Глава 286: Как защитить то, что дорого (10)

Безумец в Нашей Семье — Это Я
Кетер выпустил стрелу в Майла, взятого в заложники. В тот момент Крей и Майл подумали одно и то же.
Он и правда выстрелил?
Он и правда выстрелил.
Крей, для которого брать заложников было чем-то вроде хобби, сотни раз видел, как люди делают вид, что им плевать на заложников. Поэтому он проверял до самого последнего момента, не притворяется ли Кетер, что нападает. Но никакого подвоха не было. Стрела ауры Кетера пробила грудь Майла насквозь и вышла через спину, нацелившись ещё и в Крея позади него. Крей отбил стрелу мечом в сторону и покачал головой.
Тяжёлое ощущение... Если бы такая стрела попала в грудь — мгновенная смерть. Если уж убивать, то наверняка, да? Кетер, ты безумнее, чем я думал.
Убедившись, что Майл мёртв, Крей сосредоточился на битве с Кетером. Однако Майл не умер, хотя перед его глазами промелькнула целая череда воспоминаний.
Как я ещё жив?
Мучительная боль, словно десятки иголок вонзались в тело, не позволяла принять это за сон. Рев взрывов, бьющий по барабанным перепонкам, и земля, время от времени сыплющаяся на голову, добавляли ощущения реальности.
Стрела Кетера точно пробила мне грудь насквозь...
Это подтвердил и Крей. Если бы рана в груди была поддельной, он добил бы Майла для верности. Стрела Кетера действительно пробила грудь Майла, но не убила его. Звучит противоречиво, но Кетер мог сделать это возможным.
Реконструкция инерции
Стрела, коснувшаяся груди Майла, распалась до уровня частиц, прошла сквозь его тело и вновь собралась в форму стрелы, выйдя из спины. Избежать ранений в процессе не удалось, но до потери жизни было далеко. Майл не знал, как это произошло, но по крайней мере понимал, кому должен быть благодарен.
Кетер, так вот как ты помогаешь другим.
Когда кто-то дорожит чем-то, другие неизбежно пытаются использовать это как слабость. Но Кетер показал, что угрозы с заложниками на него не действуют. Он ранит и отталкивает то, что дорого. Тем самым он показал миру, что ему нет ничего дорого.
Если бы ты и правда меня убил, ты мог бы доказать это наглядно. Кетер не добрый... но и злодеем он не это.
Майл тайно боялся, что на войне Кетер может проявить жестокую натуру. Тот, кто так легко относится к собственной жизни, вряд ли будет уважать чужие. Однако Кетер был деликатен — по крайней мере, когда дело касалось его союзников.
Нужно собственными глазами увидеть, чем всё закончится...
Майл решил, что не может вечно притворяться мёртвым, и попытался приподнять голову.
— Этот меч — твоя Власть? Одного взгляда на него достаточно, чтобы почувствовать, как в меня летят удары.
Услышав слова Кетера, Майл приоткрыл глаза, но тут же снова их закрыл. Пока что Крей выглядел в порядке.
— Так ты знаешь о Власти. Значит, должен понимать, что у тебя нет шансов на победу, но выглядишь довольно спокойно.
Даже без движения Власть Крея — «Увиденное и Убитое» — продолжала посылать удары в Кетера. Её мощь была столь разрушительной, что в земле оставались глубокие воронки, а толстые стволы деревьев разрубались и разлетались в стороны.
Даже когда обломки сыпались на его тело, Майл ни разу не застонал и не дрогнул. Его противник был Трансцендентом. Стоит ему хоть слишком громко вздохнуть — и Крей поймёт, что он жив.
Дышать только самым необходимым через рот и расслабить всё тело.
Закрыв глаза и поступив так, он естественным образом обострил остальные чувства. Особенно слух. Полагаясь лишь на слух и осязание, Майл мог примерно представить ход битвы между Кетером и Креем.
Стрелы, которые Кетер выпускал, взрывались одна за другой. Десятки взрывов создавали ударные волны и пустоту, которая подбросила тело Майла в воздух. Взрывы постепенно отдалялись, но шум, напротив, становился громче и продолжительнее. Время от времени раздавался звук рассечённого чего-то, но вскоре его заглушали взрывы.
Возможно, взрывы превысили предел его слуха, потому что тот притупился. Он почувствовал, как что-то тёплое и жидкое потекло по мочке уха. Наступила тишина, но бой мог всё ещё продолжаться. Майл решил, что его чувства, перегруженные слишком большим количеством информации, на мгновение отказали. Тогда он почувствовал, что к нему кто-то прикоснулось. Это было что-то шершавое, но тёплое. Майл не отреагировал, пока не услышал голос Кетера.
— Всё кончено.
Тогда Майл осторожно открыл глаза. В тот миг показалось, что лёгкие у него остановились.
— К-Кетер.
Если бы не голос, он бы не узнал Кетера. Так ужасен был его вид. Длинная рана тянулась от правого плеча до левой ноги, из которой хлестала кровь. Рана была настолько смертельной, что непонятно, как он вообще оставался жив.
И всё же Кетер улыбнулся. — Всё закончилось лишь на этом, потому что мы хорошо подходим друг другу.
— Т-ты...
Майл даже не мог заставить себя спросить, всё ли в порядке с Кетером. Не могло быть в порядке.
И всё же Кетер прикоснулся к лицу Майла окровавленной рукой и сказал: — На твоём лице должна остаться кровь. Так будет выглядеть эффектнее.
— Вернёмся в Сефиру, Кетер. Тебе нужно лечение.
— Не устраивай из этого трагедию. Такая рана заживёт после нескольких облизываний.
— Я отчётливо вижу твои кости... Тебе сейчас не до шуток?
ты прав, сейчас не до шуток. Там ещё остались кое-какие ребята, с которыми нужно разобраться. — Кетер посмотрел в сторону, где была группа из пяти человек, и продолжил: — Не создавай такую атмосферу, будто я иду на смерть. Я вернусь.
— Ты вернёшься...?
Ага.
Так что иди и жди, а заодно приготовься хвалить меня за то, что я убил Прайма.
С этими словами Кетер исчез.
Майл коснулся пальцами крови на своём лице.
— Он кровоточит той же кровью, что и я.
Сжав кулак так, что тот вот-вот раздавится, Майл потащил своё избитое тело и зашагал вперёд. Кетер лечил только его слух, поэтому тело ощущалось тяжёлым, словно свинцовый слиток. И всё же он продолжал идти. Даже когда по всему телу раздавались звуки разрывающихся и ломающихся тканей, он шёл, думая о Кетере. Даже ему самому этот темп казался невыносимо медленным. Пот лился, несмотря на зимний холод, а зрение расплывалось. Но Майл не останавливался.
Когда он наконец добрался до границы между лесом и лугами, Майл столкнулся с Люком. Заметив Майла, Люк немедленно отправил весть в Сефиру, что тот тяжело ранен, но жив. Вернувшись в Сефиру живым, Майл, на грани потери сознания от накопившегося истощения, сказал: — Прайм был убит Кетером.
Естественно, боевой дух Сефиры, упавший из-за Прайма, от этих слов взлетел и пробил облака в небе.
— Мат, Ваше Высочество.
— дай мне отменить хотя бы один ход...
— Это бессмысленно. Как минимум, вам нужно отменить пять ходов, чтобы появился шанс выжить.
— Тогда дай отменить пять ходов, — попросил Ракан, играя в шахматы с мальчиком.
Однако мальчик покачал головой. — Я сказал, что есть шанс выжить. Я не сказал, что есть шанс победить.
— С какого момента всё пошло не так?
— С самого первого момента, когда вы двинули пешку.
— Ты говоришь о пешке на дальнем левом фланге, которую я двинул на два поля вперёд? Ты хочешь сказать, что исход решился из-за чего-то столь незначительного?
— Да.
— Это абсурдно. Почему?
— Потому что вы не смогли помешать моему ферзю выйти в центр.
— Но шахматы — это не игра, которая заканчивается потерей одной ферзя.
— Может и закончиться, как сейчас.
Чёрный король Ракана уже был поставлен мат пешкой и ладьёй. И это несмотря на то, что ферзь Ракана был в полном порядке.
— Вы слишком бережёте жизнь своего ферзя, Ваше Высочество.
— Потому что ферзь — самая сильная фигура на доске.
— В лучшем случае это всего лишь пешка короля.
Ракан, подперев щёку рукой, задумался над словами мальчика. В этот момент адъютант подошёл сзади и что-то прошептал ему на ухо. Выслушав всё до конца, Ракан сохранил спокойное лицо, но на шее у него вздулись вены.
— Скажи мне, Теор. Если бы я поставил вместо ладьи, слона и коня ферзя, смог бы ты всё равно меня победить?
— Да.
Ракан был так поражён, что вскочил. — Смог бы?
Мальчик по имени Теор постучал себя пальцем по лбу и ответил: — Если это нынешний вы — смогу. Но если это завтрашний вы — проиграю.
— Ты хочешь сказать, что я смогу достичь уровня, на котором смогу побеждать, всего лишь за день обучения?
— Да. Как бы ни была блестяща стратегия, перед лицом подавляющей силы она становится бесполезной.
— Теор, ты раньше говорил, что вероятность моего становления королём Лилианского королевства составляет тридцать процентов. Но если я буду следовать твоим планам, эту вероятность можно поднять до восьмидесяти.
— Да.
— До сих пор всё происходило ровно так, как ты говорил. Как пророчество. Но предусмотрел ли ты и эту ситуацию? Я говорю о том, что Байдент проигрывает Сефире. Как Байдент, у которого целых семь ферзей, мог проиграть?
Теор стал стучать себя пальцем по лбу быстрее, чем раньше.
Проделав это довольно долго, он ответил: — Статистически это не невозможно... Однако, похоже, Кетер сделал это возможным, победив шесть гроссмейстеров, а Нетер, Решатель империи, отступил.
Теор очень высоко ценил Нетера, Решателя. Это было возможно потому, что Нетер, как и он сам, был гражданином империи. Нетер не принимал невыполнимых заказов. Если он встал на сторону Байдента, значит, понял, что они наверняка смогут разгромить Сефиру. Но то, что даже он провалился и отступил, было трудно принять даже Теору, которого в империи считали гением.
Ракан отодвинул шахматную доску и выпустил гнев приглушённым голосом: — Происходит то, чего не должно было произойти. Как шесть гроссмейстеров могли не справиться с Кетером, который в одиночку? А ещё я слышу, что Сефира захватывает силы Байдента.
Это был упрёк Ракана, обращённый к Теору.
Теор, стратег Ракана, не потерял самообладания. Он вернул упавшую шахматную доску на место и ответил Ракану.
— Непредвиденное действительно произошло, но ещё не всё потеряно. Войны не заканчиваются за одну ночь. А зимние ночи особенно длинны.
— Хватит притворяться невозмутимым и дай мне решение.
— Отправьте подкрепление из седьмого корпуса Великой Армии и вызовите Кетера в королевский дворец. Скажите, что наградите его за прошлое дело с поимкой тёмного мага. Также захватите Анис и Тарагона, прямых кровных родственников Сефиры, которые сейчас находятся на передовой, и назначьте их гвардейцами королевского дворца.
Ракан нахмурился и уставился на Теора. Он счёл это чрезмерным. Великая Армия состояла из двенадцати корпусов, и тот, что отправили на поддержку Байдента, был самым слабым — двенадцатый. Но всё же это были гроссмейстеры, и Ракан считал, что этого достаточно.
Не говоря уже о том, что этого оказалось недостаточно, немедленная отправка седьмого отряда выглядела чрезмерной. К тому же вызов кровных родственников Сефиры и ослабление их сил был опасным шагом, способным вызвать недовольство знати.
— Вызов Кетера можно обосновать, но взятие в заложники солдат, воюющих на передовой, вызовет ненависть в армии. И даже если мы возьмём в заложники Анис и Тарагона, Сефира не капитулирует.
— Я не предлагаю брать их в заложники. Я говорю — убедить их.
— Убедить?
— Да. Мы советуем Анис и Тарагону сдаться. Если эти двое убедят Хисопа, который сейчас занимает пост главы семьи, Хисоп непременно заколеблется. Даже если он не капитулирует, мы сможем создать внутри Сефиры фракцию, желающую сдаться. Одного этого будет достаточно, чтобы ослабить силы Сефиры.
— Они захватили инициативу. Станут ли они вообще рассматривать капитуляцию?
— Даже если они смогут разгромить Байдент, нам достаточно показать им, что дальше ничего нет.
— Есть ли у нас вообще для этого пространство для манёвра?
Ракану приходилось вести борьбу с наследным принцем Руканом. У него не было возможности применить чрезмерную силу против Сефиры.
В этот момент Теор слабо улыбнулся и сказал: — Это факт, известный только нам с вами, Ваше Высочество. Сефира о нём не знает. Если бы мы обрушили на Сефиру всю нашу мощь, мы могли бы уничтожить их за один день. Нам просто нужно это показать.
Хм...
— Значит, ты намерен добить деморализованную Сефиру силами седьмого корпуса Великой Армии?
— А сверх того, запросите поддержку и у наследного принца.
— Рукан никогда не пришлёт мне подкрепление.
— Он согласится, если условием будет передача восточных земель Сефиры.
— Разве это не убыток для меня? Это будет как заноза во рту, которая постоянно раздражает.
— Это не совсем так. Восточные земли Сефиры — низменная местность. Она хорошо просматривается с любой стороны, что делает её невыгодной ни для обороны от вражеского вторжения, ни для использования в качестве плацдарма для нападения на врага. Кроме того, эти земли ближе всего к нашим территориям. Уступив их сейчас, мы также получим эффект ограничения путей наступления Рукана.
— Понятно!
Ракан почувствовал, что это именно то, что нужно. Отнять войска у Рукана, получить помощь в покорении Сефиры и даже получить преимущество в будущих войнах? Он заново оценил, как замечателен Теор.
— Если мы проявим добрую волю, а не возьмём Анис и Тарагона в заложники, армия тоже не затаит обиду, — сказал Ракан.
— Да. Убедитесь, что это не выглядело как задержание — никакой слежки, и скажите, что если они пожелают уехать в Сефиру, вы предоставите им карету в любой момент. Вы покажете океанскую широту своего великодушия.
— Поистине совсем, Теор!
Теор улыбнулся с выражением, говорящим, что это пустяки.
— Адъютант, немедленно выполните всё ровно так, как сказал Теор.
Сильной стороной Ракана была решительность. И вот, когда эта сила вот-вот должна была проявиться в полной мере, к Ракану подошёл командир четвёртого корпуса Великой Армии, который дежурил поблизости.
— Ваше Высочество, имперский следователь просит аудиенции.
— Имперский следователь?
Имперские следователи. Это была личная следственная сила императора, занимавшаяся лишь делами, прямо или косвенно связанными с императором.
Зачем такие люди пришли ко мне?
Ракан не понял. У него не было особых связей с императором, но и плохих отношений тоже не было. Он мог отказаться от такого внезапного визита, но раз он ничего не натворил, решил, что нет смысла отказывать и вызывать подозрения.
Когда Теор также кивнул, дав понять, что всё в порядке, Ракан без колебаний велел привести имперского следователя.
Вошедший имперский следователь был одет в белое с головы до ног и пришёл один, без единого сопровождающего. Она поклонилась Ракану в приветствии.
— Благодарю, что согласились принять меня, несмотря на внезапный визит. Принц Ракан, я — Бетти, имперский следователь.
— Дама Бетти. Так как государственные и личные дела не оставляют мне времени, я перейду сразу к делу. Зачем вы пришли ко мне без предварительного уведомления?
— Прошу простить, я тоже перейду сразу к делу, раз вы заняты. Я пришла в связи с докладом о Семи Проклятых Видах.
— Семь Проклятых Видов...?
— Да. В Лилианском королевстве обнаружены следы Семи Проклятых Видов. Поэтому я пришла просить вашего содействия, принц Ракан, как одного из соправителей государства.

Комментарии

Загрузка...