Глава 986

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— И много ли детей у императрицы?
Он бросил этот вопрос как бы невзначай. Не то чтобы он и впрямь надеялся на прямой ответ — скорее хотел развязать собеседнику язык. С этого всё и началось, а ответом послужила фраза о том, что ей ни к чему познавать муки родов.
«Выходит, на троне всё-таки женщина».
Этот вывод напрашивался сам собой. Видно, присутствие Синар подействовало не только на Сериану.
Бальмунг по сути командовал охраной всех имперских гостей, и Сериана не была исключением.
Он старался казаться невозмутимым, но не спускал глаз с Синар. Особенно когда Энкрид предложил размяться, а за его спиной выстроились драконид, ведьма и эльфийка. Драконид рвался в бой первым, эльфийка же наотрез отказалась уступать дорогу. Бальмунг в какой-то момент просто перестал понимать, что за цирк тут разыгрывается.
Именно в этот момент он и не сдержался.
Не смейте даже помышлять о том, чтобы посягнуть на величие божественной правительницы. Даже не имея прямых наследников, она обладает сокрушительной мощью. Потому-то он и сказал: ей ни к чему терпеть боль, которую приносит рождение новой жизни.
— Сэр!
Возглас Мола заставил Бальмунга осечься — он понял, что сболтнул лишнее. Он лишь коротко кивнул. Стоило ли оправдываться? Вряд ли.
— Сам всё увидишь, когда прибудем на место. К чему эти расспросы?
Он бросил это с таким видом, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло.
— Лишние знания в пути не помешают, верно?
Энкрид даже бровью не повел.
— И всё, что выведаешь, передашь своим людям, что следуют за нами по пятам?
Бальмунг в упор посмотрел на него.
Парочка гвардейцев из охраны короля то и дело оставляла тайные знаки. Стоило разбить лагерь, как они под предлогом сбора хвороста прятали записки в дуплах или под корнями приметных деревьев.
Кому придет в голову ломать сырые ветки, если нужны дрова для костра?
На этой нелепой ошибке они и попались — сразу видно, что гвардейцам далеко до опытных следопытов. А вот Бальмунг, исходивший немало дорог, такие вещи щелкал как орехи.
И главное — за напускной простотой Бальмунга скрывался острый ум. Энкрид не сомневался, что рыцарь всё видит. Но он также знал, что тот позволит им продолжать игру.
Так что неуклюжесть гвардейцев не была такой уж проблемой.
— И что это за забава? Прятки? Одни прячут секреты, другие ищут — развлекаетесь так в пути?
Одни пытались скрыть следы, другие — разгадать их намерения. Чистой воды азартная игра.
Бальмунг вовсе не злился. В его словах слышалось лишь неподдельное любопытство.
Энкрид усмехнулся:
— Одно другому не мешает.
На самом деле это было задание Глазастика. Пусть Крайс порой и перестраховывался, в его действиях всегда был смысл. Он просто собирал сведения, чтобы успокоить нервы и быть готовым к любой неожиданности.
Кранг не возражал и даже с неким азартом включился в эту игру.
— Хоть какое-то разнообразие в пути, — подмигнул Кранг.
Для него всё это было не более чем увлекательным приключением.
Они стоили друг друга: Кранг видел в Энкриде сумасшедшего, а Энкрид с товарищами не сомневались в ненормальности короля.
О чем вообще думал правитель целого государства, ввязываясь в подобную авантюру?
Конечно, за его спиной стояла мощь солнечного зверя, но риск всё равно был огромен. Видно, цель, которую он преследовал, оправдывала любые средства.
— Довольно болтовни. Пора скрестить мечи.
Самое важное он уже выяснил: Империей правит женщина. Бальмунг лишь мельком взглянул на Синар и решил, что пора переходить к делу.
— Я перевидал сотни чокнутых эльфов, но эта... С ней точно всё нормально?
— Если ты про меня, то я безнадежна. Подхватила странный недуг: если мой суженый не обнимет меня хоть разок за ночь, я окончательно теряю рассудок.
Она несла эту чепуху с самым невинным видом, будто поддразнивая. Бальмунг нахмурился, не оценив шутки, и за эльфийку пришлось отвечать Энкриду.
— Всё нормально, не бери в голову.
Раз шутит — значит, в своем репертуаре.
— И что, правда обнимаешь её каждую ночь?
— Не совсем так.
Энкрид лишь выставил вперед меч. Для него тренировка никогда не была просто поводом для разговора. Поединок был его стихией, его истинной целью.
Мысли об Империи и её правительнице мгновенно улетучились, стоило стали блеснуть на солнце.
Бальмунг тоже жаждал этой встряски. За последние дни у него на душе накопилось немало горечи, и поединок был лучшим способом выпустить пар.
Они поняли друг друга без слов. Напор ослаб, уступив место чистому мастерству. Больше говорить было не о чем.
Бальмунг нанес первый удар. Его тяжелое оружие молнией метнулось вперед, целясь точно в цель. Энкрид перехватил рукоять покрепче и принял сокрушительный удар на плоскость меча, используя его как надежный щит.
Кланг!
Они сошлись в яростной схватке. Мощь ударов была такова, что руки едва выдерживали напряжение. Бальмунг лишь криво усмехнулся в бороду.
— А ты силен, чертяка.
Он пробормотал это едва слышно. Энкрид не ответил, лишь молниеносно сменил стойку. Бальмунг вынужден был отступить, но Энкрид уже навис над ним, обрушивая мощный вертикальный удар. Безупречная техника, достойная лучших мастеров.
Бальмунг с трудом парировал. Сталь запела свою смертоносную песню.
Как бы они ни упивались боем, оба понимали — впереди неизвестность, и силы нужно беречь.
Они сохраняли дистанцию, обмениваясь выпадами, но до поры до времени не раскрывали всех карт.
Но даже этой тени их истинной мощи хватило, чтобы Синар замерла в восхищении.
«Ох, мой суженый...»
Ты стал еще сильнее, чем прежде.
Она и сама не стояла на месте, но его прогресс поражал.
«Именно такой мужчина достоин быть моим».
Его мощь, его движения — всё в нем манило и восхищало её и раньше. С годами это чувство только крепло.
Драконид тоже следил за боем, затаив дыхание. Но в отличие от Синар, Темарес изучал обоих бойцов. Его зрачки бешено пульсировали, впитывая каждое мимолетное движение.
Схватка не на жизнь, а на смерть, возможно, закончилась бы победой Энкрида. Но на таком уровне мастерства исход поединка рыцарей всегда туманен.
К чему же тогда эта затея?
«Как интересно...»
Темарес прекрасно понимал замысел Энкрида. И Бальмунг, похоже, охотно подыгрывал ему.
«Один жадно изучает чужую технику, а другой не прочь поделиться своим искусством».
От взора Темареса ничего не могло укрыться.
Энкрид жадно впитывал манеру Бальмунга владеть клинком. Это не было чем-то неведомым — скорее следующей ступенью того мастерства, которым он уже обладал.
В чем же секрет этого воина?
«Изящество».
И поразительная точность, внимание к каждой мелочи.
Если подбирать слова, Бальмунг напоминал мясника, который крошечным ножиком умудряется с ювелирной точностью разделать целую тушу.
«Хотя с виду и не скажешь».
Но его манера владеть столь неподходящим оружием с такой филигранной точностью поражала воображение.
«Выходит, его истинная техника раскрывается лишь в момент контакта — неважно, с клинком врага или его броней».
Энкрид ловил каждое движение, каждую мимолетную перемену в стойке Бальмунга. Он понимал: в этих мелочах и кроется секрет.
Такому нельзя научиться вмиг, но увидеть и запомнить, чтобы однажды повторить — уже бесценный опыт.
Это скрытое изящество, столь не вяжущееся с его грубым обликом, явно не раз вытаскивало Бальмунга из самых безнадежных передряг.
Энкрид полностью ушел в бой, забыв об окружающих. Он жаждал впитать хоть крупицу мастерства Бальмунга. Каждая секунда спарринга была для него школой жизни, и он выкладывался без остатка.
Лишь когда дыхание обоих выровнялось, они вернулись к прерванной беседе.
— А наследники ей не нужны... не из-за вопроса престолонаследия?
Энкрид бросил это, убирая меч в ножны, и Бальмунг помрачнел.
— Да когда ж ты уймешься... Ладно уж, отвечу, раз ты такой дотошный.
Мол едва не взорвался от негодования. Для него императрица была святыней. Он сдерживался только из уважения к Бальмунгу, но будь на месте Энкрида кто-то другой — пощады бы не было.
«Ими так легко манипулировать? Или для такого благоговения есть веские причины?»
Энкрид задал вопрос Бальмунгу, но на самом деле наблюдал за Молом. Реакция оруженосца была лучшим мерилом истинного величия правительницы.
— Прибудешь — сам всё поймешь. Наша императрица никогда не покидает своих покоев.
Бальмунг поставил точку в разговоре. Ясности не прибавилось, но было очевидно — большего от него не добиться.
Энкрид молча кивнул, погрузившись в свои мысли.
«Никуда не уходит...»
Энкрид ухватился за эту ниточку. Бальмунг и не подозревал, сколько информации выдал этой короткой фразой.
«Она заперта? Или связана клятвой?»
В чем причина? Магия? Древнее проклятие? Или такова цена её власти?
Отсутствие наследников... Может, она живет уже не одно столетие?
«А может, она лишь тень былого величия?»
Что если за титулом не скрывается живой человек? Лишь символ, за которым стоит некая идея?
«Нет, вряд ли...»
Пазл не складывался. Но одно он знал наверняка — она не просто выдумка.
Искреннее возмущение Мола было лучшим тому доказательством.
Энкрид старался сгладить углы. Весь вечер он не отпускал Синар от себя, давая Бальмунгу понять, что всё под контролем.
— Леди Сериане ничего не грозит, даю слово.
— Опять ты за своё? Какая она тебе «леди»?
Бальмунг лишь хмуро проворчал что-то в ответ.
— Кажется, мы уже достаточно изучили друг друга.
Сериана была неподалеку и слышала каждое слово. Всё это время она не спускала с них глаз.
Она изучала Энкрида, ведьму, внушавшую страх Нефиру, короля Наурилии и этого грубого варвара.
Её забавляла вспыльчивость ведьмы, но Энкрид... Он вызывал у неё куда более серьезные опасения. Он был опасен.
«Скрытен, но идет напролом».
Такой она увидела суть Энкрида. И тут же упрекнула себя — похоже, Бальмунг всё-таки проговорился под натиском этого человека.
— Неужели самое любопытное я пропустила?
Сериана решила вмешаться в разговор.
— Снова ты?
Синар уже была готова взорваться, но Энкрид вовремя прижал её к себе, пресекая любые попытки начать ссору.
— Мы много говорили об Империи, о законах и о людях, стоящих у власти. Но вот об императрице вы упорно храните молчание.
— Для многих из нас даже упоминание её имени — священно.
— Послушать вас, так Империя — это секта, обожествляющая свою правительницу. Я прав?
— Мы не секта. Но вера в неё крепка. Посмотрите хотя бы на Мола — для него она богиня во плоти.
Мол вскинул голову, услышав свое имя. Его лицо с мягкими чертами казалось совсем не опасным.
Мол был верной тенью Бальмунга. Странно было видеть у него тонкий, изящный меч — совсем не такое оружие, каким владел его мастер.
Энкрид догадался: мастерство Бальмунга брало начало в искусстве владения легким клинком.
Сериана вновь завладела вниманием присутствующих:
— Императрица совершила чудо ради Мола. Она принесла себя в жертву... из любви.
Мол не проронил ни слова, лишь молча внимал её рассказу.
Его безмолвие было красноречивее любых слов — в нем читалось безграничное преклонение.
— Немногие удостоились такой великой милости.
В её голосе слышалась гордость — похоже, она и себя считала избранной.
Энкрид лишь молча кивнул. Беседа перетекла в более спокойное русло — обсуждали дорогу и предстоящие хлопоты.
Путь становился всё труднее. Гвардейцы забросили свою игру в прятки — в этих горах некому было искать их записки.
— Давайте я вас понесу.
Бальмунг не мешкая взвалил Сериану на плечи. Подъем был слишком крут для неё.
— Какая жалость... Я бы не отказалась от другого носильщика.
Сериана не упустила случая подколоть. Синар лишь сердито нахмурилась, а Эстер едва заметно улыбнулась.
Сериана быстро освоилась. Наблюдать за реакцией этих двоих доставляло ей истинное удовольствие. В искусстве интриги она явно превосходила своих спутниц.
— И меня тогда подхвати. Ноги совсем не держат.
Синар лишь лукаво улыбнулась, хотя в горах она чувствовала себя бодрее всех вместе взятых.
— У кого это ноги устали? У меня, что ли?
Энкрид мгновенно оценил шутку. Кранг расхохотался:
— Не знал, что ты такой шутник.
Кранг и Синар знали друг друга задолго до того, как в их жизни появился Энкрид.
— Ради своей невесты я готов на всё.
— И что, понесешь её на руках?
Синар лишь промолчала в ответ. Она знала, когда стоит умерить свой пыл.
— Мои ноги... Ой, нет.
Эстер хотела было что-то вставить, но вовремя осеклась.
— Тебя поднести? Уж твоим-то ногам грех жаловаться, но моя спина всегда к твоим услугам.
Темарес вызвался быть их проводником в этих суровых краях. Энкрид лишь с сомнением оглядел его щуплую спину.
— Обойдусь.
Драконид лишь пожал плечами. Он всё так же рубил сплеча, хотя в нем чувствовались перемены.
— Ты весь пропитан мирской суетой.
Эти слова предназначались Сериане. Раньше Темаресу было плевать на всех вокруг, но теперь всё изменилось.
— Твоё призвание — магия, а ты погряз в страстях. Совсем голову потерял, как заблудшая душа.
Так он отозвался о Нефире.
А Бальмунгу бросил:
— А ты хорош. Будет честью сразиться с тобой когда-нибудь.
После таких слов за его вкус нельзя было поручиться.
Он видел красоту в силе духа. Похоже, в Бальмунге он разглядел то, что было скрыто от других.
— Все дракониды такие... странные?
Бальмунг лишь хмыкнул, потирая подбородок. Видимо, он окончательно убедился, что нормальных людей в этой компании днем с огнем не сыщешь.
Они миновали перевал и вышли к горам Пен-Ханиль. Отсюда прямая дорога вела в сердце Империи, минуя все заставы.
Напряжение росло. В этих краях опасность могла подстерегать за каждым поворотом — от диких зверей до магических тварей.
Но столкнулись они с врагом куда более опасным.
— Наконец-то дождался.
Лица многих в этой группе были им уже знакомы.
— Решили сделать нас своими стражами? Тогда мы промолчали. Но сейчас вы услышите наш ответ.
Путь преградили трое. Вперед вышел молодой человек по имени Райли Джаун.
Сын Хескаля, который пошел на всё ради своей семьи. Теперь он был мастером клинка, хоть и с поврежденной ногой.

Комментарии

Загрузка...