Глава 229: Глава 229: Сперва подлечить голову?

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
229. Может, сперва подлечить сломанную голову?
— Если меня ударят еще раз, я и правда могу умереть. Ты все равно продолжишь?.
Хотя до сна было еще далеко, солнце уже село, и вечер быстро темнел. Рем, почесывая пальцы на ноге, задал этот вопрос.
Это было поразительно безразличное отношение.
Перед умыванием Энкрид чистил меч и проверял снаряжение.
Рядом с ним Джексен чистил кинжал льняным маслом. Его движения не были тонкими, но в них чувствовалось мастерство.
Он был способным парнем, умеющим многое.
Энкрид небрежно ответил.
— Я не умру..
Если точнее, даже если бы он умер, он бы просто вернулся.
Сражаясь с гибридным гигантом, он уже был на волоске от смерти.
В бою против Джевикаля он тоже подошел к самому краю смерти.
Даже фехтование стража Эдина Молсона было не шуткой. Это была дуэль на настоящих клинках, и если что-то шло не так, вполне обычным делом было получить где-нибудь ранение.
С точки зрения обычного человека могло показаться, что он отчаянно пытается себя угробить.
Бой, где любая неосторожность могла привести к смерти. Обычно такое следовало бы прекратить, но его начальник был настоящим безумцем, которому подобное, наоборот, нравилось.
Но правильно ли было встречать это «подавление» в лоб?
Если у него сейчас не было силы вырваться и победить, это было бы все равно что прыгнуть со скалы с голыми руками или броситься на острый камень.
— Это почти то же самое, что идти против тяжело бронированной кавалерии с одним только пером в руке..
Вмешался Рагна — в повседневной одежде, с мокрыми волосами, словно только что умывался.
Это означало, что все бесполезно.
Разве Аудин и Джексен не думали так же?
Оба, занимаясь своими делами, говорили примерно то же самое.
— Все в порядке..
Но Энкрид думал иначе. Потому что был способ? Или потому что с этим можно было как-то справиться?
Нет, дело было не в этом.
Просто он знал: если перед ним что-то возникло, то отступление сделает дальнейшее продвижение невозможным.
Сердце Зверя, Фокус Концентрации, Чувствующий Клинок, Техника Изоляции дали ему талант. Но они не сделали его гением, превосходящим остальных.
Тогда что изменилось?
Ничего. Всегда было чему учиться, что оттачивать, что приобретать. Так зачем же ему этого избегать?
Рагну подстегивало то, что Энкрид не сдавался.
'Воля.'
Хотя он и не владел этой силой в совершенстве, нельзя было сказать, что он не умел ею пользоваться.
Просто он не мог использовать технику подавления.
Нет, даже если бы он мог ее использовать, свободно контролировать ее — это уже другой вопрос.
То есть, заранее подготовить его к этому он не мог.
Острое чувство пронзило ему грудь.
И впервые он испытал такую жажду. Тоску, которую другие, узнай они о ней, назвали бы честолюбием.
'Выше.'
Рагна молча ушел в себя.
У всех был перерыв, время отдыха. И это был как раз тот вечер, когда Эстер приняла человеческий облик.
Как она и говорила, теперь ей приходилось раз или два в месяц принимать человеческий облик.
Взгляд Эстер обратился к Энкриду. Вообще-то она уже какое-то время смотрела на него. Просто Энкрид заметил это только сейчас.
Ее глаза завораживали. Они были как синее озеро или глубокая синева ночи под луной.
С этими глазами, не отрываясь глядя на Энкрида, Эстер наконец заговорила.
— Как глупо..
Энкрид привык это слышать. В чем-то он был сообразительным и проницательным, но когда дело касалось меча и его мечты, он был упрям до глупости.
Энкрид прекрасно это понаимал, так что ее слова не звучали для него как оскорбление.
— Ты можешь становиться человеком только раз в месяц?.
В ответ на вопрос Энкрида Эстер сказала, что это не его дело.
Если точнее, она могла превращаться в человека столько раз, сколько захочет, но все равно предпочитала оставаться леопардом.
Однако и в человеческом облике у Эстер было немало дел.
Она не забыла, но откладывала настройку мира своего заклинания и починку голема, которого получила ранее.
Мир заклинаний тускнел, если за ним регулярно не ухаживать, словно клинок, теряющий остроту.
— Глупо? Я же говорил, у него голова сломана..
Рем рассмеялся, постукивая по голове той самой рукой, которой только что чесал пальцы ноги.
Энкрид аккуратно его проигнорировал. Вечер был именно таким. Аудин медитировал, Рагна уже лег спать, и как раз в этот момент пришел Белл.
— К тебе пришли на поединок. Что будем делать?.
То, что Белл пришел за ним посреди ночи, означало: противник был довольно искусен.
— Тот, кто приходит ночью, всегда замышляет что-то мутное..
Пробормотал из-за спины Крайс, роясь в своих вещах. Кинжал он уже дочистил и теперь, похоже, что-то искал.
— Я просто схожу посмотрю..
Мутное это было или нет, но прорыв ему сейчас был необходим.
Дуэль с новым противником — вот что было для Энкрида прорывом.
Хотя рапирист этого и не признавал, Энкрид чувствовал, что вырос в мастерстве, сражаясь с гигантом, Джевикалем, стражем Молсона и самим рапиристом.
Для других это могло выглядеть незначительным пустяком, но он определенно стал сильнее.
Тренировки и размышления о своем мече помогли ему.
Он верил, что и эта дуэль окажется такой же — чем-то, что ему поможет.
Белл спросил, идет ли он один, и Энкрид небрежно кивнул.
Немедленной опасности быть не должно.
Остальные, включая Рема, особо не беспокоились.
Это было понятно. Раньше уже немало людей вызывали его на дуэль посреди ночи.
Некоторые боялись, что их репутация упадет, если они проиграют при зрителях, и потому приходили тайком.
Другие утверждали, что не могут показывать свои приемы на публике.
Обе причины были вполне убедительными.
В целом Энкрид уважал своих противников.
Наконец, уже сам факт, что кто-то приходил бросить ему вызов, был приятен.
Но это не значило, что он примет кого угодно.
Было само собой принимать только тех противников, чье мастерство уже было подтверждено. И Белл служил для этого мерилом.
Так что, если Белл звал его, значит противник стоил боя.
— Что случилось? Как ты проиграл?.
— Я попытался пустить в ход меч, а он бил только кулаками и ладонью влепил мне по лицу. Было больно..
Белл изобразил технику противника. Выглядело неловко, и понять по этому было сложно.
После этого они направились к городским воротам.
В свете факелов показался мужчина с рыжевато-каштановыми волосами. Лицо у него было молодое, а руки — длинные.
Используя навыки, полученные благодаря Технике Изоляции, Энкрид оценил способности противника.
'Длинные руки, хороший баланс.'
Хорошо сбалансированное тело и длинные руки были отличными данными для владения мечом.
— Я солдат, положивший конец войне..
Энкрид шагнул вперед и заговорил.
Ветер, дувший сзади, заставил пламя факела качнуться в сторону.
Из-за этого тени между ними переплелись, а затем вновь разошлись.
— А, так это ты?.
Глаза противника расширились. Они не были особенно яркими или ясными, но в них не было ни злобы, ни жажды убийства.
Похоже, это был человек, который уже убивал, но при этом имел какой-то ясный внутренний стандарт, веру или нечто подобное. Кто-то, у кого, казалось, были собственные принципы.
Разумеется, это была лишь догадка.
По одному внешнему виду человека не узнаешь.
На его лице также читалась игривость. Если юное лицо Рема несло в себе озорную хитрость старого дьявола, то у этого была чистая, невинная детскость.
— Прости, что пришел так поздно..
Противник первым извинился, слегка склонив голову.
Затем он окинул Энкрида взглядом. Осанка у него была хорошая.
— Ничего..
Взгляд мужчины скользнул по всему телу Энкрида. От груди до самых пальцев ног, а затем снова вверх.
Он заговорил, даже не скрывая своего пристального взгляда.
— У тебя хорошо натренированное тело..
Эмоции в его голосе были заметны — неужели это было преувеличение?
Похоже, что нет.
— Ты откуда?.
Спросил Энкрид, скрывая свое предвкушение.
— Пастух из пустошей..
Разговор был недолгим. Честно говоря, довольно пустяковым.
Энкрид уже привык к несколько неловкому титулу солдата, положившего конец войне.
Это означало, что многие приходили бросить ему вызов.
Но он не ожидал, что появится кто-то вроде него.
Пастух из пустошей. Буквально — люди с абсурдной боевой мощью, живущие в диких землях и пасущие овец.
Говорили, что их история и традиции уходят еще ко временам до возвышения Империи.
Впрочем, это ничего не меняло. Если уж на то пошло, это только усилило его предвкушение.
Пустоши были землей, кишащей монстрами и дикими зверями.
И пасти там овец? Очевидно, эти люди были не из обычных.
— Начнем..
По словам Энкрида пастух двинулся.
Скорость его ног поражала.
Еще до того, как противник успел выхватить меч, клинок Энкрида первым рассек тьму.
Клинг! Вжух!
Он выхватил и ударил одним движением. Это был рубящий удар на выхвате в стиле среднего меча, восходящий разрез.
Сквозь клинок, рассекавший воздух, Энкрид видел блеск в глазах противника.
Мгновение спустя в руке противника появился кинжал.
И Энкрид почувствовал, будто между ними провели линию.
Пин.
Раздался высокий звон, и скорость кинжала была невероятной.
Прежде чем Энкрид успел это до конца осознать, кинжал уже был прямо перед ним.
Энкрид уперся левой ногой, скрутил корпус и отклонился назад.
Это была рефлекторная реакция.
Сработало чувство уклонения.
Тогда кинжал резко сменил направление, пойдя по ломаной траектории.
В тот же миг Энкрид перехватил меч одной рукой.
Свободной левой рукой Энкрид потянулся к поясу и выхватил кинжал с черным клинком, чтобы блокировать кинжал противника. Это было оружие, которое он получил ранее, победив бандитов Черного Клинка.
Кланг!
Два кинжала столкнулись, выбив сноп искр.
В это краткое мгновение Энкрид потянул свой меч в правой руке.
Он не рубил, а провел его по прямой линии.
Противник не отступил — напротив, он нашел свою дистанцию.
Это была дистанция, на которой короткое оружие вроде кинжала было особенно эффективно.
Клинок Энкрида лег под углом, встречая кинжал противника.
Ка-ча-ча-чинь!
От столкновения в ближнем бою полетели искры, но ни один из них не дрогнул.
Ни у кого не было шанса перевести дух. Бой вошел в фазу яростного и стремительного обмена ударами.
Будто за пределами этих двоих больше не существовало мира, будто ошибка означала смерть.
Под дробящимся лунным светом и взлетающей в воздух пылью они сражались, отрезанные от всего вокруг.
Руки противника стали двигаться быстрее. Руки и ноги Энкрида тоже ускорились.
Пастух из пустошей был также искусен и в рукопашном бою.
Энкрид тоже не отступал.
Никто из них не получил преимущества, когда Энкрид внезапно полностью утратил ощущение окружающего мира.
Место, погода, ситуация, противник — все исчезло.
Сердце колотилось, требуя коротких вдохов. В этом обмене ударами Энкрид потерялся в мгновении. Он погрузился, втянулся в него.
Это было чувство, похожее на то, что он испытал, когда сражался с Митчем Хурьером.
В одно мгновение Энкрид схватил вытянутый локоть противника и грубой силой сломал его намерение.
Энкрид не просчитывал свой ход и не осознавал позначитсть собственных действий.
Все это произошло исключительно на инстинкте и ощущении.
Он толкнул локоть к своей правой стороне, затем переставил ногу, выходя за спину противнику. Быстрым движением он поднял меч горизонтально и приставил его к шее противника.
Закрепив позицию за спиной врага, Энкрид провел меч между своим телом и клинком.
Он надавил на локоть противника, выкручивая его тело, и приготовился выполнить гильотинный срез.
Энкрид потянул меч без колебаний. До победы оставалось одно мгновение, когда —
Шмяк!
Он почувствовал сопротивление клинка.
Энкрид знал, что его меч не был обычным.
И все же его клинок был остановлен.
Каким-то образом меч у пояса противника вклинился между клинком Энкрида и его шеей.
Теперь этот меч больше походил на простую палку, чем на оружие.
Ха!
Пастух издал боевой клич. Одновременно с этим он скрутил тело и ударил спиной в грудь Энкрида. Несмотря на подавляющую силу Энкрида, его оттеснило назад.
Сила противника была поразительной.
Пастух развернул корпус. Теперь в его глазах было намерение убить.
Энкрид не мог позволить себе проиграть, и потому собрал собственную жажду убийства.
Снизу, шагнув левой ногой вперед, он снова выполнил Удар Большого Меча.
Сила, вес, вращение и тайминг.
Все совпало идеально, и Энкрида захлестнул прилив восторга.
В тот же момент его восходящий меч столкнулся с посохом противника.
Крах!
Раздался звук, похожий на взрыв. Вместе с ним ножны раскололись, и скрытый внутри клинок выскочил наружу.
Энкрид среагировал, но не смог помешать клинку полоснуть его по лбу.
Сразу после этого удара противник что-то пробормотал и быстро отступил.
Погружение оборвалось.
— А, мне не следовало это использовать..
Это бормотание донеслось до ушей Энкрида на миг позже.
— Черт. Прости..
Сказал мужчина.
— Чт....
Энкрид не смог договорить.
Что происходило?
Что-то начало проникать в его тело через лоб.
Ядовитый?
Нет, это было совсем иное.
— Прошу прощения, поблизости есть жрецы? Если поспешить, может, ты еще сможешь выжить... хотя, наверное, уже поздно..
Пастух выглядел растерянным и говорил сбивчиво.
Ужасная боль пошла ото лба и разлилась по всему телу. В то же время откуда-то донесся крик.
— Ну, понимаешь, вот это... не стоит так бездумно рубить людей... этот меч разрезает душу человека. В тот миг, когда тебя задевает, если выдержишь — можешь выжить. Но... думаю, уже поздно..
Пастух продолжал бормотать, выдавая ненужные объяснения.
Энкрид чувствовал, как что-то сжимает его сердце, не в силах осмыслить слова пастуха.
Пастух был прав.
Он не понимал всего, но последняя часть — что уже поздно — была ему ясна.
Нечто завладело его разумом, и он не мог преодолеть это всем, чему научился.
В глазах потемнело.
Ему казалось, что прежде он уже сталкивался с бесчисленными испытаниями, но такая смерть была для него чем-то новым.
Что-то рвало и ковыряло его голову.
Это было нечто ментальное.
Лоб Энкрида ощущался так, словно его жгли черными подпалинами.
И все же он не чувствовал несправедливости.
Погружение и концентрация.
Это действительно было значимое мгновение.
Трудно было определить, чье мастерство было выше — его или противника.
Пастух сражался хорошо.
Преимущество оружия? Будь это бой не на жизнь, а на смерть, использовать его было правильным решением.
Хотя сейчас это был спарринг, и он слишком увлекся боем, что и привело к такой ситуации.
Он не собирался резать, это была рефлекторная реакция. Энкрид не винил его за это. Он и сам поступил бы так же.
Энкрид не мог заставить себя винить противника.
В последнем Гильотинном Срезе он тоже собирался ударить противника по шее.
Если бы он замешкался, то проиграл бы.
Но что же это было?
Бывают моменты, когда не хочешь проигрывать, сколько бы ни сражался.
Сейчас он чувствовал нечто похожее и от противника.
'Почему?'
Не то чтобы победа его не волновала, но если в этом дне было чему научиться, он был не против и поражения.
Будь ситуация иной, он бы бился насмерть, кто бы ни стоял перед ним — Джевикаль или кто угодно еще.
Энкрид привык к расчету и самоанализу.
И потому ему было нетрудно понять свои сложные чувства.
'А.'
Его пронзило короткое осознание.
Противник перед ним напоминал того юного мальчишку, которого он встретил, скитаясь по континенту.
Того самого, кто, держав меч всего полгода, проделал дыру в боку Энкрида.
Конечно, это был не тот же самый ребенок, просто выросший, но этот противник напомнил ему о том моменте.
Положение, время, погода — все было таким же. Даже невинность на лице противника.
Вот почему он не хотел проигрывать.
Ему вспомнился ребенок, разрушивший его начало.
Когда-то он на время сделал этого ребенка своей целью.
— В любом случае, прости, что убил тебя..
Пастух тоже вел себя похоже. Он неловко, вполсилы поклонился.
Ну и тип.
Мол, извини, но ничего уже не поделать. Пастух развернулся и бросил напоследок еще одну фразу.
— Если каким-то чудом выживешь, считай, что я буду тебе должен. Я Пастух Пелл..
Он быстро ушел прочь, словно понимая, насколько хлопотно будет оставаться здесь.
Энкрид рухнул вперед.
Падая, он думал только о том, яд ли это или что-то другое.
Внезапное помутнение, смерть от раны на лбу. Это и была смерть.
Перед самой смертью он услышал жуткий женский крик и вопли, словно доносящиеся из глубин ада.
Это было странно.
Когда он закрыл глаза и снова открыл их, перед ним была знакомая темная река.
Перевозчик держал фиолетовый фонарь и улыбался.
— Думаешь, сможешь выжить, даже зная это?.
Спросил перевозчик.
Энкрид ответил ровно.
— Неважно, знаю я или нет..
Если его заденет этот меч, он умрет. Значит, нужно просто не дать себя задеть.
Нет, даже если заденет.
'Еще раз.'
Он хотел снова пережить тот миг полного погружения.
Он хотел снова сразиться с пастухом.
Победа или поражение были неважны — уже сам бой с таким человеком наполнял его радостью.
Это желание Энкрида было искренним.
—...Тебе не стоит сперва починить эту сломанную голову?.
Услышав эти слова, Энкрид снова потерял сознание.
Кстати, неужели перевозчик слышал звуки извне?
Фраза про «сломанную голову», которую Рем все время повторял, добралась даже сюда.
Как бы то ни было, проблема была в Реме.
Снова наступил новый день.
— Если повторишь это снова, можешь умереть..
Это был еще один вечер, похожий на предыдущий.
— Мне все равно. Лучше как следует обучай Дунбакеля, Рем..
—...Почему мне кажется, что ты относишься ко мне хуже обычного?.
Рем высказал свои сомнения, но Энкрид не ответил.

Комментарии

Загрузка...