Глава 15: Битва на мосту (1)

Безумец в Нашей Семье — Это Я
Четыре Лорда и Семь Ворот — так называли четырёх лордов и семь знатных семей-мастеров, представлявших Королевство Лиллиан. Изначально семьи-мастерами считались исключительно те, кто владел каким-либо видом мечного боя, но появление семьи Сефира — Мастеров Стрельбы из Лука — нарушило эту традицию. В результате консервативные высокородные дворяне, для которых традиция была дороже самой жизни, восприняли существование семьи лучников с нескрываемым отвращением.
— Как можно сравнивать стрельбу из лука с мечным боём? Пусть они и внесли свой вклад в войнах, но те, кто рискует жизнью на передовой, — это рыцари с мечами в руках!
Когда семья Сефира получила титул Мастеров Стрельбы из Лука, королева Лиллиан благоволила им, и потому никто не смел их тронуть. Однако теперь обстановка коренным образом изменилась — кризис семьи Сефира стал главной темой среди дворянства.
В прежние времена, когда масштабные войны между государствами случались часто, заслуги семьи Сефира были неоспоримы. Но в нынешнюю эпоху холодной войны, когда обычным делом стали мелкие стычки или поединки рыцарей, Мастера Стрельбы из Лука стали обузой.
Естественно, различные дворянские семьи оказывали непрерывное политическое давление, утверждая, что семья Сефира не соответствует своему статусу семьи-мастера. Они настаивали, что королевство стало бы гораздо сильнее, если бы это место заняла семья мечников. Этот довод был разумным и поднимался так часто, что наконец дошёл до королевы Лиллиан. Перед семьёй Сефира встал испытательный срок — проверка, призванная развеять недоверие общественности.
Семья Сефира заявила, что примет участие в международных сражениях и добьётся военных заслуг. Однако у них был ещё один серьёзный недостаток: они были замкнуты. Замкнутость означала нехватку светских навыков, а нехватка светских навыков — полное отсутствие политического влияния в дворянском обществе.
Пока масштабные войны были обычным делом, это не представляло проблемы — их поддерживала сама королева Лиллиан благодаря выдающимся военным достижениям. Но времена изменились, и расположение королевы Лиллиан, которое казалось вечным, пошло на убыль.
Семья Сефира, неопытная в политике, не имела ни дворянских союзников, ни фракций, которые могли бы их поддержать. В такой ситуации у семьи Сефира не было возможности вмешаться в ход сражений. Семьи мечников полностью контролировали и распоряжались боевыми операциями и по тем или иным причинам отказывали Сефирам в участии.
— Времена изменились. Луки — оружие трусов, которые прячутся за чужими спинами. Как вы думаете, стрельба из лука способна победить меч?
Хотя семья Сефира и была семьёй-мастером, у них не хватало политического влияния — они не могли просто пренебречь семьями мечников и вступить в сражения. Они попытались влиться в политику, посещая светские мероприятия, пусть и с опозданием, но даже это шло не гладко.
Единственная причина, по которой семье Сефира удавалось держаться вопреки худшим обстоятельствам, — это безграничная поддержка простого народа королевства. Предки семьи были кочевниками, которые осели в Королевстве Лиллиан благодаря огромной помощи местных жителей. Раз они смогли стать дворянским родом благодаря крови и поту народа, они поклялись защищать его.
На протяжении сотен лет семья Сефира отдавала всё, чтобы защитить людей от иностранных вторжений и нападений монстров.
Поскольку семья Сефира никогда не участвовала в светской жизни и вступалась только за народ, естественно, что они не могли сблизиться с другими дворянами. Дворяне стремились лишь править и управлять, а не сближаться с простым людом.
Разумеется, существовали пределы тому, как долго можно поддерживать семью исключительно на любви простолюдинов. Ведь настоящая власть в стране принадлежала дворянам и королевской семье.
Высокородные семьи, мечтавшие попасть в число семей-мастеров, жадно искали поводы, чтобы опорочить и свергнуть семью Сефира. Среди них была одна семья, которая действовала наиболее активно: семья Байдент, специализировавшаяся на копейном бою.
Семья Байдент недавно получила некую разведывательную информацию, о которой Волус, старший сын семьи, доложил своему отцу, он же глава рода.
— Таргон вдруг начал бегать по тренировочному полю. Похоже, это просто какая-то тренировка, но подозрительно то, что он начал сразу после встречи с Кетером из Абсента, — сказал Волус.
— Нам не стоит опасаться кого-то столь заурядного, как Таргон. Но Абсент — это беззаконный город, набитый всевозможными отбросами, не так ли? Странно, что семья Сефира привела кого-то оттуда. Не может ли этот Кетер скрывать своё настоящее имя?
Патра, глава семьи Байдент, не обращал внимания на Таргона, но был осторожен насчёт Кетера.
Увидев это, Волус ухмыльнулся и сказал: — Отец, вам совсем не о чем беспокоиться.
Волус содержал частную организацию, состоящую из людей из Абсента, поэтому он спросил своих подчинённых, знают ли они что-нибудь о Кетере.
— Говорят, у Кетера примечательная внешность. Если бы он жил под чужим именем, наверняка в прошлом нашлись бы свидетельства или слухи о нём. То, что о нём никто не знал, говорит лишь об одном — в Абсенте он был просто никем, — сказал он.
— Если это так, зачем Бесил привёл Кетера в семью? — спросил Патра.
— Я слышал, у него такой же цвет глаз, как у семьи Сефира. Есть вероятность, что он незаконнорождённый, но графу Бесилу вряд ли стоит идти на такой риск, так что это не точно.
— Незаконнорождённый Бесила... из Абсента? Что-то здесь не сходится.
— Какова бы ни была причина, это наш шанс. Граф Бесил совершил серьёзную ошибку. Даже если Кетер и вправду его скрытый сын, какая польза семье от человека, выросшего в Абсенте? Третьесортный головорез без малейшего достоинства не сможет жить жизнью дворянина. Он обязательно натворит кучу проблем.
— Я и сам это понимаю. Думаешь, Бесил не знает того, что знаем ты и я? Глупец. Бесил не стал бы принимать Кетера без оснований. У него наверняка есть причина — вот что меня интересует!
Патра цокнул языком, и лицо Волуса на мгновение окаменело, а затем вернулось в норму.
— В таком случае я отправлю ему письмо с просьбой разобраться с Кетером — занозой в нашем глазу, — сказал Волус.
— Простой, но надёжный метод. Только не уверен, хватит ли ему духу убить ребёнка Бесила. Наконец, он ведь уважаемый старейшина семьи Сефира?
Слова Патры были шокирующими.
Старейшина — одна из ключевых и центральных должностей в доме; они связаны с семьёй узами крови, и избраться старейшинами могут лишь те, чей безупречный характер признан всеми и кто пользуется поддержкой главы рода. Мысль о том, что старейшина Сефира сговаривается с семьёй Байдент, была поистине потрясающей.
В семье Сефира было три старейшины: Рикотта Сефира, отец Бесила и бывший глава рода; Панир Сефира, дядя Бесила и бывший судья королевства; и Реганон Дрейтон, отец Олив, покойной жены Бесила и бывший королевский секретарь. Один из этих троих предал семью Сефира.
Поскольку это была заслуга Волуса, он говорил с уверенностью.
— Он сделает. Он просил назначить его следующим главой рода, так что отказать моей просьбе он просто не может.
— Хорошо. Я поручаю это дело тебе, Волус.
Патра кивнул, выражая удовлетворение.
Дело было решено быстро. Письмо с приказом Байдента было доставлено одному из старейшин Сефира с помощью магии — приказ убить Кетера.
Был четыре часа пополудни, солнце вот-вот должно было сесть. Солдаты, нёсшие караул у главных ворот крепости территории Сефира, вздрогнули. Они ничего не увидели, но услышали звук — стук колёс экипажа.
Два солдата, стоявшие у входа, уставились вдаль по дороге, откуда доносился звук. Вдалеке они сначала увидели крышу экипажа, а затем развевающееся знамя. На знамени был символ — натянутый лук, направленный на солнце. Это был символ старейшины семьи Сефира.
Старший солдат прищурился, чтобы разглядеть символ на знамени, и нервно выдохнул.
Младший солдат, тоже встревоженный, сказал дрожащим голосом: — Этот экипаж... Не может быть, ведь так? По расписанию ему не должны возвращаться ещё неделю.
Старший солдат тяжело вздохнул с встревоженным лицом и ответил: — Выпрямись. Это несомненно экипаж старейшины Панира.
— Ух...
Оба солдата, и без того уже на взводе, поспешно отряхнули пыль с доспехов и выпрямились ещё ровнее, чтобы встретить приближающийся экипаж. Наконец экипаж остановился перед воротами. Когда кучер открыл дверцу, солдаты почувствовали, как по спине пробежал холодок.
Его белые волосы были аккуратно зачёсаны назад — ни единой выбившейся пряди, суровый взгляд, способный подавить любого, сдержанный и при этом острый облик, крепкое телосложение, какое редко встретишь у мужчины за семьдесят. Это был Панир Эль Сефира, старейшина Сефиры, более известный как судья высшего суда Королевства Лиллиан.
Когда Панир вышел из экипажа, оба солдата громко крикнули: — Всё чисто!
И без того суровые глаза Панира сузились ещё сильнее.
— Всё чисто? У вас нет ни капли бдительности, как у простолюдинов! — крикнул Панир, ударив кулаком по экипажу. — Вы увидели герб на экипаже и решили, что это я, поэтому расслабились. А задумывались ли вы, что было бы, если бы в этом экипаже вместо меня сидел нападавший? Вы оба были бы мертвы, а крепость пала бы без единого боя!
— Простите! Мы исправимся!
Несмотря на раскаяние солдата, Панир цокнул языком с неодобрением.
— Я уже не счесть, сколько раз слышал от вас, что вы исправитесь. Вы собираетесь исправиться только после того, как весь наш дом сгорит дотла?
Панир забрался обратно в экипаж, словно не желая слышать больше никаких оправданий. Старший солдат поспешно открыл ворота. Даже после того как экипаж проехал, оба стражника оставались напряжёнными, опасаясь, что Панир всё ещё может наблюдать за ними.
Экипаж проехал через ворота и остановился перед главным особняком, где проживал глава рода. Личный дворецкий Панира, который уже ждал, открыл для него дверцу.
Едва Панир вышел из экипажа, он резко спросил: — Почему в доме такой беспорядок в такую пору?
Прошутто, личный дворецкий Панира, протянул ему влажное полотенце и ответил: — Это потому, что лорд Таргон бегает на тренировочном поле.
Панир уставился на Прошутто, вытирая руки полотенцем.
— Почти закат, а он бегает на тренировочном поле? Когда он начал такие тренировки?
— Сегодня впервые, — сказал Прошутто.
— Он всегда был склонен к странным выходкам... но на этот раз меня это немного беспокоит.
— Я принёс ему воды и спросил, в чём дело, но он не захотел объяснять.
— Хм... Ладно, хватит о Таргоне. Что делает тот парень? — спросил Панир.
Когда Панир упомянул его, Прошутто забрал полотенце и сказал: — Кетер устроил неприятности сразу по прибытии и сейчас находится на втором стрельбище.
— Этот парень приехал только сегодня утром, а уже успел натворить дел? И кто дал ему разрешение пользоваться стрельбищем?
Голос Панира стал громче.
Прошутто жестом указал слугам, которые испуганно поглядывали в их сторону, вернуться к обязанностям, и сказал: — Это долгая история. Я расскажу подробно в ваших покоях.
Прошутто внимательно наблюдал за Кетером от начала до конца и доложил обо всём, что произошло: его встреча и поединок с Анис, обед и пьющие игры с Жаком, встреча с Волканусом в кузнице и прогулка с Амарант.
Всё это случилось за один день — вернее, за полдня.
Выслушав всё до конца, лицо Панира стало холодным, как лёд. Он молча поднялся со своего места и снял со стены лук и стрелы.
— Я пытался смириться с тем, что Бесил проигнорировал мой совет и принял того парня, но похоже, Кетер, этот безрассудный щенок, считает нашу семью Сефира посмешищем.
— Вы намерены пойти туда лично, господин?
— Я хотел, чтобы он тихо исчез ещё в самом начале. Раз его уже приняли в семью, убить я его не могу, но я обязательно заставлю его понять своё место.
Когда Бесил упомянул существование Кетера, именно Панир предложил убить Кетера до того, как его раскроют, и тем самым замять дело.
Прошутто мгновение подумал, а затем преградил Паниру путь.
— Перегораживаешь мне дорогу? Что ты задумал?
Панир был столь же вспыльчив, как и предполагала его суровая наружность. Даже если Прошутто был его личным дворецким, он не прощал неуважения.
Однако Прошутто, прослуживший Паниру почти двадцать лет, спокойно сказал: — Зачем для поимки гоблина брать лук, которым убивают драконов?
— Хм? Пожалуй, ты прав...
— К тому же вы полгода без устали убеждали дворян, господин. Вы наверняка устали, так зачем вам самому заниматься такими пустяками? Не поручите ли вы дела ничтожного существа мне?
Панир, казалось, успокоился, когда Прошутто предложил самому разобраться с проблемой, попутно пытаясь поднять ему настроение.
— Ты прав. Похоже, у тебя уже есть кандидатура. Кто это? — спокойно спросил Панир.
— Я хотел бы послать Катерину.
— Катерину?
В семье Сефира служили сотни рыцарей, но Катерина была единственной женщиной-рыцарем.
Панир посмотрел на Прошутто, ожидая объяснения, почему из всех рыцарей он выбрал именно Катерину.

Комментарии

Загрузка...