Глава 1059: Все поголовно торопят со свадьбой

После трансмиграции: Построение королевства в смутные времена
Чжао Ханьчжан с улыбкой поддержала его под руку: «С этим делом спешить некуда. Для начала как следует попрощайтесь с родными. А ближе к концу месяца я пришлю за вами людей, чтобы они сопроводили вас в Цинчжоу».
Цао Пин лишился дара речи. В его понимании «спешить некуда» означало поездку уже после Нового года. А тут выходило, что отправляться надо до праздников, чтобы сам Новый год встретить уже в Цинчжоу?
Впрочем, ради такой заманчивой и перспективной должности Цао Пин спорить не стал и безропотно согласился.
В тот же день Чжао Ханьчжан велела Чжао Юньсинь составить указ о награждении Цао Пина.
Разумеется, в одиночку подписывать указы Юньсинь права не имела. Она собрала все бумаги, утвержденные Ханьчжан за день и подлежащие оглашению, и отнесла их в Канцелярию к Цзи Юаню.
Сотрудники Канцелярии под руководством Цзи Юаня тут же принялись за оформление официальных распоряжений и манифестов.
Цзи Юань, пробежав глазами записку, нахмурился и обратился к еще не успевшей уйти Чжао Юньсинь: «Что еще за должность такая — Страж моря?»
Звучит как сугубо военный чин, но назначают на него обычного клерка из Водного ведомства. Цао Пин? Разве он не занимался строительством водяных мельниц и ирригационных систем?
Поклонившись, Чжао Юньсинь пояснила: «Главнокомандующая планирует развернуть строительство крупных морских портов в Цинчжоу и Гуанчжоу».
Цзи Юань ненадолго задумался, и его осенило: «Это из-за той прошлогодней статьи в ведомостях — «О пользе портового строительства для благосостояния народа»?»
Вспомнив газету, которая до сих пор лежала на рабочем столе Чжао Ханьчжан, Чжао Юньсинь коротко подтвердила: «Да».
«Но ведь основную часть этого труда написал Шэнь Жухуэй из Министерства земледелия? Разве не логичнее было бы, учитывая его таланты, продвинуть именно Шэня?»
Чжао Юньсинь ответила: «Министр Шэнь незаменим в своем деле. Главнокомандующая хочет оставить его на прежнем месте, чтобы он полностью сосредоточился на сельском хозяйстве и шелководстве».
Что ж, в таком случае нельзя сказать, что Шэнь Жухуэя обошли вниманием в пользу Цао Пина. К тому же сейчас порты хоть и важны, но сельское хозяйство всё равно остается делом первостепенной государственной важности.
Цзи Юань мысленно поразился масштабу замысла: неужели Чжао Ханьчжан собирается в корне реформировать всю аграрную систему?
Опустив глаза и погрузившись в размышления, он бросил Чжао Юньсинь: «Этот указ я составлю лично. Можешь идти».
Чжао Юньсинь вежливо поклонилась: «Слушаюсь».
«Погоди, — окликнул её Цзи Юань. — Твои родители приехали в Лоян. Ты уже две смены подряд пашешь без продыху, так что завтра отдохни. Даю тебе три дня отгула. Сегодня же передай текущие дела Сун Цзинь и Ли Дунъяну».
Чжао Юньсинь: «...»
Под строгим взглядом Цзи Юаня ей ничего не оставалось, кроме как покорно склонить голову: «Да, господин».
Вообще Чжао Юньсинь числилась за Канцелярией, которая по сути выполняла функции личного секретариата правителя и отвечала за составление всех указов и манифестов.
Но поскольку Чжао Ханьчжан привыкла работать именно с Юньсинь, девушка практически безвылазно находилась при ней.
Однако в Канцелярии трудились и другие люди. Фань Ин, которая сейчас находилась с инспекцией в Цзичжоу, всё еще занимала там вторую по значимости должность после Цзи Юаня.
Кроме неё, были еще Сун Цзинь, Ли Дунъян и несколько других чиновников.
Сун Цзинь раньше управлял уездом Синьань. Когда Чжао Ханьчжан вернулась в Лоян, его перевели в столицу на повышение — он блестяще организовал снабжение войск и оперативно помог Пиньяну. Его прежнее место в Синьане временно занял заместитель.
Насчёт Ли Дунъяна, то это имя мало кому известно. Он впервые проявил себя в прошлом году, заняв первое место на государственных экзаменах. Чжао Ханьчжан пришла в восторг от его слога и умения виртуозно цитировать классиков — именно такой самородок и был нужен Канцелярии.
Все указы его авторства выходили настолько изящными, хоть в учебники по словесности вставляй.
Ли Дунъян и Сун Цзинь бросили жребий. Выпало Ли Дунъяну, так что он заступал на дежурство первым, а Сун Цзинь должен был сменить его на следующий день.
Чжао Юньсинь повела коллегу вводить в курс дел.
Заметив, что на девушке лица нет, Ли Дунъян поинтересовался: «Приезд родителей издалека — это ведь такая радость. Почему у вас, секретарь Чжао, такой понурый вид?»
Чжао Юньсинь покосилась на него: «Архивариус Ли, а сколько вам лет исполнилось в этом году?»
Ли Дунъян слегка замялся: «Только-только вошел в возраст совершеннолетия».
«Раз уж совершеннолетие позади, значит, возраст самый подходящий. Женой и детьми обзавестись успели?»
Ли Дунъян нахмурился: «Я еще даже не помолвлен».
«И что, родители на вас не давят?»
Ли Дунъяна осенило: «Так вас дома донимают замужеством?»
Чжао Юньсинь лишь уныло угукнула.
Ли Дунъян сочувственно посмотрел на неё: «Мой отец скончался два года назад, я до сих пор держу траур, так что меня подобные хлопоты пока обходят стороной».
Чжао Юньсинь удивленно подняла брови: «Держать траур и одновременно служить?»
Ли Дунъян остался невозмутим: «Обычный вопрос выживания. Мне нужно кормить престарелую мать, так что пришлось расставить приоритеты живым в ущерб усопшим».
Теперь уже Чжао Юньсинь прониклась к нему жалостью. Она мягко сказала: «Главнокомандующая очень чтит сыновний долг, но при этом мыслит здраво. Живые всегда важнее мертвых. Если бы она узнала, то наверняка отнеслась бы к этому с пониманием».
Ли Дунъян спокойно ответил: «Господин управляющий Цзи в курсе моей ситуации».
А раз знал Цзи Юань, то Чжао Ханьчжан наверняка тоже была предупреждена.
Чжао Юньсинь больше не стала развивать тему. Она отвела его на короткую аудиенцию к Чжао Ханьчжан, а затем пригласила в соседний кабинет, чтобы окончательно передать дела.
Пока Ли Дунъян разбирался с бумагами, она вышла в главный зал, чтобы попрощаться с хозяйкой.
Чжао Ханьчжан, не отрываясь от подписи очередного отчета, хмыкнула: «Уходишь в отгул ради смотрин?»
У Юньсинь от обиды заблестели слезы на глазах: «Это наверняка родители нажаловались господину Цзи, иначе с чего бы он вдруг спровадил меня в отпуск».
Она умоляюще добавила: «Третья сестра, может, ты поговоришь с моими родителями? Попроси их не лезть в мою работу».
Чжао Ханьчжан покатилась со смеху: «Ну уж нет, к ним я и близко не полезу. Я сама со своей свадьбой затянула дальше некуда, так что пятый дядя при встрече на меня так злится — аж лицо кривится».
Заметив, что Юньсинь вот-ворот расплачется, Ханьчжан решила подкинуть ей идею: «Если родители снова начнут наседать, просто скажи, что младшим не пристало идти поперек старших. Твой старший брат еще не женат, так с какой стати тебя вперед него замуж выдают?»
В глазах Чжао Юньсинь промелькнул огонек понимания.
Поняв, что уловка сработала, Ханьчжан махнула рукой: «Иди уже».
Поступать так с родным братом было, конечно, не очень красиво... Но своя рубашка ближе к телу. К тому же брат сейчас далеко в Цинчжоу. Максимум, что родители смогут сделать — это писать ему гневные письма, а это куда легче пережить, чем ежедневные домашние скандалы с глазу на глаз.
Чжао Юньсинь поклонилась и вышла.
Ли Дунъян принес увесистую стопку бумаг и почтительно доложил: «Главнокомандующая, вот корреспонденция из провинций. Здесь штук семь-восемь, и две из них — из Юнчжоу».
Чжао Ханьчжан только что закончила разбираться со сложным государственным делом. Глаза ужасно устали, поэтому она с удовольствием потянулась за письмами, решив немного отвлечься и почитать их.
Хотя в каждой провинции уже работали радиостанции, по ним многого не передашь. Если дело не требовало сиюминутного решения, касалось долгосрочных политических планов или просто преследовало цель наладить личные дружеские отношения, губернаторы по старинке предпочитали писать подробные письма.
Что же до Юнчжоу, туда Чжао Ханьчжан радиостанцию пока не отправляла.
И дело было вовсе не в дефиците техники. Просто Юнчжоу полностью находился под контролем Фу Чжи, а центральная власть лишь изредка оказывала ему поддержку. Ханьчжан прекрасно знала, что старик предан исключительно династии Цзинь. Даже если на троне сменится правитель, его верность никуда не денется — он просто переключится со старого императора Цзиньхуа на малолетнего наследника.
А Чжао Ханьчжан ни за что бы не доверила средства оперативной связи человеку, который не входил в её личный лагерь, будь он хоть трижды заслуженным ветераном вроде Фу Чжи.
Первым делом она распечатала послание от Фу Чжи.
Тот прислал сразу два письма подряд. В первом подробно описывалось текущее положение дел в Юнчжоу.
Благодаря его грамотному руководству голод в провинции удалось немного сбить. Обстановка стабилизировалась, люди успокоились, и большинство решило остаться в родных краях. Лишь немногие до сих пор бродили по дорогам в поисках лучшей доли.
Фу Чжи выражал надежду, что столица окажет Юнчжоу дополнительную поддержку, тем более что уже пора закупать семена и инвентарь к будущей весенней посевной. Если вовремя обеспечить регион всем необходимым, то в следующем году Юнчжоу сможет полностью прокормить себя сам, что предотвратит повторение гуманитарной катастрофы.
Голод терзал Чанъань уже много лет подряд, и местным жителям в одиночку было просто не выбраться из этой ямы. Именно поэтому он так настойчиво просил помощи у центрального правительства.
Помимо прочего, Фу Чжи запрашивал армейский провиант и просил открыть торговые пути Юнчжоу, чтобы Чанъань могла свободно обмениваться товарами с внешним миром, что помогло бы оживить местную экономику.
Изучив первое письмо и приняв информацию к сведению, Чжао Ханьчжан взялась за второй свиток.

Комментарии

Загрузка...