Глава 871

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Облака оказались ничуть не лучше тумана — они так же надежно скрывали обзор. Пока не окажешься внутри этой пелены, не осознаешь, насколько она плотна, но теперь все стало очевидно.
Впрочем, на исход боя это не влияло. Даже в сплошном молоке облаков Разноглазый безошибочно чувствовал, где затаился противник.
Для Энкрида задача тоже не была из сложных: крылья грифонов молотили по воздуху со слишком характерным шумом.
Хва-а-ах, хва-а-ах.
К тому же, даже при встречном ветре, от тварей несло густой звериной вонью. Шум и запах выдавали их позиции с головой.
Ки-и-а-ах!
То ли по слепой дерзости, то ли благодаря зачаткам тактического чутья, пара грифонов зашла со спины через облака и ударила одновременно с двух сторон.
Разноглазый резко вскинул крылья и буквально замер в воздухе, подставив их встречному потоку. Торможение вышло оглушительно резким. В тот же миг, оказавшись прямо перед носом у грифонов, Энкрид обрушил на них Пенну, принявшую форму шипастой булавы.
Бах! Хрусть!
Голова левого грифона разлетелась вдребезги. Тот, что был справа, попытался вцепиться клювом, но это была его последняя ошибка.
Энкрид двигался быстрее монстра, да и Разноглазый не собирался оставаться сторонним наблюдателем.
Он вовремя заметил выпад правого грифона и легко уклонился. Вперед, назад, в сторону — его движениям ничто не мешало. Не каждый полет одинаков: Разноглазый был куда маневреннее противников, воспринимая небо как объемное пространство, а не плоскую поверхность.
Энкрид сделал резкий выпад Пенной. В плоть грифона с лязгом вонзился трофейный меч вражеского рыцаря, который Пенна крепко удерживала своими путами.
Хрясь.
Куэ-э-эк...
Предсмертный вопль твари, испустившей дух не сразу, прозвучал для него почти как знакомая музыка.
— Слишком много шума.
Энкрид рванул Пенну на себя, в мгновение ока обнажил Рассвет и почти небрежным, скользящим движением пронес клинок у самой головы монстра.
Дзинь. Фью-и-ить...
Раздался лишь свист рассекаемого воздуха — и голова грифона, отделенная от тела, взлетела выше облаков.
В этой короткой, но яростной стычке Энкрид в одиночку уничтожил двадцать шесть грифонов вместе с наездниками.
* * *
— Эй, что за чертовщина? Симлак мертв!
У троих южных рыцарей, наблюдавших за небом с земли, глаза на лоб полезли от увиденного. Они просчитывали сотни сценариев, но такой исход не укладывался в голове. Первым от оцепенения очнулся тот, кто всегда славился ледяным спокойствием.
Шок сменился решимостью.
— Всем подразделениям — к бою!
Если враг не полный кретин, он не упустит такой шанс. Они давили противника несколько дней кряду, изматывая его силы.
Более того, армия Юга как раз выходила на рубежи для генерального наступления, занимая выгодные позиции. Они готовились навязать открытый бой на своих условиях, но теперь все планы пошли прахом. В идеале они сами должны были выбирать время и место для удара.
«Мы потеряли инициативу».
Словно из ниоткуда возник крылатый скакун, который в одночасье оспорил господство грифонов в небе.
Смерть Симлака была лишь началом. Не нужно было быть провидцем, чтобы осознать — за ним последуют остальные.
«Их всех перережут».
Они могли бы отступить прямо сейчас, пока противник не заметил маневров основных сил, но...
Даже когда над головами кружили грифоны, Наурилия не прекращала разведку, бросая в дело последних полурыцарей.
Командиру могут простить поражение в бою, но только не то, что он позволил застать себя врасплох. Такому офицеру грош цена.
В рядах Наурилии глупцов не держали — там служили лишь те, кто умел вгрызаться в любую возможность.
«Знай врага и знай самого себя».
Азбука войны. Галлуто знал это как никто другой. Он понимал: враг воспользуется моментом. Рыцарь Аметиста вскинул голову.
— Эльма, Геллик, на вас — вражеский рыцарь. Если появится Сайпресс, бейте его вдвоем, не раздумывая.
— Но там еще Лиен и Ингис, — возразила Эльма.
Среди этой четверки она была единственной женщиной, но в искусстве меча превосходила любого. И втайне она мечтала сойтись с Сайпрессом в честном поединке.
— И не забывайте про того типа в небе, что прикончил Симлака. Похоже, к нам пожаловал Орден Безумных Рыцарей.
Вывод напрашивался сам собой. Галлуто на мгновение прикрыл глаза. Не ради пафоса — ему нужно было абстрагироваться от хаоса и взглянуть на ситуацию трезво. Старая закалка.
Помогал ли этот миг раздумий родить гениальный план? Вряд ли. Но одного глубокого вдоха хватало, чтобы вернуть самообладание.
А значит, он не допустит фатальной ошибки. Галлуто открыл глаза. В его темных зрачках застыла непоколебимая решимость.
— Нет. Наша цель — Сайпресс. Уберем его и отступим, это и будет победой. Остальных возьмут на себя основные силы. Бросайте в бой все резервы.
Численное превосходство было двукратным. И хотя исход схватки рыцарей часто определял судьбу всей битвы, массу войск со счетов сбрасывать не стоило.
Галлуто шел на жесткие меры: он был готов пожертвовать частью своего перевеса в живой силе лишь для того, чтобы связать вражеских рыцарей боем.
— Принято.
В Ордене Аметиста эта четверка формально была равной, но все знали, что Галлуто — следующий в очереди на пост заместителя командира. Эльма и Геллик подчинились без споров.
Менять структуру командования прямо перед схваткой — гиблое дело. Они были профессионалами до мозга костей: живое оружие, выкованное годами тренировок. Единственное, что не вписывалось в их расчеты — это внезапное появление безумного дикаря и его компании.
Пока остальные медлили, оценивая угрозу или пребывая в оцепенении, эти люди уже начали действовать.
Все трое — Галлуто, Эльма и Геллик — были опытными воинами. Зловещее предчувствие накрыло их одновременно. Инстинкты сработали быстрее слуха: они мгновенно бросились врассыпную.
Звук опоздал. Прежде чем он донесся до них, тяжелый снаряд распорол воздух в том самом месте, где секунду назад стояли рыцари.
Скорость была такой чудовищной, что даже тренированный глаз рыцаря не успел разглядеть очертания пролетевшего объекта.
Рыцари ощутили, как между ними схлопнулось пространство, породив резкий порыв ветра. На мгновение наступила абсолютная тишина — снаряд увлек за собой даже звук. Это было похоже на затишье перед бурей. Но оно длилось недолго.
БА-А-А-А-АМ!
Позади взметнулся столб пыли и щебня. Удар пришелся прямо по позициям их основных войск.
Галлуто знал: когда случается нечто по-настоящему жуткое, крики раздаются не сразу.
Осознание всегда идет с задержкой. Ужас, как и звук, доходит с опозданием.
Сначала наступает шок, и лишь когда человек видит оторванную конечность или пустое место там, где только что стоял его товарищ, из горла вырывается первобытный крик.
— ...А-а-а-а-ах!
Вот так это и происходит.
— Что это было?! Что происходит?!
— Атака! Нас атакуют!
— Это магия!
В такие моменты дисциплина трещит по швам. Большинство людей перед лицом стихийного бедствия впадают в ступор. Рыцарь — это и есть воплощенное бедствие, чья задача — перемалывать волю простых солдат. Но не все сломались. Несколько бойцов, не обладавших рыцарским титулом, но наделенных духом героев, сумели взять себя в руки.
— В строй, мать вашу!
— Держать дистанцию! Рассредоточиться!
— Даже в аду —
— Только бой!
Боевой клич Юга прокатился над полем брани: «Даже в аду — только сражаться!». Командиры начали восстанавливать порядок в своих подразделениях.
Галлуто вышел из оседавшей пыли и двинулся вперед.
— Видишь их?
Самым зорким из них был Геллик. Прищурившись, он процедил:
— Четверо.
Этим четверым было плевать на маневры армии Наурилии или схватку их лидера в небесах. Они были сами по себе. Южане еще не знали, кто такой Рем.
Им предстояло на своем горьком опыте проверить старую истину: незнание не освобождает от удара.
* * *
— Прикончи их всех, Энки.
Сдерживая слезы, Бернион с силой ударил себя кулаком в грудь, в область сердца. Свои обязанности в качестве приманки они выполнили. Теперь все взоры были устремлены ввысь.
В лазурной выси, меж рваных облаков, мелькали крошечные тени. Град камней и заклинаний, обрушивавшийся на них сверху, наконец иссяк.
Теперь они были лишь зрителями. Они смотрели, как туши грифонов валятся с небес, и видели в этом истинное чудо — силу, способную сокрушить этих монстров.
— О Богиня Весов... — прошептал Бернион.
Она никогда не позволяет одной чаше перевесить навсегда, а значит, и на их долю выпала достойная награда.
— Бог Войны улыбнулся нам, — тихо добавил стоявший рядом Рафилд.
Энкрид, чей силуэт метался среди облаков, завладел вниманием каждого воина.
И кто теперь ведет в этой игре?
— Это же дьявол!
— Настоящий безумец!
Толпа взорвалась восторженными криками.
Однако ветераны и рыцари Ордена Красных Плащей лишь сдержанно кивнули — им не пристало кричать, как новобранцам.
Они привыкли следовать за тем, кто совершал вещи и пострашнее. Они закалялись в тени его спины и учились мастерству, глядя на его безумные схватки.
Дрожь предвкушения пробегала по их телам, но они были уверены: Сайпресс нашел бы выход из любой ситуации.
В памяти еще были свежи его прошлые безумства, по сравнению с которыми нынешняя небесная битва казалась лишь разминкой.
Разве звание «Всемогущего» дается за красивые глаза?
Потому орден хранил суровое молчание. Лишь двое рыцарей с более легким характером позволили себе реплику.
— А парень-то хорош!
— Глаз не оторвать, любо-дорого смотреть.
Никакая муштра не могла вытравить из них природную тягу к зрелищной драке.
Сайпресс, возглавлявший этот строй, тоже едва заметно улыбнулся — лишь тень улыбки коснулась его губ, а взгляд смягчился.
— Отрадное зрелище.
Без лишних слов и оценок. Короткий жест — и Орелия уже рядом. Позиции противника ясны, пора переходить к делу.
— Мастер... «Безумцы» уже пошли в атаку, не дожидаясь нас.
Официально они звались Орденом Безумных Рыцарей, но Орелия невольно опустила статусную часть названия. И ее можно было понять.
— Шустрые ребята.
Неужто старый воин почувствовал груз прожитых лет? Его взгляд на миг стал задумчивым и глубоким.
Настало время действовать. Он идеально чувствовал момент для удара.
Просто эти безумцы среагировали на мгновение раньше. Они рванули вперед с такой уверенностью, будто заранее знали: их лидер в небе сокрушит любого врага. В этот момент Сайпресс вспомнил слова своего короля.
Кранга — монарха, которому он присягнул на верность.
— Все вокруг твердят, что я сунулся в самое пекло. Глупцы. Все как раз наоборот. Я нахожусь в самом безопасном месте этой войны. Рядом с тем, кто защитит меня, даже если мощь солнечного зверя в моей крови окончательно угаснет.
Как же тогда горели синевой глаза Кранга. Солнце играло в его золотых волосах, а во взгляде читалась безбрежность небесного свода. Его замыслы всегда поражали своей неожиданностью.
— Если место подле моего рыцаря нельзя назвать безопасным, то где же тогда искать покой?
Какой истинный смысл таился в этой фразе?
Король поставил свою жизнь на карту победы. В случае поражения он не стал бы молить о пощаде. Он собирался драться до последнего вздоха в той битве, где шансы были максимальны.
«Южане надеялись выиграть время с помощью грифонов, плетя свои интриги».
По логике, чтобы пресечь этот заговор, следовало бы разделить Орден Красных Плащей и разослать отряды в столицу и по ключевым точкам. Но король велел им оставаться здесь.
— Защищайте то, что вам дорого. Поступайте так, как велит вам долг.
Его никто не тянул за язык, но монарх дал слово. Хоть он и не был рыцарем по обряду, его обещание весило больше любой клятвы.
— Сражайтесь за то, во что верите, сэр. Разве не к этому вы всегда стремились?
Это была чистая правда. Сайпресс видел в южанах своих братьев. Но рыцарский устав суров: по приказу он обязан был бросить их в пекло и двигаться вперед. Долг и клятвы не знали жалости.
Однако голос сердца не всегда звучит в унисон с текстом присяги.
Кранг понял это противоречие и разрешил ему следовать зову души. Сказав это с будничным видом, король перешел к делу, открыв свои истинные намерения.
— Кому выгодна затяжная война? Империи? Демоническим землям? Кто знает... Ясно одно: каждый лишний день войны — это новые слезы и страдания простых людей.
Он заботился не только о своих подданных. В тот момент Сайпресс осознал истинное величие своего правителя — величие, которое он не в силах был до конца постичь.
«Для политика такая мягкость — слабость».
Но в Наурилии больше не осталось глупцов среди знати, готовых перечить трону. Совет Десяти? Шестеро там и так за короля, а остальные четверо — лишь послушные марионетки, играющие роль оппозиции. Блестящая шахматная партия.
И все это было частью плана Кранга.
— Я брошу вызов Демоническим землям, Империи и всему континенту. Я выступлю против самой природы войны.
Сайпресс лишь молча склонил голову в знак согласия.
Но была в той беседе еще одна странность.
«Не я».
Король не считал, что самое безопасное место — подле него самого. Он имел в виду близость к Энкриду, тому самому безумному рыцарю.
— Любопытно... весьма любопытно.
Сайпресс произнес это нараспев, почти поэтично. Его голос всегда отличался музыкальностью — он был прирожденным певцом. Не выбери он путь меча, из него вышел бы величайший бард своего времени.
Мало кто знал, что ту самую балладу, прославившую его на весь мир, он написал собственноручно.
Орелия прекрасно знала деда. Он не был склонен к меланхолии или жалобам на старость. И сейчас в его облике не было и тени старческой немощи.
Его взгляд, на мгновение ставший отстраненным, вновь вспыхнул живым интересом.
— Орелия.
— Я здесь.
— Те, кого мы видим перед собой — лишь вершина айсберга. Усиль разведку. Выясни, подходят ли резервы противника и где они развернуты. Возможно, мелкие группы уже просочились через границу, но нам нельзя оглядываться. Приказ короля однозначен: бить только вперед.
И это решение полностью созвучно его собственному желанию.
— Будем верить, что тыл выстоит, а наша задача — смести тех, кто стоит на пути. Да, я займусь этим.
Орелия на секунду подумала об Эйсии. В конце концов, не ей одной выпала честь быть мечом, хранящим правящую династию.
Рыцарь, прозванный в народе «Добрым Сайпрессом», устремил взор вдаль.
Отряд Безумных Рыцарей уже вступил в бой. Что ж, пришло время увидеть воочию, на что они способны.

Комментарии

Загрузка...