Глава 224: Дурак из мастеров копья прячет меч (3)

Безумец в Нашей Семье — Это Я
— Я Кетер. А тебя как зовут?
— Орион. У меня есть фамилия, но я ей не пользуюсь. Но... Не мог бы ты уже отпустить мои волосы?
— Ох. Они такие приятные на ощупь, что я забыл, что держусь за них.
Орион высвободился из хватки Кетера и сам выбрался из кучи сокровищ. Одежда на нём была рваной и потрёпанной, а синяки и засохшая кровь под ней говорили о жестоких испытаниях.
— Сойдёт.
Кетер одобрительно кивнул.
Орион взглянул на труп муравья-каменщика-королевы и тоже одобрительно кивнул.
— Вы сильный, мистер Кетер. Хотя, конечно, не так, как я.
Хоть Орион был изранен везде, кроме лица, у него хватало наглости называть Кетера приличным бойцом. Похоже, Орион был воином куда более серьёзным, чем можно было подумать.
— Что за чушь ты несёшь, слабак? — сказал Кетер, подняв руку, словно собираясь снова его ударить.
Однако Орион ни уклонился, ни прикрылся — ему было всё равно, ударит ли Кетер снова.
Разумеется, Кетер не стал колебаться.
Шлёп!
Щёки Ориона распухли и покраснели, глаза налились слезами, но он стоял прямо. Кетеру это понравилось.
— Везучий, упрямый и храбрый... Ты заслужил право рассказать свою историю.
— Не хочу рассказывать.
— Тогда умри здесь.
— Всё началось, когда я копал батат...
Орион уже собрался с духом для рассказа, как появились незваные гости.
Скрииик?!
Это были муравьи-каменщики, опоздавшие на стражу своей королевы. Увидев её труп, они пришли в ярость и бросились очертя голову. Однако...
— Продолжать? — спокойно спросил Орион.
— Да.
Кетер развернулся и начал стрелять стрелами ауры, сдерживая рой, а Орион продолжал рассказывать, глядя Кетеру в спину.
— Я копал батат, когда ко мне подошли двое подозрительных мужчин. Они схватили моё лицо, осмотрели, взяли кровь и вдруг начали называть меня господином...
Рассказ Ориона звучал знакомо, но с каким-то отклонением.
—...Ну, разумеется, я сказал: «Я ждал. Пожалуйста, увезите меня жить роскошной жизнью». Я ведь явно был побочным ребёнком знатного рода. Я был самым красивым мужчиной в деревне, а моя мать всегда выглядела загадочно. Но тут Аллен — о, Аллен был одним из тех двоих, кто пришёл за мной — сказал, что семье Браунинг не нужны слабаки, и что он меня проверит. Первая мысль была: «Мне конец». Фух, погоди, я запыхался. У тебя есть вода? Похоже, нет.
Орион рухнул на землю, переводя дух. Тем временем Кетер продолжал стрелять, и трупы муравьёв росли в гору.
— В общем, я провалил проверку. Аллен сказал, что даже дурак покажется гением рядом со мной. Это нечестно, потому что мой меч — здесь, в моём сердце. Мать всегда говорила, что ни один легендарный клинок и ни один стиль фехтования не сравнится с мечом, который ты оттачиваешь в своём сердце. Я просто был слишком занят оттачиванием сердечного меча, чтобы возиться с обычным фехтованием.
— Аллен так и не понял, сколько бы я ни объяснял. Он потребовал, чтобы я показал ему мой сердечный меч, но я отказался. Потому что однажды вынув сердечный меч, ты уже не сможешь убрать его обратно в ножны... и его следует обнажать лишь для защиты самого дорогого. Так всегда говорила мать. Тогда Аллен обнажил свой меч и сказал, что если я дорожу жизнью, мне лучше вынуть свой. Ну, как видишь по моему нынешнему виду, я не стал. Отчасти из принципа, но в основном потому, что его ор действовал на нервы.
Впервые Кетер отозвался: — Тебе нравится отказывать тем, кто считает себя сильными, да? Даже ценой собственной жизни?
— Именно! Вы меня понимаете, мистер Кетер. После этого всё как обычно: избивали до полусмерти, угрожали убить мою семью. Ничего не помогло, и они сказали, что бесполезный дурак им не нужен, и бросили меня в этот муравейник.
— Если ты им не нужен, почему просто не убили на месте?
— Они сказали, что если я зол и обижен, то должен выжить и отомстить своим сердечным мечом. Но, честно говоря, я просто хотел выжить, поэтому спрятался в куче сокровищ.
Рассказ Ориона был настолько безупречно выстроен, что Кетер был впечатлён.
— Муравьи тебя не заметили, потому что у тебя дефектная конституция, верно?
Дефектная конституция была проклятием — она означала, что человек не способен поглощать ауру или ману. Однако у неё были и преимущества: такая конституция считалась идеальной для убийц, потому что даже бездарности несли в себе слабые следы маны или ауры, по которым их можно было обнаружить, тогда как дефектные конституции были совсем неуловимы. Поэтому Кетер не заметил Ориона, зарывшегося в кучу сокровищ.
— Не знаю, что это значит, но Аллен говорил что-то в этом роде.
— Неважно. Теперь скажи: серьги в твоём кармане — откуда они?
Кетер схватил Ориона за волосы не случайно. Он просто потянулся в направлении, где чувствовался Клятва Смерти, и Орион как раз оказался там — то есть он и держал серьги.
— Я украл их у Аллена прямо перед тем, как они сбросили меня сюда. Его лицо, когда он понял, что я их взял, было бесценным.
— Ещё и вор? Вот это талант.
—...А?
Вжик!
Кетер метнул Амарант бумерангом, поразив последнего муравья-каменщика-солдата, и положил руку на плечо Ориона.
— Добро пожаловать в Аркану, новичок.
В Орионе Кетеру нравилось многое: разговорчивый, но не навязчивый, гордый, но не упрямый.
— Мистер Кетер, если вы хотите пощадить мою жизнь, я благодарен. Но я не желаю привязываться ни к какой организации.
Орион решительно отверг предложение Кетера. Это не было той кокетливой отпиской, которой люди пытаются повысить свою цену. Даже с жизнью на кону он не намеревался поступаться своими убеждениями. Именно такой характер Кетер ценил больше всего: гордость и уверенность.
В этом разница между человеком, который считает мечты фантазиями, и тем, кто стремится воплотить их в реальности.
Кетер был уверен, что Орион не сдвинется с места ни под пытками, ни под угрозами. Кетер прекрасно это понимал, потому что сам был таким же, и именно поэтому знал, как с ним справиться.
— Шестьдесят золотых в месяц, плюс еда и жильё. А раз я из Сефиры, ты будешь жить как гость Сефиры.
— Я засомневался после того, как увидел вашу стрельбу из лука. Такое мастерство может принадлежать только лучнику Сефиры. Но, как я уже сказал, я побочный сын семьи Браунинг. Если они узнают, что я жив, сможет ли Сефира действительно меня защитить?
— Сомневаюсь, что Браунинг рискнёт связываться с Сефирой ради того, чтобы тебя вернуть.
— Только потому, что они ещё не знают моей ценности. Когда я обнажу меч в своём сердце, мне не будет равных.
— Ты вообще намерен его обнажать?
— Если придётся — да. Но, честно говоря, не знаю, наступит ли тот день. Мать всегда говорила, что меч лучше держать в ножнах. Я ценю, что вы видите мой потенциал, мистер Кетер, но я не могу обнажить сердечный меч ради Сефиры.
Орион стоял на своём.
Кетер фыркнул и ответил: — Ты думаешь, я нанимаю тебя как воина? Я нанимаю тебя как шута. Сефире не помешает такой балабол, как ты.
Кетер не считал Ориона воином, но не потому, что не верил в меч в его сердце; он знал, что такое состояние боевого мастерства действительно существует: Меч Разума. Как и Единение, оно достигалось не чистой аурой, а духовной дисциплиной и просветлением.
Меч Разума невозможно заблокировать или отразить. У него нет замаха — только результат; нет формы — только намерение, искривляющее саму реальность. Его нельзя остановить физическими средствами, но он не непобедим. Силой разума можно противостоять Мечу Разума, хотя эта сила даётся труднее, чем аура или мана. Впрочем, она всё же доступнее, чем сам Меч Разума.
— Я не шут, — сказал Орион.
Его настроение, похоже, испортилось, но не из-за того, что ему отказали в признании как воину.
— Если ты не воин и не шут, то что ты вообще умеешь? — спросил Кетер.
—...Я умею заниматься земледелием, но предпочитаю не делать этого. Лучше всего у меня получается есть и бездельничать. Я совсем бесполезен. Зачем вы хотите меня нанять?
— В Сефире слишком тихо. Такой, как ты, оживит обстановку.
— Я бы мог, но... разве ваша настоящая цель — не использовать меня как политическую пешку? Наконец, я всё ещё Браунинг! — сказал Орион, горделиво выпятив грудь, несмотря на жалкий вид.
Кетер был единственным, кто стал бы слушать подобные заявления. Любой другой отмахнулся бы от слов Ориона о том, что он побочный сын Браунингов — сильнейшей семьи королевства — и что он владеет Мечом Разума, которому никто не может противостоять. Мягко говоря, Орион звучал как хвастун. Грубее — как безумец, несущий чушь, за которую его побили бы камнями на улице.
Разумеется, Кетер верил не всему. Не потому, что это была очевидная ложь и не потому, что знал Ориона из прошлой жизни.
— Браунинг ты или нет, есть у тебя Меч Разума или нет — мне всё равно. Мне просто нравится твоя бесстыдность.
— В моей деревне полно бесстыдных людей.
— Но ни один не сравнится с тобой.
Орион поймал себя на том, что кивает, хотя этим вряд ли стоило гордиться.
— Можешь отказаться, если хочешь, но у тебя пять секунд. Я просто заберу серьги из твоего кармана и отпущу тебя.
Орион не стоил того, чтобы заставлять его силой, поэтому Кетер дал ему последний шанс.
— Я поеду в Сефиру, — сказал Орион, прижав руку к груди, а глаза его заблестели. — Меч в моём сердце говорит мне ехать в Сефиру.
— У тебя вообще есть куда-то ещё?
—...Ух, внезапно закружилась голова...
Орион притворился, что падает в обморок, и Кетер поймал его за руку.
— Одолжу на минутку.
Кетер вытащил из кармана Ориона пару серёг. Это была Клятва Смерти — последнее сокровище, которое он искал, наконец оказалось в его руках.
Кетер поднялся на поверхность вместе с Орионом и Декамероном, и их встретили несколько групп людей. Они были одеты как наёмники, но их утончённая энергия больше напоминала рыцарскую. Один мужчина, похоже, их представитель, вышел вперёд и представился.
— Я Ривер, Великий Командир Эскадрильи Грозы торговой компании «Ультима». Я откликнулся на сигнал мистера Кетера и прилетел сюда.
Это не было фигурой речи. Позади них стояли виверны с сёдлами. Вся Эскадрилья Грозы состояла из наездников на вивернах.
— Эта шахта была соединена с муравейником каменщиков. Я уничтожил их всех. Пусть «Ультима» вывезет материалы.
— Вы уничтожили муравейник каменщиков... в одиночку?
Ривер не мог поверить. Даже для пятозвёздочного Мастера муравьи-каменщики были серьёзной проблемой. Они были чёртовски живучими и многочисленными — это не тот враг, с которым сражаются в одиночку.
— И ещё, отправьте этого парня в Сефиру, — сказал Кетер, подтолкнув Ориона вперёд.
Ривер покачал головой.
— Мистер Кетер, лезть в муравейник каменщиков — это слишком опасно. Даже если вы уничтожили большинство, королева должна быть жива... — возразил Ривер, встревоженный.
Бровь Кетера дрогнула.
— Ты глухой? Я сказал, что уничтожил их всех. Единственные живые существа внутри — похищенные шахтёры. Вам нужно просто зайти и забрать их.
Орион подошёл к Риверу и добавил: — Мистер Кетер говорит правду. Я был там.
Ривер слышал слухи о Кетере и знал, что Кетер — это Лук Юга, но всё равно не мог в это поверить. Обычно одного муравья-каменщика-солдата мог одолеть только Мастер. Даже если Кетеру удалось убить одного, муравьи жили и сражались роем. У муравья-каменщика-королевы тоже были невероятные защиты, а десятки солдат охраняли её.
Ривер не мог поверить, что один человек уничтожил целые рои и даже королеву?
Если только он не семизвёздочный Прим... как такое возможно?
Ривер, видевший лишь силу шестизвёздочного Грандмастера, не понимал, насколько огромной может быть разница между Грандмастерами.
— Хорошо... тогда мы сначала отправим отряд проверить шахту. Если всё безопасно, проведём операцию по спасению.
Затем Ривер посадил Ориона на виверну.
Указав на своё собственное седло, Ривер добавил: — Мистер Кетер, вам стоит лететь с нами. Мы доставим вас в Сефиру.
— Нет, я справлюсь, — отказался Кетер.
Затем он вставил правую серьгу Клятвы Смерти — одолженную у Ориона — себе в ухо.
Ривер сглотнул.
Он ещё безумнее, чем о нём говорят.
Ривер был сообразителен, поэтому хватило ума не задавать вопросов, но поведение Кетера было ему непонятно. Видимо, поэтому в его голосе звучала настороженность.
— Лорд Ультима рассчитывает, что вы вернётесь с нами, мистер Кетер. Если позволите спросить, почему бы не отправиться в Сефиру вместе с нами...?
Кетер пожал плечами, вдевая вторую серьгу в левое ухо Декамерона.
— Передайте им, что я пошёл совершить самоубийство, — сказал он беззаботно.
Это не было совсем ложью. Сражаться с Гиперионом, учеником Императора Кулаков — одного из четырёх Императоров — было равносильно самоубийству.

Комментарии

Загрузка...