Глава 242: Глава 242: Глава 242

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Почему он не уходит?
Эдин Молсен не внушал страха. Поначалу Энкрид задавался вопросом, стоит ли так его избивать, но по мере того, как повторения притупляли остроту момента, ситуация изменилась.
Энкрид уважал не столько статус сына графа, сколько непоколебимый дух человека, который продолжал бросать ему вызов, не сдаваясь.
То есть, Энкрид сосредоточился на том, чтобы его колотить.
— Перестань бить так сильно. Бей вполсилы.
Крайзе не выдержал и подал голос.
— Он сам лезет, — ответил Энкрид.
Это не было бездумным мордобоем; вызов не прекращался ни на миг. Как он мог не отнестись к этому серьезно?
Энкрид не мог позволить себе относиться к нему легкомысленно. Учитывая путь, который прошел Энкрид, пренебрежение стало бы ядом — оно принесло бы лишь больше неудовлетворенности. Уважение к противнику было более простым и комфортным выбором, по крайней мере для него, исходя из его собственных взглядов и методов.
— Принимай.
Эдин Молсен вновь вышел вперед с деревянным мечом. Он не был настолько глуп, чтобы атаковать бездумно.
По крайней мере, теперь он не использовал настоящий меч. Поначалу Энкрид сбивал его с ног, не обнажая клинок, но теперь всё изменилось.
Теперь Эдин наносил взмахи и выпады с четким намерением.
Энкрид никогда не забывал о манерах.
Для него манеры означали признание усилий, которые другой человек вложил в свой вызов.
Его манеры выглядели так:
Бам!
Никакой пощады, только крепкий удар по голове.
Хрусть!
С криком он ударил Эдина в грудь — удар едва не отправил того в беспамятство.
— Брат!
Младший брат Эдина, наблюдавший за этим с удивлением, поначалу вздрогнул.
Но со временем это стало рутиной.
— Ты в порядке? — спросил младший брат, хотя в его голосе уже не было прежней тревоги.
Энкрид не пытался убить Эдина — если бы хотел, уже сделал бы это. Если бы он намеревался его сломить, то давно бы уже это совершил.
Сколько раз они уже сражались? Больше двадцати?
— Опять он? Ну и крепкое же у него тело.
В каком-то смысле Рем мог быть заклятым врагом Эдина. Наконец, именно он убил его брата.
Но Рему, похоже, было плевать.
И правда, лицо у него было словно стальное. Такова ли природа всех варваров?
Вопрос был неуместным. Важно было то, что Рем оставался Ремом — зверем, владеющим двумя топорами с поразительным мастерством.
Энкрид был доволен способностями Рема.
— Тело разогрелось, — сказал Энкрид.
При этих словах на лице Рема появилась улыбка.
— Я повторю еще раз...
— Ты можешь умереть? — поддразнил Энкрид.
Пусть его слова и прервали, Рем всё равно улыбался. На его широкую ухмылку Энкрид ответил тем же.
— Ты тоже можешь умереть.
— Знаешь, я обычно не ругаюсь, но знаешь, что меня больше всего заводит? Расквасить рожу командира к чертям собачьим.
Энкрид был полностью согласен — и душой, и телом.
Это чувство было ему очень близко.
— Мы похожи.
—...У тебя привычка отвешивать самому себе пощечины?
Взор Энкрида остановился на Реме.
Рем встретил синеву глаз Энкрида своим серым взглядом.
Рем тоже не сидел без дела.
Если Энкрид познал «Сердце Зверя», то и Рем кое-чему научился.
Теперь мастерство Рема неизмеримо выросло. Доказательством тому послужило его владение «техникой языка», способной всколыхнуть эмоции противника и вскружить ему голову.
— Да. Это моя скверная привычка.
Рем слегка нахмурился, услышав внезапное признание Энкрида.
— И ты так запросто это признаешь?
Над теми, кто бежит, есть те, кто летит.
Игнорировать ментальные удары, парировать неожиданное — в этом и заключалась суть словесной перепалки.
— Ты так и будешь тявкать?
С этим вызовом, кладущим конец спору, топоры Рема со свистом рассекли воздух. Снова в его руках было два топора.
Их подразделение Безумцев уже высоко ценилось и пользовалось привилегиями. В том, чтобы попросить у кузнеца новые топоры в качестве снаряжения, не было ничего необычного.
Изменилось лишь то, что теперь, в отличие от прежних времен, Рем стал привередлив к весу и балансу заказываемого оружия.
— Мы не можем изготовить его настолько точно, — сказал кузнец.
— Что ж, тогда ничего не поделаешь, — небрежно отозвался Рем.
Казалось, детали его не особо волновали, но главный вопрос заключался в том, что он будет делать с этим обновленным топором.
Динь.
Энкрид сделал выпад и коснулся лезвием меча обуха топора.
— Хватит портить мой топор.
Пробормотал Рем, бросаясь вперед. Его движения были столь стремительны и дерзки, что казалось, будто его тело увеличивается в размерах.
Это было напоминание.
«Сердце Зверя» — кому оно принадлежало изначально?
Если бы в счет шли смелось и дерзость, Рем был бы главным претендентом.
Энкрид занес меч вертикально и обрушил его с молниеносной быстротой.
Резкий взмах рассек воздух.
Вш-ших.
Звук меча, рассекающего воздух.
Силуэт Рема размылся, и его топор, напитавшись скоростью, сверкнул, нанося удары — один сверху, другой снизу.
Поначалу Энкрид пропустил бы удар топора, который изогнулся, словно хлыст.
Он бы выдержал это, лишь чтобы получить сокрушительный, смертоносный удар.
Так что теперь? Как насчет этого?
Бум!
Энкрид взмахнул мечом сверху вниз. Клинок пошел рябью, словно волна, отражая два удара.
Техника Меча: Опрокидывание Волны.
Он видел это у мастера рапиры, отточил вместе с Пастухом Пелом и довел до совершенства в битвах против Рема.
Рема, впрочем, блок не смутил. Как только удар отразили, он подбросил один топор в воздух. Затем, держа в руке лишь один топор, рванулся вперед.
Нешаблонно, дерзко.
Специфично, но решительно.
Таков был Рем. Проще говоря, Энкрид проиграл.
— Было близко.
— Неужели?
— Соперник.
Должен ли он был удовлетвориться этими словами? Стоило ли?
Нет, в этом не было нужды. Сегодня Энкрид узнал нечто новое.
Если точнее, он осознал, чего ему не хватает.
От чувства клинка до шестого чувства, до «Чувства Уклонения».
Как говаривал Саксен, это было «мастерством восприятия».
Он усердно оттачивал этот навык, но именно он стал причиной его поражения.
«Слишком чувствителен».
Он уделил слишком много внимания топору, который подбросил Рем. Стоило ли проигнорировать его?
В итоге топор упал сверху, и Рем ногой ускорил его падение, нанеся удар по плечу.
«Выбор и концентрация».
Это был разбор полетов. Осмысление, осознание.
Привычный процесс.
Это была повседневная рутина Энкрида. Единственное отличие теперь заключалось в возросшей способности к обучению.
Похоже на то время, когда он впервые осознал, что такое талант. «Сердцо Зверя», мастерство восприятия, предельная концентрация и техника изоляции — всё было точно так же.
И сейчас ничего не изменилось.
«Отвержение».
Простое отвержение, но он познал «Волю». Этот опыт открыл Энкриду новые горизонты.
Что такое гений? Объяснить невозможно. Для них всё само собой. Казалось, он обрел частицу этой естественности.
Даже сейчас, после поражения, процесс анализа, осознания ошибок и определения необходимых шагов ускорился, в отличие от того, что было раньше.
Но Энкрид этого не осознавал.
Он просто продолжал делать то же, что и всегда.
Разумеется, это было очевидно для всех, включая Рема.
«Воля».
У этого безрассудного капитана есть «Воля».
«И правда».
Птенец, не знавший, когда придет его смертный час, превратился в птицу со стальным клювом.
Нет, пожалуй, вернее было бы назвать его зверем.
Сказал Рем, скрывая восхищение.
— Ублюдок того изнеженного графа что-то замышляет. Если он продолжает так себя вести, на то есть причина.
— Ясно.
Уже погруженный в собственные мысли, Энкрид не придал этому значения.
Даже если бы он это услышал, то проигнорировал бы.
Разве не все говорили что-то подобное?
— Этот братец что-то скрывает.
Аудин тоже так считал.
Саксен бросал подозрительные взгляды, а Крайзе выдвинул несколько гипотез.
— Почему он здесь? Я бы выделил две причины. Первая — граф, возможно, присматривается к капитану, а вторая — он пытается нащупать его слабости.
Крайзе и сам чувствовал нечто подобное во взгляде Эдина Молсена. Это был взгляд соглядатая или исследователя.
Энкрид отчасти был согласен.
Телохранитель Эдина Молсена выказывал те же признаки, но для Энкрида важен был не его взор.
«Может, вытянуть его?»
Страж никогда не показывал свою полную силу. Иногда в его глазах вспыхивал опасный блеск, и Энкрид ждал от него действий.
Но тот сдерживался. Не шел дальше. Не раскрывал всех своих способностей. Он не нагнетал напряжение до опасного предела.
— Этот ублюдок знает, что делает.
Рем сказал, что страж тоже познал «Волю».
Значит, он был как минимум на одном уровне с Энкридом.
В любом случае, с тех пор страж отклонял любые предложения спарринга.
— Я всего лишь телохранитель Эдина Молсена.
Тогда зачем он бросал вызов раньше?
Испытание. Проверка. Измерение сил.
«Ради чего?»
Энкрид на миг задумался, не стоит ли во всём разобраться.
В этом не было нужды.
А потому он игнорировал это. Даже если Эдин Молсен смотрел на него странным взглядом — игнорировал.
Даже если его брат косился на него — игнорировал.
Даже если страж порой ошивался неподалеку — игнорировал.
Когда Саксена что-то беспокоило, он тонко намекал на устранение помехи, но Энкрид игнорировал и это.
Однако, если Эдин Молсен просил о спарринге, он относился к нему со всей серьезностью.
Прошли месяцы с тех пор, как Эдин Молсен поселился в поместье, и похолодало настолько, что повсюду зашептались о скором снеге.
За это время произошли перемены.
— Я — Блуждающая Тереза.
Великанша-полукровка часто бормотала это себе под нос.
Днем это выглядело нормально.
Похоже было на решимость или раздумья.
Однако, когда она произносила это во сне, бормотание сопровождалось холодным потом.
Когда Аудин слышал такое бормотание, он тихо прикладывал ладонь к ее лбу.
— Да будешь ты почивать, подобно осевшему пеплу.
Тому самому богу войны, воплощению сгоревшего пепла, она и возносила молитву.
Зрелище было странным, но Тереза не выказывала недовольства после пробуждения.
Проснувшись, она просто моргала и бросала последний взгляд на Энкрида, прежде чем снова уснуть.
Это стало привычной рутиной.
В их повседневной жизни было много и других перемен.
Дунбакель по настоянию Рема решила заняться чем-то иным, нежели просто принимать на себя его удары.
— Мне должны платить за мое обучение.
Рем настаивал: поскольку именно Рем учил Дунбакель, теперь пора получить вознаграждение.
Дунбакель не стала говорить, что она ни о чем таком не просила.
беседуя с Энкридом, она спросила:
— Что это за дикарь такой?
Ответить на этот вопрос было нелегко.
«Безумец? Псих? Убийца знати? Убийца с топором? Повернутый на топорах?»
Вариантов было слишком много.
К счастью, Дунбакель не стала ждать ответа.
— Я стала сильнее.
Когда Энкрид лично провел спарринг с Дунбакель, он понял, что ее слова соответствуют истине. Она не собиралась оскорблять Рема, ей действительно было любопытно.
— Ты стала лучше.
Когда лезвие меча больно ударяло её по бедру, Дунбакель со слезами на глазах кивала.
— Хорошо.
Прошло много времени. Типично ли это для зверолюдок?
Или всё дело в легенде о золотых глазах?
Сказать трудно. Впрочем, ему было всё равно.
Заметив взгляд Дунбакель, Энкрид посмотрел в её сторону. Он увидел золотые глаза.
Теперь она считала Энкрида монстром.
Вытерпев жестокость Рема, она чувствовала уверенность, что сможет одолеть прежнюю версию себя, даже если бы их была целая пара.
Но Энкрид за это время ушел еще дальше.
«Гений».
Она ошибалась, но вряд ли её можно было в этом винить. Любой бы подумал так же.
Что еще более важно — «Воля», пусть даже лишь отчасти.
Она это осознала.
Сила Воли — нечто, предназначенное для рыцарей и тех, кто обладает рыцарской мощью.
Эта перемена снизошла на Энкрида.
Рагна, видя это, понял: пришло время восполнить собственные пробелы.
Он знал о них и раньше, но ему не хватало мотивации ими заняться.
Теперь же Рагна взялся за дело.
— Крайзе, я хочу обоюдоострый меч.
— Раз хочешь — я достану. Похоже, ты на верном пути.
Крайзе, взвесив кошель, поданный Рагной, и пересчитав серебряные монеты, остался верен верности Кроне.
Теперь в руках у Рагны был меч.
У него не было острого лезвия, а по размеру и форме он напоминал бастард, но весил в несколько раз больше обычного меча.
Держа меч в руках, Рагна начал медленно им взмахивать.
Никакой скорости. Неумело, но старательно он выполнял каждое движение в замедленном темпе. Этому он посвящал больше половины времени бодрствования.
Это был огромный прогресс; любой, кто знал Рагну, был бы поражен.
Энкрид, проводивший в тренировках почти весь день, видел перемену в этом человеке.
Само воплощение лени.
Не прошло и полдня, как видеть Рагну за таким занятием стало в диковинку.
Как бы то ни было, вернувшись в настоящее, Рем потребовал денег у Дунбакель.
Дунбакель согласилась без возражений.
— Раздобудь мне крон.
В последнее время в окрестностях стало появляться всё больше монстров и тварей.
Всё-таки зима. Это было ожидаемо.
Когда еды становится мало, существа неизбежно делаются агрессивнее.
— Похоже, скоро пойдет снег, — заметил Крайзе, подстригая волосы Рагне.
Энкрид молча посмотрел на небо. Тусклые серые тучи медленно наползали, застилая солнечный свет.
Скоро станет достаточно холодно, чтобы с неба посыпались «экскременты дьявола».
Что ж, в прошлом году в это время он изо всех сил разгребал сугробы.
Хотя сейчас...
— Учебный отряд, стройся!
Этого единственного приказа было достаточно.
Жизнь продолжалась и после того, как ушел мастер рапиры.
Распорядок не изменился, но суть его начала преображаться.
Эдин Молсен стал постоянным жильцом, а его телохранитель тем временем уехал, сославшись на некие дела.
Не было ни прощания, ни прощальных слов.
Зима была на пороге, и первый снег, скорее всего, должен был выпасть со дня на день.
Дунбакель отправилась на задание по истреблению монстров.
Финн какое-то время бродила по окрестностям, а недавно перешла из отдельного отряда под командование отряда фей.
— Можно мне идти?
Уходя, она выглядела гораздо оживленнее, чем по прибытии. Стоило ли ему испытать облегчение?
— Иди.
Безучастно ответил Энкрид.
Не было ни причин, ни нужды её задерживать.
Тереза пришла, Финн ушла.
Вряд ли этот день что-то изменил. А может быть, и нет?
— Командир отдельного отряда, вас вызывают!
Поздним днем, несмотря на зимнюю стужу, обливающийся потом Энкрид тренировался с мечом, когда прибыл гонец.
— Сказали, дело срочное.
Энкрид немедленно направился в кабинет командира батальона.

Комментарии

Загрузка...