Глава 354

Стал Покровителем Злодеев
Правильное воспитание злодеев
— Подумайте об этом, Алон. Этот мир погибал снова и снова, и ничего после этого не сохранялось. Несмотря на то, что подобная всемогущая магия существовала очень давно.
При этих словах Хайнкель Алон на мгновение замолчал.
Он обдумал услышанное, прежде чем медленно заговорить.
— Вы хотите сказать, госпожа Хайнкель, что даже те, кто жил до Эпохи Забытых Богов, не смогли совладать с Грехом, несмотря на владение столь всемогущей магией... так?
— Верно.
Их тихий разговор продолжился.
— Я хотел бы спросить одну вещь. Действительно ли магия, которая увидела их истинную сущность, настолько всемогуща? Достаточно ли её, чтобы, скажем, расправиться с грехом одним ударом?
Хайнкель, как и Алон, некоторое время молчала, прежде чем заговорить.
— Позвольте мне сказать это сразу — я ни разу не видела Грех своими глазами. Я даже не знаю, какими качествами они обладают на деле. Что я знаю наверняка, так это масштабы разрушений, которые они вызывали, появляясь в мире.
— Но даже с учетом всего этого, я не думаю, что эта магия не сработает. Если уж она не подействует — значит, противник вообще не живой по своей природе.
Вместо ответа Алон погрузился в раздумья.
«Остался только Гнев...»
Грехи Психоделии появлялись в определенном порядке, если игрок следовал сюжету.
Но это также означало, что порядок их появления мог меняться в зависимости от выбора игрока.
Естественно, поскольку это была игра, характеристики грехов различались в зависимости от того, когда они появлялись.
Например, Лень, появившаяся первой, и Лень, появившаяся последней, были несопоставимы по силе.
То же самое касалось и Гнева.
Но, несмотря на это, игрок всегда должен был уничтожить грех.
Не запечатать или изгнать — именно уничтожить.
Независимо от того, какой из грехов появлялся последним, обладая наибольшей силой.
Наконец, Элибан побеждал грех.
Другими словами, каким бы могущественным ни стал Гнев сейчас, он не должен был достичь уровня истинного всемогущества.
Вот почему Алон, погруженный в свои мысли, внезапно...
— Ах.
...кое-что осознал.
— Время.
Время.
По своей природе каждый грех, как и любой Внешний Бог, нуждался во времени для полноценного воплощения.
И грехи, с которыми сражались игроки, всегда были неполными воплощениями.
С этой мыслью Алон пришел к логичному выводу.
— Тогда... может ли быть так, что грех, появляющийся пятым, при полном воплощении достигает недосягаемого уровня?
Та же Лень.
Она едва не уничтожила континент, когда появилась позже, чем игрок должен был с ней столкнуться.
Вспомнив об этом случае, он поделился с Хайнкель своим выводом.
— Хм.
Хайнкель кивнула.
— Вы хотите сказать, что после воплощения греха, если пройдет достаточно времени, он станет неудержимым?
— Верно. Если люди из эпохи до Забытых Богов погибли от Греха, несмотря на владение столь всемогущей магией, что еще это может значить? Разве что...
— Разве что?
Алон кивнул.
Потому что это напомнило ему о том, что Рин сказала ему в прошлый раз.
— Говорят, что всё зависит еще и от силы хозяина.
— Силы хозяина?
— Да.
Он объяснил тот факт, о котором узнал только тогда, когда Рин посетила дом маркиза, — то, чего он не знал раньше.
— Значит, вы хотите сказать, что существует огромное множество переменных.
— Именно так. А это означает, что нельзя сказать, будто у нас совсем нет шансов.
Хайнкель с неохотой снова кивнула.
На ее лице застыла странная горечь.
Но прежде чем Алон успел спросить, она быстро стерла эту эмоцию.
— Что ж, если дело обстоит так, я понимаю.
Но даже если она продолжала разговор, Алон не мог избавиться от подозрений, вызванных мимолетным выражением ее лица.
— И всё же я не знала, что вы так заинтересованы.
— Заинтересован? В чём именно?
— В грехе. Я не знала, что вы на деле беспокоитесь о нём.
Хайнкель тихо усмехнулась.
— Разве это не очевидно? Если грех уничтожит этот мир, я тоже погибну. Хотя, честно говоря, вряд ли я постоянно об этом беспокоилась — скорее я то и дело задавалась вопросом: неужели они и правда могли проиграть даже с такой-то магией?
— Хм~
— О, вспомнила — вы ведь спрашивали, почему волшебники так одержимы всем этим, верно? Я сказала всё, что хотела, так что теперь, пожалуй, объясню.
И она начала рассказывать Алону о фрагментах озарения, которые выпадали в процессе интерпретации магии.
Время шло, и после выхода из внутреннего мира...
— Тогда я, пожалуй, пойду.
— Хорошо. О, и если будет возможность, разберитесь там с волшебниками.
— Вы говорите мне набрать еще людей?
— На ваше усмотрение. По правде говоря, их и так достаточно, но если вы хотите привлечь больше — выбор за вами.
— Понял.
Алон вышел из библиотеки.
Шаг.
У него за спиной.
Хайнкель наблюдала за тем, как в тайном месте скрытые глаза тайком следят за ним.
И как только Алон наконец ушел...
— Фух.
Хайнкель тяжело вздохнула.
— Беспокоюсь, говорите.
У Хайнкель были свои заботы.
Когда этот мир погибнет, она, привязанная к библиотеке этой Магической Башни, тоже исчезнет, так и не исполнив свое желание.
Но то беспокойство, о котором она действительно собиралась заговорить, касалось вовсе не греха.
— Переменные...
Пробормотала она слово, произнесенное Алоном.
Если то, что он сказал, было правдой — что на силу греха влияло так много переменных...
Тогда, возможно, ее гипотеза была ошибочной.
К тому же заклинание, которое она интерпретировала, всё еще не было полностью расшифровано.
Она лишь поняла, как оно активируется, и ничего более.
Возможно, Алон был прав.
Грех, рожденный из множества сошедшихся переменных, мог обладать силой, позволяющей не обращать внимания даже на эту почти всемогущую магию.
Что вполне могло бы объяснить, почему далекое прошлое пало перед грехом.
Хайнкель усилием воли отогнала еще одно предположение, всплывшее в ее сознании.
И она поняла, который оставил странный горький привкус во рту.
Причина, по которой Апостол Зависти смог раскрыть личность Гнева.
Кроется в том её последнем моменте.
Когда он не смог воплотить Великого и сбежал, надеясь сохранить шанс на следующий раз...
Апостол Гнева появился перед Завистью и убил его.
Жестоко, разорвав его на части.
Но даже этого было недосточно.
Гнев уничтожил все клетки, которые Зависть подготовил заранее.
Чтобы тот навсегда встретил свою смерть.
Но Зависть не умер.
Потому что существовали клетки, о которых она не знала.
Нет — клетки, о которых она и не могла знать.
Тела тех, кто превратился в ослепительно-белых существ, брошенных на утесе в момент проявления частицы Зависти.
Когда грех погиб, эти клетки естественным образом растворились в ничто.
По чистой случайности, прежде чем он успел полностью исчезнуть, Зависть пережил физическую смерть и смог воскреснуть, переместив свою душу в оставшиеся клетки.
Пока оставались клетки, создать новое тело не составляло труда.
Вот почему Зависть, хотя и лишился большей части своей силы, выжил.
И в этот момент он понял, кто на деле скрывается под маской Апостола Гнева.
Нет, этого просто невозможно было не заметить.
Потому что фрагменты его тела, которые в реальном времени взрывались и распадались на части...
Плотнее всего цеплялись к телу Ютии Блудии.
С того самого момента Апостол Зависти начал наводить справки о Ютии Блудии.
И он узнал несколько вещей.
Что она, будучи обреченной на заточение в Божественных Землях, уже десять лет активно действовала во внешнем мире.
Что она была чрезвычайно близка с Алоном Палатио — тем самым человеком, который препятствовал воплощению греха.
И что Ютия Блудия...
Сама «корректировала» проявления греха.
С точки зрения Зависти, ни один из этих фактов не поддавался осмыслению.
Все без исключения апостолы должны были находиться в заточении в Отсеченном Пространстве.
Так как же Ютия так долго умудрялась действовать снаружи?
И зачем она контролировала проявление грехов?
Он не мог этого понять.
Наконец, ему удалось раскрыть лишь одну правду и выдвинуть одно предположение.
То, что Апостол Гнева дорожит Алоном Палатио превыше всего остального.
И что Апостол Гнева, в какой-то момент, был заменен.
И даже если последнее было всего лишь предположением, для Зависти было достаточно первой правды.
Достаточно для того, чтобы управлять тем самым Апостолом Гнева, который без колебаний убил его...
Словно марионеткой.
— Откуда ты узнал?
— В тот момент, когда я восстановил свое тело, тем, кто был больше всего пропитан моими умирающими фрагментами, была ты.
— О боже, и ты понял это только по такому? Я и не предполагала.
Безмятежно ответила Ютия.
И как только Зависть начал думать, что его подозрения действительно верны...
— Итак, я хотела бы продолжить с того места, на котором мы остановились. Каким именно образом моя истинная личность стала вдруг слабостью?
Спросила Ютия, улыбаясь так, будто ей и вправду было интересно.
Зависть ответил:
— Не пытайся притворяться хладнокровной, Гнев. Если этот факт дойдет до твоего дорогого маркиза Палатио, разве у тебя не возникнут проблемы?
— Кажется, ты не берешь в расчет вероятность того, что я сперва могу просто стереть тебя в кровавую пыль.
— О, я множество раз обдумывал эту вероятность. Но...
Усмешка.
— Неужели ты думала, что я приду сюда без какой-либо подготовки?
— И что же это за подготовка?
— В тот момент, когда я умру, всё, что я узнал, моментально разнесется по всем Объединенным Королевствам.
— Ты захватил Информационную Гильдию?
— Нет, тут кое-что понадежнее. Ты в курсе? Мои реплики способны работать еще около месяца после моего исчезновения. И этого времени более чем достаточно, чтобы открыть твою правду всему миру.
Мерзкая улыбка скривила губы Зависти.
Даже одно только обнародование этого факта нанесло бы серьезный удар по Ютии.
Но что еще важнее...
Это ранило бы и маркиза Палатио, поскольку он был так тесно связан с ней.
А этого Ютия Блудия совсем точно не хотела.
Так что Зависть распирало от высокомерия.
Но Ютия оставалась спокойной.
— Понимаю.
Внезапно она что-то сжала в руке.
Карманные часы.
Такие маленькие, что легко помещались в ладони.
И пока Зависть растерянно хмурился, не понимая этого жеста...
Щелк.
Она открыла их и посмотрела на циферблат, всё с той же безукоризненно невозмутимой улыбкой.
— Давай проясним несколько моментов.
Она говорила ровным голосом.
— Во-первых, как ты и расследовал, я не Апостол Гнева. Прямо как ты и подозревал, произошла подмена. В определенный момент.
Разум Зависти на мгновение помутился.
Что-то здесь было не так.
Но что именно?
Пока он пребывал в растерянности, Ютия спокойно продолжила.
— Во-вторых, я не контролировала время появления апостолов.
И, наконец, Зависть понял, что казалось ему странным.
Да, он выяснил несколько фактов о Ютии.
Но он никогда не озвучивал, что это были за факты.
— В-третьих, ты утверждал, что я была в тесном контакте с Алоном, разве нет?
С каждым словом Ютии Зависть чувствовал, как его мысли скручиваются в клубок.
Что это было?
Ее расследование было завершено с того самого момента, как он отправил письмо с просьбой о встрече? Или это было чтение мыслей?
Нет, это невозможно.
Такой удобной способности не существовало.
— Немного грустно слышать такую формулировку. Нас с Алоном связывают гораздо более глубокие, неразрывные узы.
Не сводя глаз с Ютии, которая ни на мгновение не расставалась со своей улыбкой, Зависть осознал, что всё пошло не по плану.
Она не применила ни капли грубой силы.
Она не высвобождала ману.
Она не разбрасывалась угрозами.
Она только раз за разом говорила.
И однако, Апостол Зависти инстинктивно почувствовал угрозу.
Что-то было очень и очень не так.
Затем.
— О, стоит ли мне упомянуть и четвертое?
Услышав этот вопрос, он рефлекторно переспросил, как завороженный:
—...Четвертое?
— Да, четвертое. Или, может быть, лучше назовем это иначе. Я говорю о той правде, которую ты планировал раскрыть, если тебе любыми способами не удастся выжить.
Его глаза округлились от шока.
Она была права.
Помимо трех фактов, которые он собирался использовать, Зависть приберег напоследок еще одну карту.
Нет — еще одно проклятие.
Правду, призванную ввергнуть Апостола Гнева... нет, Ютию Блудию в пучину отчаяния в момент его собственной смерти.
— «Алон Палатио — не тот, кого ищет Ютия Блудия». Это ведь оно, не так ли?
После этих слов Зависть наконец всё понял.
Это было не чтение мыслей.
И не предварительное расследование.
Это было...
Хрусь!
— Чт—?
Поток его беспорядочных мыслей резко оборвался.
И только тогда он понял...
Что его конечностей больше не было.
Словно их никогда и не существовало.
— Аааааа!
Глухой стук.
И поверх него раздался жалкий вопль.
Кровь заполнила трещины в разбитом каменном полу.
Корчась в агонии, Зависть погрузился в хаос.
Но не из-за боли.
— Почему?! Почему?!
Потому что его клетки... не регенерировали.
Они просто остановились.
Пока он извивался в смятении и муках, до его ушей донесся голос Ютии.
— О, можешь больше ничего не говорить. Я уже знаю, какие у тебя были доказательства и на что ты опирался. Но что нам теперь с этим делать?
Ее тон оставался абсолютно невозмутимым.
— Я уже обо всем знала.
—...Что?
— Обо всем. О том, что Алон — никакой не «мастер». Что его письма были не более чем простой перепиской. И...
Ее голос звучал всё так же ровно.
—...Что они никогда и не станут чем-то большим.
—...Тогда почему?
Пробормотал Зависть в полном неверии.
Ютия лишь подняла палец, не переставая улыбаться.
— Потому что всё это никогда не имело для меня никакого значения.
— Стой! Ты хоть понимаешь, что сейчас собираешься сделать?!
Наконец разгадав ее истинный замысел, Зависть в отчаянии закричал.
— Да, я знаю. Если ты умрешь, Объединенные Королевства понесут тяжелый урон. Ведь ты столько всего подготовил. Кое о чем ты мне даже не рассказал.
Ютия продолжала сохранять спокойствие.
— В крупных столицах восстанут сокрытые непорочные, чтобы вновь устроить бойню. Да, будет много жертв.
— Монстры и безумцы будут неистовствовать пуще прежнего из-за тварей бездны, которых ты и твои реплики породите в качестве последнего средства сопротивления.
— Слухи, распускаемые твоими репликами, нарушат столь гладко шедшие планы Алона... Но это не имеет значения. Потому что...
Потому что этому никогда не бывать.
Мягко прошептала Ютия.
Зависть попытался открыть рот.
Но из него не вырвалось ни звука.
Его зрение опускалось всё ниже.
Ниже.
Ниже.
Ниже.
Всё ниже и ниже.
Пока наконец...
Перед ним остался один лишь залитый кровью пол.
— И даже если всё это произойдет, это не имеет значения.
Последнее, что он услышал, было:
— Будут ли жестоко убиты верующие Розарио, вырежут ли граждан Объединенных Королевств, или даже если перебьют каждого человека на этих землях...
Шепот.
— Пока дело не касается Алона, всё остальное совсем не имеет значения.
Это было абсолютом.
— Что бы ни случилось со всем остальным.

Комментарии

Загрузка...