Глава 302: Глава 302: Глава 302

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 302: На чьей стороне Отряд Зелёной Жемчужины?
— Не ахти.
Таков был ответ на вопрос о самочувствии. Грэм, лежа в постели, едва приподнял голову, чтобы взглянуть на Энкрида.
Грэм получил глубокую рану в спину и почти не мог шевелиться. Фактически регулярная армия Пограничной Крепости осталась без своего лидера. Предстоящую битву им придется вести без лорда, командира батальона или верховного главнокомандующего.
— Справитесь и без меня, — пробормотал Грэм.
Один из двух адъютантов едва не кивнул в знак согласия, но вовремя спохватился. А вот второй даже не подумал скрывать свою реакцию и простодушно закивал.
— Ты только посмотри на него — он кивает! — прорычал Грэм.
— Нет-нет! Я совсем не то имел в виду!
Стоило Грэму прикрикнуть, как кивающий адъютант тут же превратил свои кивки в неистовое мотание головой.
Наблюдая за этой небольшой драмой, Энкрид деловито спросил: — Значит, командование принимаю я?
— А кто еще? — обреченно отозвался Грэм.
В тот момент Грэм кое-что осознал.
Они называют меня лордом. Но так ли это в действительности?
Настоящим героем города был не он. Человек перед ним сражал вражеских командиров, вел за собой отряд безумцев и при всём этом оставался тем, кто готов спасти ребенка посреди кровавого хаоса.
Как бы бессмысленно это ни казалось со стороны...
Именно это качество делало Энкрида надежным. Ему хотелось доверять. Грэм осознал, что у него нет никаких возражений. Если бы Энкрид сказал:
«Отдай мне титул лорда»,
Грэм уступил бы его без колебаний. Не то чтобы Энкрид когда-нибудь заикнулся о подобном — такие мысли были лишь плодом воображения Грэма.
И всё же называть себя «лордом» теперь казалось чем-то пустым. Удивительно, но Грэм не мог найти в себе ни капли зависти к человеку, стоявшему перед ним.
Возможно, потому, что он видел взлет Энкрида с самых низов. Или потому, что знал, как упорно тот тренируется даже сейчас, стирая руки в кровь. Рост мастерства Энкрида был неоспорим, и всё же он продолжал истязать свое тело бесконечными упражнениями.
«Завидовать ему, — подумал Грэм, — значит признать, что я сам — мусор». Возможно, в этом и был ответ: он просто не хотел становиться мусором.
Грэм пришел к окончательному выводу, но один вопрос всё еще не давал ему покоя.
— Зачем ты спас того ребенка?
Это было опасно. Это было бессмысленно. Среди вспышек и взрывов один неверный шаг мог стоить ему жизни. И всё же этот человек катался по полю боя, прикрывая ребенка своим телом, и в итоге получил ожоги на спине и плечах.
Почему? Ради одного-единственного ребенка? Ради жизни, которая могла оборваться от одной стрелы или простого бездействия?
Энкрид не раздумывал ни секунды.
— Потому что захотел.
Это был такой простой ответ, но именно эта небрежность поразила Грэма сильнее всего. Этот человек и впрямь был выдающимся безумцем.
Поддавшись какому-то внутреннему порыву, Грэм решил подколоть его: — Прояви хоть каплю уважения к своему командиру, капитан. Что дальше — начнешь вести себя как Рем?
— Это оскорбление. Ты вызываешь меня на дуэль?
— Сравнение с Ремом — уже оскорбление?
— Да.
— Победи и вернись живым. Когда сделаешь это, я лично возглавлю парад в твою честь.
— Чего? Чтобы меня встречал какой-то старик? Не самая заманчивая перспектива, — отозвался Энкрид тоном, в котором сквозило полное непонимание «чести». Один из недотеп-адъютантов согласно закивал, чем вызвал новый приступ ярости Грэма.
— А ты-то чего поддакиваешь?! Вон отсюда!
Грэм выставил и Энкрида, и адъютанта — тревога за город тяжким грузом легла на его плечи. И всё же, глядя вслед уходящему Энкриду, он чувствовал в нем глубокое осознание ответственности, что не могло не вызывать уважения.
Когда Энкрид вышел на улицу, снегопад уже утихал. Силы Аспена не станут ждать вечно, а значит, скоро придет время выступать. Роль отряда Зеленой Жемчужины в качестве подкрепления вот-вот должна была подвергнуться испытанию.
— Если бы такие бестолковые подчиненные, как ты, соображали так же быстро, как проясняется погода, — пробормотал Энкрид адъютанту, шедшему рядом.
На косорукость этого малого было тошно смотреть. Он даже не осознал, что снегопад подарил им драгоценные часы отдыха.
И как только такой тип умудрился стать адъютантом?
— Видимо, мне придется научить тебя замечать очевидное, — покачал головой Энкрид, продолжая путь.
Энкрид дал еще пару колких советов, прежде чем повернуть назад.
Он навестил мать спасенного ребенка, а также заглянул к раненым наемникам, оставшимся в городе.
Наемники расположились в городской таверне.
Некоторые поклялись примкнуть к походу, другие же предпочли и дальше гнуть свою наемничью лямку.
Среди них были очень любопытные личности, включая Эдина Молсана.
— Опасайся моего отца, — без лишних предисловий бросил Молсан при встрече.
— Ты хоть понимаешь, что это почти то же самое, что сказать мне опасаться тебя? — парировал Энкрид.
— Это совет, а не предупреждение.
— Понял.
Энкрид отмахнулся от этих слов. Был ли граф Молсан так уж важен сейчас?
Совсем не.
Приоритеты были расставлены четко. Прямой угрозой был Аспен — их войска, подготовившиеся к решающей битве.
— Не забывай мои слова, — твердо повторил Молсан.
Энкрид ответил с ухмылкой: — Напомни, как тебя зовут?
—...Ты опять забыл?
Прежде чем Молсан успел взорваться от негодования, Энкрид поспешил скрыться в казарме.
— Есть какая-нибудь еда? Ты ведь знаешь, что раненым нужно хорошо питаться, чтобы быстрее встать на ноги?
Поприветствовал его Рем, едва Энкрид переступил порог. Выглядел он при этом как голодный птенец, ждущий кормежки — аппетит у этого парня была поистине неуемным.
Как раз кстати, Энкрид только что вернулся после обхода поселения.
Он ходил туда, чтобы немного развеяться, а заодно проверить наемников, решивших остаться и сражаться.
В руках у него были хлеб, повидло и немного приправленной вяленой говядины.
— Поешь. По крайней мере, если помрешь, хоть цвет лица будет здоровым.
— О, это же шутка в западном стиле, верно? А ты на удивление неплохо подкован.
Рем хохотнул, запихивая кусок хлеба в рот.
Глядя, как он уплетает еду, Энкрид невольно вспомнил о Гилпине, с которым столкнулся перед самым возвращением с рынка.
Тот парень казался... не в своей тарелке.
— К нам просочилось несколько шпионов, и некоторых мы упустили, — прямо бросил Гилпин при встрече.
— Я обеспечу более строгий надзор, — добавил он, и по тому, как он стиснул зубы, было ясно, что он настроен решительно.
Энкрид ничего не ответил, но про себя удивился — почему это
они
занимаются ловлей шпионов? Разве это не работа городской стражи?
А, впрочем, неважно. В каком-то смысле это было даже логично.
Как бы то ни было, решимость Гилпина была непоколебимой, словно он исполнял какую-то священную миссию.
Хотя на деле его, скорее всего, подстегивали приказы Крайса, а не божественное провидение.
— Ясно, — небрежно отозвался тогда Энкрид.
— Мейлун сейчас охотится на каждого, кто заявляет, будто умеет держать меч. Мы расширяем гильдию и намерены взять под полный контроль все ночные улицы города.
Энкрид об этом не знал, но Гилпин тоже был свидетелем недавней битвы. Он видел всё и особенно внимательно следил за самим Энкридом.
Он и раньше знал, что Энкрид — личность незаурядная, но на этот раз в нем появилось нечто иное.
Он вел людей в атаку, бесстрашно бросался на клинки и сразил вражеского командира. Это впечатляло, но глубже всего в памяти Гилпина запечатлелся тот миг, когда Энкрид, не раздумывая, бросился в грязь, чтобы закрыть собой ребенка.
В последующие дни эта сцена не выходила у Гилпина из головы.
«Была ли хоть одна веская причина спасать того ребенка?»
Нет, не было. И всё же Энкрид это сделал. То, что ребенка вообще схватили, было следствием провала Гилпина. Несмотря на помощь Мейлуна по прозвищу Лягушка, шпионы умудрились проскользнуть.
«Я не справился».
В тот день Гилпин так сильно стиснул зубы, что у него закровоточили десны.
Сто лет назад жил человек, который в одиночку сумел объединить все воровские гильдии.
Он не был обычным вором — то был благородный разбойник, поставивший своей целью помогать бедным и обездоленным.
С детства не знавший ничего, кроме воровства, он сумел подняться на самую вершину этого теневого мира.
Единственный Мастер Разбойников на всём континенте.
Менестрель, воспевавший романтику ночных дорог.
Император подворотен — Кизелас.
поскольку ребенком, Гилпин мечтал стать защитником ночи.
«Защитник ночи» был концепцией, придуманной самим Кизеласом — тот, кто блюдет покой других, оберегая сами тени.
Видя улыбки окружающих, Гилпин начал верить, что становится кем-то большим, чем просто воришкой.
Ему казалось, что он вносит свой вклад в безопасность города, где он родился и вырос.
«Это мой город».
Защити его. Если не я, то кто?
Он не сумел спасти ребенка. Он позволил нескольким шпионам уйти.
Никто его не винил — даже мать того ребенка. И всё же Гилпин не мог простить себя.
«Это моя вина».
Пусть его высмеют за то, что жалкий вор посмел рассуждать о долге, но...
«Если всё, что я делаю — это просто мечтаю...»
Гилпин хотел вернуть себе детскую мечту, которую он почти утратил.
И как раз в тот момент, когда она была готова окончательно разбиться вдребезги, Энкрид спас того ребенка.
Гилпин видел благодарность в глазах матери.
В ту секунду Гилпин разглядел в стоящем перед ним человеке нечто из ряда вон выходящее.
И дело было вовсе не в его мастерстве владения мечом.
«Интересно, Кизелас был таким же?»
У Энкрида было иное сердце, особенная решимость. Гилпин ясно это видел.
— Почему ты это сделал?
Когда Гилпин спросил об этом Крайса, ответ того был просто шедеврален.
— Наверное, потому, что это его взбесило. Поступки того вражеского командира были омерзительны, так что спасение ребенка, должно быть, казалось Энкриду возможностью плюнуть тому прямо в морду.
Так ли это было в действительности?
Нет. Речь шла о спасении людей. Спасая их, он сохранял и сам город.
То, что совершил Энкрид, пусть и непреднамеренно, полностью покорило сердце стареющего вора.
Гилпин принял новое решение.
— Даже если это будет стоить мне жизни...
Он будет оберегать ночной покой города, а если понадобится — возьмет на себя роль того, кто расчищает путь Энкриду от малейших преград.
Хотя именно Крайс когда-то приютил Гилпина и заботился о нем, преданность вора теперь безраздельно принадлежала другому. Позже, когда Крайс узнал о намерениях и мыслях Гилпина, ничего особенного не произошло.
— Делай что хочешь, — такова была позиция Крайса: спокойная и безразличная.
Пока работа выполняется, всё остальное не имело значения. По крайней мере, он оценил то, что его предупредили заранее.
Во всяком случае, это означало, что он не получит удар ножом в спину в самый неподходящий момент.
Само собой, Энкрид ни о чем таком даже не догадывался.
Он лишь радовался, видя чью-то искреннюю страсть и энтузиазм.
— Я болею за тебя.
— Даже если это всего лишь расчистка дороги от мелких камней.
Энкрид не совсем понял смысл последовавших за этим слов, но истолковал их как обещание следить за чистотой городских переулков.
За время этого короткого визита в город произошло немало событий, и он встретил довольно много разных людей.
Он даже успел повидаться с Грэмом по пути.
Прервав свои размышления, Энкрид перевел взгляд на Дунбакель, чья скула заметно распухла. Она определенно выглядела как человек, получивший хороший удар.
— Если снег прекратится, мы выдвигаемся. Какой смысл калечить её до этого?
Проворчал Энкрид. Она была важной частью их боевой силы.
— За полдня заживет. Я что, по-твоему, похож на того, кто бьет наотмашь без всякой мысли?
Энкрид едва не кивнул, но сумел сдержаться. Он не мог позволить себе вести себя так же бестактно, как тот адъютант.
— У неё теперь челюсть будто не на месте.
— Да и глаз, похоже, подбит.
Проигнорировав это и пройдя дальше, он заметил Крайса, сидевшего у костра с отсутствующим видом. Его лицо выглядело посвежевшим после долгого отдыха.
Пусть внешне он и казался праздным, было ясно, что его мозг сейчас напряженно работает.
По крайней мере, Энкриду хотелось в это верить, пока он за ним наблюдал.
Хлюп.
Крайс на мгновение пустил слюну, но тут же поспешно её вытер.
— Ах, я вздремнул.
Значит, он и впрямь просто бездельничал.
Энкрид на секунду задумался, не отвесить ли ему подзатыльник.
В этот момент Крайс потянулся и встал на ноги.
— Ты уже здесь?
— Ага.
— Я тут кое-что обмозговал.
— И о чём же ты думаешь?
Энкрид решил, что если Крайс сейчас ляпнет какую-нибудь ерунду, он всё-таки даст ему по шее.
Не подозревая об этих мыслях, Крайс продолжил своим обычным тоном.
— Эти ублюдки из Аспена наверняка расставили ловушки.
Снегопад постепенно утихал, и Крайс всё это время не переставал размышлять.
— Если бы они вместо этого зашли с тыла...
Это был бы тяжелый бой, но, по крайней мере, к такому повороту они были готовы. Аспену следовало воспользоваться своими преимуществами и перейти в наступление.
Но они этого не сделали.
Зимние сражения и без того изнурительны, так зачем же тянуть время?
Аспен выжидал, а не шел вперед.
Даже сейчас, когда снег поутих, засадой и не пахло. Только теперь они, кажется, начали стягивать свои силы для маневра.
Словно они специально ждали, когда битва здесь завершится.
Это очень настораживало. Что-то было не так. В воздухе отчетливо пахло бедой. Тревога вновь захлестнула Крайса.
— Будь я на их месте, я бы уже ударил.
Нет ничего проще, чем напасть на врага в разгар боя. Но Аспен медлил.
Значит, что-то затевалось. Что-то непредсказуемое. А это всегда означало худший вариант развития событий.
После долгих раздумий Крайс пришел к определенному выводу.
— С ними будет потруднее, чем с союзом Черного Клинка и культистов. Возможно, у них где-то припрятан рыцарь. И даже если так, неизвестно, сможем ли мы рассчитывать на поддержку такого же уровня. Кроме того, они могут перенаправить часть сил прямо на город.
— И к чему ты клонишь?
— Они пойдут на всё.
— И каков наш ответ?
Спросил Энкрид, и Крайс ответил. Несмотря на спокойный тон, их беседа у костра всё больше напоминала разговор полевого командира со своим бойцом.
А почему бы и нет?
Грэм был выведен из строя ассасином и передал все полномочия Энкриду.
Отсветы пламени бросали багровые блики на лицо Крайса.
— Ты много знаешь о командире батальона, стоящем в Зеленой Жемчужине?
Энкрид покачал головой. Он никогда не встречался с этим человеком лично, но слышал слухи — поговаривали, что это корыстный приспособленец, готовый на всё ради собственной выгоды.
Хорош в снабжении и строительстве укреплений, но как боец — посредственность.
Не самая обнадеживающая характеристика.
— В худшем случае нам придется столкнуться с каким-нибудь магическим трюком, который удвоит число наших врагов.
При упоминании магии Эстер, сидевшая неподалеку, презрительно фыркнула.
— Хмпф.
Сегодня она была в своем человеческом обличье.
Пока они разговаривали, снег окончательно прекратился.
Пришло время перегруппироваться и выступать в путь.
Их силы восстановились лишь наполовину.
В отсутствие Грэма Энкриду пришлось взять на себя роль главнокомандующего.
— Это нужно проверить.
Кому сейчас предан батальон Зеленой Жемчужины?
Не потому ли Аспен так тянул время, что они уже переметнулись на его сторону?
Подозрение было вполне обоснованным. Нет, это был вопрос, требующий немедленного ответа.
— Для начала — выступаем.
Короткая передышка, похожая на сон, закончилась.
Пришло время, расправившись с волками, встретить тигра, затаившегося за их спинами.
Подготовка, а затем — бросок вперед.
Даже когда они проверяли частоколы и сторожевые башни вокруг Зеленой Жемчужины и входили внутрь, напряжение не спадало.
И вот тогда показался во всеоружии командир батальона Зеленой Жемчужины, чтобы поприветствовать Энкрида.
В ту секунду, когда лицо командира исказилось в странной гримасе, Крайс понял — его худшие опасения сбываются.
Спаспотому что за чтение!
Чтобы прочитать дополнительные главы или поддержать нас, переходите сюда:

Комментарии

Загрузка...