волос, скрывавших глаза. Он не был гигантом, но от его мощной фигуры исходила такая аура силы, что становилось не по себе.
«Поставить бы его рядом с нашим мишкой — знатное вышло бы зрелище».
«Эх, будь здесь хоть один из моих безумных товарищей, вот тогда бы началось настоящее веселье».
Он не смел надеяться на помощь командира, но будь рядом варвар или хотя бы зверочеловек, он бы точно перевернул ход этой битвы.
Но рассчитывать приходилось только на себя. Сзади была Эстер, которая и так совершила невозможное, перекроив ландшафт.
Она в одиночку нейтрализовала три тысячи воинов. Если один рыцарь стоит тысячи солдат, то она была целой армией. Было бы верхом наглости просить ее отвлечься от такого масштабного заклятия ради пары лишних противников.
К тому же она ведьма. Ее магия велика, но она не приспособлена для прямой свалки с элитными рыцарями.
«Как, впрочем, и мои навыки...»
Но выбирать не приходилось — он использовал то, что имел.
Саксен привычно крутанул кинжалы в руках. Тело еще слушалось, сталь была цела, а жажда битвы только разгоралась.
«Я не пропущу их».
Его взгляд оставался твердым.
— Барик из Грязевого Рыцарского Ордена.
Противник представился официально. У него было неожиданно доброе лицо с мягким взглядом, что никак не вязалось с образом воина. В руках он сжимал единственный нож.
Однако его доспех говорил о другом: всё тело Барика было усеяно острыми шипами, превращавшими его в живое оружие.
«Еще один мастер ближнего боя».
Оба новых врага предпочитали контактный бой, стремясь буквально разорвать оппонента на части. Для Саксена, привыкшего к дистанции и маневру, это был худший сценарий.
Тяжелее всего сражаться не с тактиками, а с теми, кто готов переть напролом, игнорируя опасность.
— У вашего мага сильные трюки. Трясина буквально ожила и хватает наших за ноги.
Барик понимал: если промедлить, его отряд погибнет в болоте. Решение напрашивалось само собой.
Нужно было устранить препятствие в лице Саксена и добраться до источника магии. Опыта Барику было не занимать, и он понимал, что человек перед ним — самая серьезная угроза.
Пятеро мастеров должны были сковать Саксена боем, пока остальные силы попытаются нейтрализовать ведьму.
Для их ордена, привыкшего к прагматизму и выживанию любой ценой, это был самый логичный ход.
Барик рассчитывал, что впятером они справятся без потерь. Это был сухой расчет.
— Послушай, просто уйди с дороги. Тебе незачем умирать в этой глуши.
Пустис не кривил душой. Ему было по-человечески жаль губить такого умелого бойца. Зачем такая бессмысленная гибель, когда можно разойтись миром?
Вместо слов Саксен принял боевую стойку. Он расслабил тело, зная, что малейшая скованность станет его приговором.
— В атаку.
Короткая команда Барика — и пятеро воинов сорвались с места как один.
На Саксена обрушился град ударов: сталь, свист цепи и мощь кулаков.
Он балансировал на грани, выбирая единственно верную траекторию для каждого уклонения. Он творил невозможное.
Прошло всего несколько секунд, а он уже отразил восемь смертельных атак. Со стороны это выглядело как чудо, доступное лишь величайшим мастерам.
Даже его враги не могли скрыть восхищения.
Он понимал, что стоит на пороге смерти, и у него все еще была возможность сбежать. Но он остался. У него был долг и те, кого нужно было прикрыть. В этом и была его суть.
Разве не в этом истинный путь рыцаря?
— Саксен из Ордена Безумных Рыцарей. Твое имя останется в моей памяти.
Пустис зашел со спины. Саксен из последних сил заставил онемевшую руку подчиниться.
Ценой тяжелой раны он сумел зацепить одного из врагов, но сдерживать пятерых бесконечно было выше человеческих сил.
Смерть дышала ему в лицо, но он встречал ее с ироничной улыбкой, приняв этот финал еще в начале боя.
Он подумал о любимой. Ему захотелось оставить последнее слово, что-то вроде: «Это было славное и чертовски веселое безумие».
Командир придет в ярость. Варвар, скорее всего, просто расхохочется и раскроит врагам черепа. Да и остальные вряд ли оставили бы его смерть безнаказанной.
Все случилось в одно мгновение. Смерть уже протянула к нему свои руки.
Раздался гром.
С чистого неба ударила молния, взрывая землю и ослепляя всех вокруг.
Затем послышался нарастающий свист — что-то тяжелое на огромной скорости падало с небес.
Бум!
После серии ударов перед Саксеном возникла живая преграда — темно-зеленый плащ, взметнувшийся подобно стягу.
Пользуясь замешательством врагов, кто-то рывком вытащил Саксена из самой пасти смерти. Знакомый голос произнес:
— Надеюсь, ты еще не собрался на покой?
Саксен сплюнул черную жижу. Все это время он силой воли удерживал яд Венома, не давая ему разнестись по телу, и ждал момента, чтобы избавиться от него. Только сейчас, в секундной паузе, он смог наконец вздохнуть свободнее.
— Даже не думал.
Вытерев губы, Саксен дерзко улыбнулся своему спасителю.

Комментарии

Загрузка...