Глава 5

Стал Покровителем Злодеев
__
Прошло два года с тех пор, как Алон вызволил всех Пятерых Великих Грехов. Шёл четвёртый год его регулярной переписки с Ютией.
До момента, когда должна была начаться оригинальная история, оставалось всего шесть лет.
Граф Палатио скончался.
Официальной причиной смерти объявили сердечную недостаточность.
Но любой, кто жил в этом доме или имел достаточно связей, легко мог догадаться об истинной причине.
Это была передозировка дурманом.
Граф Палатио умер смертью, типичной для мрачного фэнтези — бесславной и жалкой.
Впрочем, никто не спешил оплакивать его уход.
Слуги и вассалы восприняли новость на удивление спокойно.
Ничего удивительного: граф давно убивал себя наркотиками. Странно было бы ждать другого.
к тому же, вся его жизнь была потрачена на пустые утехи, женщин и яд. Даже после смерти ни один дворянин не почтил его память соболезнованиями.
То же касалось и двоих его сыновей. Старший, Лео, давно предвидел такой конец и остался полностью равнодушным.
Вместо траура Лео был занят затянувшимся противостоянием с «Синей Луной», постоянно обсуждая проблему со своими вассалами.
Алон чувствовал то же самое.
Отец всегда закрывал глаза на то, как старшие братья издевались над ним. С того дня, как Алон очнулся в этом теле, он ни разу не перекинулся с графом ни единым словом.
Их отношения можно было описать одним словом — взаимное безразличие.
Смерть графа прошла в гнетущей тишине, без слёз, и быстро забылась.
И всё же, по сути, ничего не изменилось.
С тех пор как Алон оказался в этом мире, граф Палатио фактически не принимал участия в делах, предоставив вассалам управлять семьёй, пока те беззастенчиво набивали свои карманы.
Именно в этот момент Алон…
— Молодой господин, я должен сказать: это поистине невероятно.
—...Достичь второго круга всего за два года, не переступая порог Магической Башни и не имея наставника... вы и впрямь считаете, что такой талант укладывается в рамки здравого смысла?
Алон занимался магией ради самозащиты.
'Хотя она всё равно кажется мне какой-то недоделанной.'
Алон задумчиво посмотрел на три крохотные сферы, вращающиеся на его ладони, и с тихим вздохом заставил их исчезнуть.
'Приятно, конечно, знать, что у меня есть способности, но всё же...'
Два года назад, когда Алон обнаружил у себя магический дар, его радости не было предела.
В мире «Психоделии» магия была привилегией избранных, доступной лишь тем, кто обладал врожденным талантом.
И дар Алона оказался очень незаурядным.
Обычному магу нужно около четырёх лет, чтобы достичь второго круга. Алон справился за два года в одиночку — выдающийся результат. Не гений, конечно, но редкий талант.
Даже сам Алон чувствовал, что его способность филигранно управлять маной на голову выше, чем у большинства.
То, что он только что проделал — заставил электрические сферы парить и кружить на ладони — было пустой безделушкой, но требовало ювелирного контроля над энергией, доступного лишь единицам.
«Эх, будь мой магический источник хоть немного побольше...»
Именно здесь и крылась причина, по которой Алон называл свой талант «половинчатым». Его природное средоточие маны было гораздо меньше среднего размера.
И не просто меньше — оно было крохотным.
Хотя источник можно было расширить изнурительными тренировками, в случае Алона он был настолько неестественно мал, что на значительный прогресс рассчитывать не приходилось.
Средоточие маны — как рост: с ним рождаются, и изменить его почти невозможно.
'Если припрет, у меня припасен один способ, но...'
Пока Алон облизывал губы и размышлял, Эван спросил:
— Молодой господин, что вы намерены делать дальше?
— О чем ты?
Эван, едва не назвавший его по привычке простолюдином, быстро поправился. Алон понял суть вопроса и ответил:
—...Вы планируете покинуть поместье?
— Не насовсем. Просто переберусь в более скромное место.
— Скромное... вы имеете в виду Родмилл?
Алон лишь молча кивнул в ответ на вопрос Эвана.
Географически это была деревушка в четырех днях пути к югу от Палиона — родовых земель графа Палатио. Она находилась под властью рода, но при этом была довольно процветающим местечком.
— Намерен переехать туда.
Эван переспросил, не понимая логики господина.
Эван не понимал причин, но для Алона это был финальный штрих его плана.
С самого начала его целью было спасти Пять Великих Грехов от их печальной участи, изменить будущее и обеспечить себе безбедную жизнь аристократа в мире, который не будет стерт с лица земли.
'И в этом смысле Родмилл — просто идеальный выбор.'
Во-первых, там находился особняк, который принадлежал еще третьему графу Палатио.
Во-вторых, деревня стабильно развивалась, а значит, Лео, который вот-вот наденет графскую корону, вряд ли обратит на неё взгляд до самой своей смерти.
В-третьих, она была достаточно далеко от родового гнезда — в четырех днях пути, — что позволяло Алону остаться в стороне от геройской истории о правосудии и возмездии, когда закрутится основной сюжет.
Короче, стоит Алону обосноваться в Родмилле — и план можно считать выполненным.
Однако, не желая пускаться в долгие объяснения с Эваном, он ограничился лаконичной фразой.
— Всему свое время.
—...Молодой господин, вы всегда так говорите, когда не хотите утруждать себя объяснениями.
Алон проигнорировал колкость Эвана. Вместо этого:
— Раз уж мы заговорили об этом, давай начнем собирать вещи.
И он принялся готовиться к отбытию в Родмилл.
Ровно месяц спустя.
Лео, старший сын графа Палатио и теневой король наркобизнеса, который возглавлял «Авалон», с задумчивым видом наблюдал из окна, как его младший брат в сопровождении рыцаря садится в карету, покидая поместье.
'Что же мне с ним делать?'
Вопрос стоял ребром: убить Алона или оставить в живых.
Лео никогда не видел в Алоне серьёзной угрозы.
Так было с самого детства.
Если покойный Тонио вечно скалил зубы, претендуя на наследство, то Алон был слишком занят поклонами, вечно стараясь угодить и не лезть на рожон.
Да, в последние годы в нем что-то неуловимо изменилось, но сама суть его поведения осталась прежней.
Изначально Лео планировал тихо избавиться от Алона — устроить ему передозировку в день смерти отца. Но раз тот сам решил убраться в Родмилл, необходимость отпала.
Алон добровольно отошел в сторону, наглядно демонстрируя, что не собирается метить на место брата.
Причин для расправы больше не осталось.
И всё же старший брат медлил.
Иронично, но у его колебаний не было веских причин.
Он вовсе не боялся, что Алон наберется сил на окраине и попытается оспорить титул.
И не испытывал к нему брезгливости из-за его подобострастия.
На деле Лео никогда не питал нежных чувств к брату — как и ко всей своей семейке, если уж на то пошло.
В конечном счете, он гадал, убить ли его, просто потому, что Алон его раздражал.
Месяц назад, когда Алон пришел к нему с поклоном и просьбой отпустить в Родмилл, это почему-то задело Лео за живое.
Может, дело было в том, что один из филиалов «Авалона» подвел его с планом продаж, и у Лео было паршивое настроение.
Как бы там ни было, жизнь Алона сейчас висела на волоске.
— Тихо следуйте за каретой.
Менее чем через минуту участь Алона была решена.
В глазах Лео Алон был лишь букашкой, которую можно было раздавить по первому капризу.
С этой мыслью он и отдал приказ.
Но человек, возникший за его спиной, внезапно задал вопрос:
—...Вы намерены его убить?
Лео на миг опешил.
Два года назад этот юноша доказал свою полезность и после множества проверок стал одним из доверенных лиц Лео. Он не был из тех, кто привык обсуждать приказы.
Стоило Лео отдать команду, как тот исполнял её без тени сомнения и лишних слов.
— Неужели ты думаешь, что кровные узы что-то значат для—
Нахмурившись, Лео открыл рот, чтобы пресечь то, что он счел неуместным недопониманием.
Но вместо слов из его горла хлынула кровь.
Он закашлялся кровью, лицо исказилось от шока — не мог осознать происходящее.
Всё еще не веря своим глазам, Лео опустил взгляд.
Меч был вогнан ему прямо в сердце.
В его глазах вспыхнула яростная жажда мести, но человек, нанесший удар, ответил абсолютно бесстрастно.
— Это не предательство. Я никогда и не был твоим верным псом.
— Ч-что ты такое несешь...?
— Я лишь дожидался момента, когда ты отдашь этот приказ.
После этой единственной фразы гнев и смятение на лице Лео сменились первобытным ужасом — в его сознании всплыло одно-единственное лицо.
Лицо Алона, третьего сына семьи.
Но даже тогда Лео не мог постичь истину.
Ведь Альман — нет, Хидан — был рядом с ним больше двух лет.
Он позволил Хидану войти в круг доверенных лиц, больше года доверяя ему охрану своей спины без тени подозрения.
Хидан мог убить его в любой момент, когда захотел бы.
С глазами, полными неверия, Лео уставился на Хидана, и тот наконец решил всё объяснить.
— Мы не действуем без приказа. Мы лишь клинки в Его руке, разящие только тогда, когда Он этого пожелает. Таков наш устав, нерушимый закон, которому нас научила Красная Луна. Но—
—...Стоит кому-то помыслить о вреде для Великой Луны, как наши мечи сами покидают ножны.
— Именно поэтому тебе позволяли дышать до этого мгновения.
Лео рухнул на пол, но в угасающих глазах ещё горела злоба — он пытался что-то сказать.
— Мои... люди... они... не—
— Не надейся. В тот миг, когда ты отдал приказ, «Авалону» был вынесен смертный приговор. Его сотрут с лица земли.
Хидан, оперативник «Синей Луны» и один из ближайших подчиненных Ютии, продолжил:
—...Какая жалость. Великая Луна давала тебе шанс.
Хидан Бросил напоследок эти слова и развернулся и скрылся в тени.
Лео так и не понял их смысла и вскоре умер.
Холодная, пустая и бесславная смерть.
Спустя три дня после прибытия в Родмилл Алона спешно призвали обратно в поместье графа Палатио.
Причиной стала внезапная кончина Лео, старшего наследника рода.
И вслед за его загадочной гибелью,
Алона, который в это время безмятежно поджаривал хлеб в дальнем крыле особняка (все слуги как сквозь землю провалились), в срочном порядке вызвали в главный дом.
К тому моменту у него уже появилось новое прозвище, которое слуги шептали друг другу с невольным трепетом: Теневой Властелин Дома Палатио.

Комментарии

Загрузка...