Глава 60: Хочешь сбежать, умерев? (5)

Безумец в Нашей Семье — Это Я
Сувайд теперь точно понял, что один удар может сказать больше, чем сто слов. Он осознал, что ни его статус главного дворецкого знатного семейства, ни его преклонный возраст не способны остановить кулаки Кетера.
— Это письмо выглядит знакомым, не так ли?
Сувайд кивнул, увидев письмо, которое протянул Кетер.
— Похоже, это письмо написала моя мать. Кто его доставил? Оно же не могло просто магическим образом появиться на столе патриарха, верно?
Письмо, адресованное главе знатного семейства, невозможно было доставить напрямую. Для этого потребовалось бы множество процедур и проверок. А главное — у патриарха не было времени читать пустячные письма.
— Возможно, моя мать лично приехала сюда, чтобы доставить письмо. Если не она, то кто-то другой. Скажи мне, кто это был.
—...Похоже, даже такой пройдоха, как ты, жаждет материнского тепла.
Хрясь!
— Мне правда больно, знаешь ли. Я должен уважать старших, а сам бью одного... Раз уж ты причинил мне такую душевную боль, тебе придётся страдать ещё сильнее.
За избиение от Кетера Сувайд кое-что усвоил: хотя все его чувства притупились с возрастом, чувствительность к боли, похоже, только обострилась. Несмотря на то что его били обычным кулаком, боль ощущалась так, будто кол вбивают прямо насквозь. Он терпел невыносимую муку, даже не в силах закричать.
Наконец Кетер перестал бить.
Тут Сувайд быстро заговорил: — Я не видел их! Я тоже расследовал, но никто не принимал письмо, включая патриарха. Оно просто изначально лежало на его столе.
— Хм, как я и думал.
Кто вообще такая моя мать? Она бросила меня в Ликёре, а затем дала артефакт, чтобы выбраться из Ликёра, — спустя восемнадцать лет.
Ничего из этого не под силу обычному человеку. Зачем проделывать такие хлопотные и подозрительные махинации?
Если это не по силам человеку, значит, это бог, как королева Ликёра? Но и это странное предположение. Зачем ей вообще это делать? А если моя мать и правда бог, значит ли это, что я полубог? Нет, не может быть. Даже если я немного необычный, я всё равно человек.
Кетер фырнул. Он думал, что его прошлая жизнь была запутанной, но нынешняя ничуть не лучше.
Как сказал Крёстный отец: родня или нет, наконец мы только используем друг друга. Какими бы ни были её причины, она наверняка делала это с определённой целью.
Хотя Кетер и не знал, с какой именно, он это ясно чувствовал.
Я благодарен ей за то, что она меня родила, но если она думает, что может использовать меня по своему усмотрению, я не смогу относиться к ней как к родителю.
В голове Кетера закружился клубок вопросов, каждый из которых вёл к следующему. Но он решил не зацикливаться на них и похоронил эти мысли глубоко внутри. Какой толк раскапывать тайны своего происхождения или загадки матери? Важно было одно — чтобы ему самому жилось хорошо.
Кетер разжал пальцы на воротнике Сувайда.
Сувайд крепко зажмурился, ожидая нового удара, но ничего не произошло. Он ещё какое-то время держал глаза закрытыми, а потом ему стало любопытно. Он не слышал удаляющихся шагов, но и присутствия рядом тоже не чувствовал.
— Он... ушёл?
Сувайд осторожно приоткрыл один глаз.
Хлюп!
Кетер, который стоял прямо перед ним, ткнул пальцами в оба его глаза.
— Я ещё не ушёл.
— А-а-а!
— Я обращался с тобой, как с ангелом, потому что ты вёл себя хорошо. Совет напоследок: лучше сознайся, пока они не восстановили флакон и не проверили отпечатки пальцев. Не усложняй себе жизнь.
— Стража! Здесь никого нет? Стража! — кричал Сувайд, но странное дело — никто не пришёл.
В столовой Сефиры сидели трое.
— Отец опаздывает. Это на него не похоже, — пробормотал Майл, второй сын, взглянув на карманные часы.
Бесил всегда предупреждал заранее, если намеревался опоздать на завтрак, и говорил есть без него. Насколько ему было известно, Бесил впервые опоздал, ни слова не сказав.
Анис обратился к Майлу: — Может, вчера ночью что-то случилось? Ты не в курсе, Майл?
— Понятия не имею. Тарагон, я слышал, ты вчера был на ночном патруле... Ты ничего не заметил?
Тарагон чувствовал одновременно и волнение, и возбуждение — впервые старшие братья спрашивали его о чём-то, касающемся официальных дел. Но он ничего не мог сказать. Как рассказать им, что главный дворецкий Сувайд пытался отравить патриарха, чтобы подставить Панира? Все присутствующие дали клятву — они должны были унести эту тайну в могилу, если только сам патриарх не заговорит об этом первым.
— Простите. Я ничего не знаю.
— Не извиняйся... Но, говоря о слухах, — правда ли, что ты бегаешь круги по тренировочной площадке из-за Кетера? Этот нелепый слух — правда?
Тарагон прикусил нижнюю губу, но не намеревался отрицать. Он не мог заставить себя врать о том, что принимает советы и учится у того, кто лучше него, лишь бы сохранить лицо.
— Это... правда.
— Правда? Зачем тебе выполнять приказы Кетера? Ты забыл, что тебе говорил Хиссоп?
— Ну, тут немного сложная история...
Хотя уверенность Тарагона и выросла благодаря Кетеру, он всё ещё не мог полностью избавиться от давления старших братьев.
— Анис, ты говорил, что собираешься на матч-реванш с Кетером, но я ничего не слышал. Ты всё ещё восстанавливаешься? — спросил Майл.
—...У меня свои причины.
— Вы оба ведёте себя странно. В чём дело? Я что-то не знаю? Почему мне кажется, что я единственный, кого держат в неведении?
Майл встал и перевёл взгляд с Тарагона на Аниса, как в этот момент открылась дверь столовой. Все трое выпрямились, ожидая, что это Бесил, но вошёл совсем другой человек.
— Господа, я передаю послание от патриарха.
Майл и Анис, не знавшие, что произошло, были озадачены, когда появился Газилиус, командир Ордена Галактики. Они недоумевали, где Сувайд и почему Газилиус передаёт послание Бесила.
— Лорд Бесил говорит: «Сегодня у меня нет аппетита, так что поешьте без меня». Это всё.
— Сэр Газилиус, с патриархом всё в порядке? — спросил Майл.
Однако тот лишь покачал головой, отказываясь отвечать.
Как только Газилиус ушёл, Тарагон и Анис тут же встали.
— Кажется, мне нужно похудеть, так что я пойду, — сказал Тарагон.
— У меня осталась незаконченная работа со вчерашнего дня, так что я пропущу завтрак только на этот раз, — добавил Анис.
Оба поспешно ушли, и Майл остался один, в полном недоумении.
— Что это было? Что происходит?
Ощущая крайнее недоумение, Майл потерял аппетит.
— Как ни странно, всё как-то связано с Кетером.
И Анис, и Тарагон изменились после встречи с Кетером. Майл был уверен, что тот замешан в чём-то. Конечно, Хиссоп советовал ему не встречаться с Кетером, но...
— Если бы Хиссоп оказался в такой ситуации, он бы тоже пошёл к Кетеру.
Майл тоже встал.
— Мне нужно пойти к Кетеру.
Бесил слышал всё — полную историю отравления от начала до конца.
Хотя все думали, что он потерял сознание после отравления, на самом деле он не терял сознания. Даже Кетер этого не заметил. Кто мог подумать, что глава знатного семейства всего лишь притворяется без сознания?
Бесил почувствовал яд в тот момент, когда попробовал суп. В молодости он чуть не умер, случайно съев ядовитый гриб, и с тех пор у него осталась глубокая травма, связанная с ядами. Чтобы её преодолеть, он намеренно принимал небольшие дозы различных ядов, постепенно вырабатывая устойчивость, пока полностью не победил свой страх.
Об этом знал только его отец, Рикотта; если бы кто-то ещё узнал, они бы наверняка попытались его остановить. Даже Сувайд, его ближайшее доверенное лицо, не знал об исключительной устойчивости Бесила к ядам.
Поэтому, притворяясь без сознания, Бесил наблюдал за всем и наконец понял, что за отравление действительно ответственен Сувайд.
Даже после того как его перенесли в лазарет, он долго лежал на кровати, не вставая. Дело было не в яде — он мог встать в любой момент. Он просто не хотел.
Предательство Сувайда было предательством человека, которому он так глубоко доверял. Даже если это было сделано ради блага Бесила, это всё равно было предательство.
Как патриарх, он не мог просто так это оставить. Ему придётся назначить суровое наказание. Без строгого примера в будущем могут появиться новые предатели. Разумом он понимал, что нужно делать, но Бесил не мог решиться.
Он не сомкнул глаз всю ночь и встал лишь на рассвете.
— Г-Господин мой!
Бесил жестом велел ему замолчать и вышел из комнаты, где Газилиус ждал прямо за дверью.
— Я рад видеть вас невредимым, господин мой, — сказал Газилиус.
— Спасибо, что притворился, будто ничего не заметил.
Газилиус заметил это, когда коснулся Бесила, чтобы помочь. Он увидел, как брови Бесила слегка дрогнули, но подыграл уловке и обманул остальных вместе с ним.
— Дети, наверное, ждут. Мог бы ты пойти и сказать им, чтобы поели без меня?
— Слушаюсь.
Отправив Газилиуса, Бесил пошёл искать Сувайда.
Сувайд съёжился в углу своей камеры, и в тот момент, когда увидел Бесила, опустился на колени.
— Господин мой, что бы вы ни слышали, всё это неправда.
— Сувайд, у тебя глаза распухли. Я думал, ты никогда не плачешь.
— Нет, господин мой. Ко мне вчера ночью приходил Кетер и пытал меня. Этот мальчишка сделал это со мной.
Сувайд снял рубашку и показал фиолетовые синяки по всему телу.
Бесил тяжело вздохнул.
— Главный дворецкий Сувайд, здесь только мы двое, так что можешь говорить свободно. Ты действительно пытался свалить Панира исключительно ради меня, без каких-либо других побуждений?
— Зачем мне делать что-то подобное?
— Потому что ты заботишься о Сефире и переживаешь за неё не меньше моего.
— Несколько месяцев назад ты говорил, что нам следует уволить двух старейшин, которые отказываются общаться и формируют отдельные фракции внутри семьи. Ты говорил, что нам нужно объединить семью.
—...Вы помните, господин мой.
— Конечно. Как я мог так безответственно тебя не замечать? Я просто ничего не говорил, потому что верил, что ты сам понимаешь — это неосуществимо.
— Всё это моя вина.
Бесил положил руку на плечо Сувайда.
— Я думал, ты поймёшь, даже если я не скажу вслух. Я думал, что обременю тебя, если поделюсь своими мыслями. Это моя вина — я не ясно выразил свои намерения!
— Г-Господин мой... Я... Мне так жаль. Я не смог вам довериться.
Бух!
Сувайд ударился лбом о пол, и кровь потекла по его лицу. Бесил хотел крепко зажмуриться и отвернуться от реальности. Если не это, то хотя бы пролить слёзы.
Дряхлый старик перед ним, кланяющийся в пол, был человеком, который вложил в Бесила больше заботы и любви, чем даже его отец Рикотта. Сувайд учил его манерам и истории их семейства, и именно он всегда подчищал за его проделками в молодости. Однажды Сувайд даже закрыл его собой, когда Рикотта намеревался наказать Бесила.
Этот человек, повлиявший на Бесила больше всех остальных, теперь терпел позор из-за него. Волна чувств поднялась внутри.
— Пожалуйста, встань. Нет, встаньте, главный дворецкий Сувайд. Это целиком моя вина, а не старейшин и не ваша. Весь этот беспорядок — из-за того, что такой некомпетентный руководитель, как я, пытался направлять таких способных людей, как вы.
— Господин мой, зачем вы говорите со мной так почтительно? Пожалуйста, не надо.
— Как я могу отрицать свою некомпетентность, глядя на вас? Вы, человек с самым благородным характером во всей Сефире, были доведены до таких позорных действий из-за меня. Как мне не считать себя виноватым?
— Пожалуйста, прекратите... Я признаю всё. Это действительно моё дело. Я старый дурак. Я лишь хотел хоть чем-то помочь вам, господин мой. Я знал, что это самонадеянно и неправильно, но не мог вынести, как вы страдаете молча. Простите меня.
Бесил отвернулся. Даже не глядя в зеркало, он знал, что его лицо должно выглядеть жалким, и не хотел, чтобы Сувайд видел его таким.
Сувайд снова прижал лоб к полу и сказал: — Господин мой. Панир и Реганон действовали с намерениями, явно противоречащими вашим. Если их оставить без присмотра, они неизбежно стали бы препятствием для вас. Поэтому я решил их устранить. Вот и всё. Господин мой, я принимаю свои грехи как есть и предлагаю свою жизнь в качестве искупления. Пожалуйста, не прощайте этого глупого старика.
Сувайд откинулся назад, высоко подняв голову. Он намеревался удариться лбом о пол, чтобы покончить с жизнью.
— Ты хочешь сбежать, умерев?! — крикнул Бесил.
Сувайд замер и посмотрел на него.
— О, господин мой... зачем вы делаете такое лицо ради меня?
— Как я уже сказал, это моя вина — я не общался с тобой. Но мы можем начать заново. Я говорю, что ты можешь делать всё правильно с этого момента.
— Господин мой...
— Всё изменится, так что, пожалуйста, верь мне. Если не можешь, я не стану останавливать тебя от выбора смерти.
— Имею ли я право жить? — спросил Сувайд.
— Живи ради меня.
—...Да, господин мой.
Сувайд медленно опустил голову, а через мгновение рухнул, сломленный изнеможением. Бесил поднял его и уложил на кровать, а затем покинул камеру.
— Кетер, выходи, — позвал Бесил в пустой коридор, и Кетер появился из-за узкой колонны.
— Правда, тебя невозможно обмануть, отец.
— Ты помог мне и внутри семьи, и за её пределами. Я так многим тебе обязан.
— Не нужно благодарить — я веду учёт всему.
— Ты пришёл ко мне или к главному дворецкому Сувайду?
— Я пришёл повидать вас обоих перед отъездом, но... теперь только вас.
— Отъезд? Ты не хочешь сказать...
Бесил надеялся, что Кетер не скажет того, чего он ожидал.
Но безжалостно Кетер улыбнулся и сказал: — Да, я покидаю Сефиру.

Комментарии

Загрузка...